Рисуя звёздами в ночи

Приговор вынесли как раз вовремя, в тот момент, когда молодой и заметно похорошевший "племянник" Германа покинул камеру рыжей ведьмы. Покосившийся на него солдат-конвоир предположил, что у вышеупомянутого племянника должны были бы быть кривые зубы и обязательно небольшой шрам на щеке, но у того, что комнату покидал, его не оказалось. В конце концов, незнакомец, точнее, всё тот же племянник, поделился собственной бедой, заявив, что его оболгала какая-то там дама, и поспешил скрыться, дабы больше не попадаться никому под руку и не влететь в очередную неприятность, которая могла бы ему грозить. Рыжую ведьму казнили. Народу собралось – уйма! Непонятно, что вызвало такую популярностью повешенья, потому что вроде бы даже ничего большего делать не собирались, но мужчины пробирались поближе к первым рядам… Ради лордоугодного дела. По мнению какого-то пивовара с соседней улицы, лордоугодным делом оказалось осматривание обнажённых из-за порванного платья ног девушки, чем большинство и занималось. Рыжеволосая не спорила. Ноги она прикрывать тоже не спешила, хотя кто-то рванулся набросить по крайней мере плащ на плечи. Девушка отказалась. Ей-то зачем. - Уважаемая, - протянул полноватый священник какой-то новой церкви. – Мы и наш демократический правитель Герман предлагаем вам исповедоваться! Девушка покосилась на священника и вздохнула. Исповедоваться Таня почему-то не особо рвалась, но, тем не менее, у неё то и дело возникало желание поговорить. К тому же, это следовало сделать. - Да? Я согласна, - кивнула Таня. – Но стоя не хочу. Стоя отпускать грехи неудобно, у меня их столько, что с собой утащат. Священник промолчал. Какой-то солдат буквально минут за десять умудрился раздобыть стул, и несчастная ведьма, приговорённая к повешенью, вполне спокойно его заняла, внимательно глядя куда-то вперёд и радостно улыбаясь. - Вот это уже удобнее, - довольно кивнула она. – Да, я, пожалуй, буду сидеть тут. Ну, так что там рассказывать? - Каяться в грехах! Судя по всему, девушка не особо хотела каяться в грехах, но, поскольку следовало как-то тянуть время, а она уже села, придётся начать. - В грехах, значит… - Гроттер прикрыла глаза, явно вспоминая, по мнению всё того же служителя церкви и демонкратического – потому что демократическим его язык не поворачивался назвать, - правителя, а после начала говорить: - Да, грехов у меня действительно много. Вот, к примеру, неповиновение его высочеству Герману Завоевателю Дураков! Германа называли Завоевателем, но последнее слово было явно лишним. - Вы о чём? – мирно уточнил священник. - Ну, как о чём? – удивилась ведьма, после чего солдат вдруг проникся отчаянным желанием набросить петлю на тоненькую шейку поскорее. – Понимаете ли, я колдовала. - Это запрещено! - Запрещено, конечно же, - кивнула Таня. – Демократическим, то есть, демонкратическим правителем как раз и запрещено. - Это небогоугодное дело! – воскликнул священник. Таня вздохнула. Она никогда не была особо религиозной барышней, хотя против верующих ничего не имела, и теперь лишь кривилась. - Я исповедуюсь, или вы мне читаете проповедь? – язвительно поинтересовалась она. - Исповедуетесь. - Ну, так не мешайте, - строго оборвала священника Таня. – Потому что мне хочется рассказать народу, - она обвела ладонью какой-то круг, явно указывая на окружающую её толпу, - о своих грехах. Вы понимаете? - Исповедь может быть и тайной, - вдруг вспомнил священник. – Я, как представитель церкви Святого Германа… - А лорд уже умер? - Нет, и будет жить века! – с готовностью воскликнул один из солдат, отчего Тане захотелось рассмеяться. – С чего вы взяли? - Просто прежде у нас не было церкви Святого Германа, а к лику святых причисляют исключительно мёртвых. Но я всегда говорила, что Герман достаточно похож на вурдалака, чтобы им стать, - Таня скривилась. – Скажите-ка, может быть, вы не знаете его фамилию? Священник, может быть, и знал, народ, кажется, нет, судя по тому, что кто-то потребовал донести сию важнейшую информацию до их ушей. Таня информацию не скрывала, поэтому с нескрываемым удовольствием, улыбаясь и подмигнув напоследок священнику, довольно сообщила: - Дурнев! Судя по всему, после этого Герман Завоеватель и Святой Герман должны были приобрести ещё как минимум одну кличку. - Итак, наш дорогой и уважаемый Герман Дурень, - перекручивая фамилию, продолжила свою исповедь Таня, - всегда хотел дорваться до власти. Понимаете ли, он мне приходится одним очень дальним родственником, - девушка вздохнула. – На самом деле – седьмая вода на киселе, но это не мешало мне несколько раз побывать в его доме. В большинстве случаев я общалась с его дочерью Пенелопой и супругой Нинелью, потому как Герман был занят. Знаете, я могу даже рассказать о том, чем он занимался. - Это каким-нибудь образом относится к вашим грехам? – холодно уточнил священник. - Естественно. Это предыстория, - кивнула Таня. Отказать в публичной исповеди не получалось, потому что он уже пообещал её, поэтому следовало слушать дальше. Священник не хотел. Таня, впрочем, у него и не спрашивала, а спокойно продолжила свой интереснейший рассказ, улыбаясь всему миру и священнику в частности: - Каким бы это ни показалось преступлением, Герман торговал. Торговал он нечестно и продавал дырявые носки. Сиротам. Кто-то что-то закричал – Таня продолжала спокойно сидеть. - Мой грех заключается в том, что я умудрилась рассказать нескольким людям о том, что им продали и открыла секрет Германа. И в этом же я пытаюсь покаяться нынче, - закончила Таня. - Это все ваши грехи? – вскипел священник. - Нет, - отрицательно покачала головой Таня. – Я могу продолжить. - Так продолжайте быстрее! Быстрее Таня продолжать не собиралась. Она немного подождала, вероятно, дожидаясь того прекрасного момента, когда народ впитает уже услышанную им информацию, и только тогда принялась рассказывать дальше: - А ещё я занималась магией, - вздохнула Таня. – Занималась весьма неудачно, потому что у меня был конкурент, мой сосед. Некромаг. - Грешник! – возопил священник. - Я и говорю, некромаг, - кивнула Таня. – Мы частенько спорили из-за клиентов и, увы, часто причиняли друг другу вред. - Какого характера? - уточнил священник. Теперь не было ни единого слова о Германе – Таня долго рассказывала о пакостях, которые она умудрилась всё-таки совершить. - После, когда магию отменили, - спокойно заявила она, - мы с ним сбежали и, надо сказать, помирились. Даже коты наши были рады. - Кот – совершенно не… - Не лордоугодный, я в курсе. У Германа Дурнева на кошек, понимаете ли, аллергия, поэтому вскоре он прикажет их тоже отменить. Как магию. Кто-то в толпе расхохотался. Это послужило отличным катализатором – после сего приключения, кажется, хохотали уже все, кто только здесь присутствовал, смеялись громко и явно радуясь жизни. Все, кроме представителя лордоугодной церкви. Таня тоже смеялась. - И мы задумали один грех – вернуть магию, - наконец-то поделилась Таня. – И устроить, понимаете ли, революцию. Солдат подпрыгнул на месте. Ему не понравилось подобное заявление, совершенно не понравилось, и он ринулся к Тане. - Повесить! – завопил он. - Пусть рассказывает! – тут же возразил народ. У солдата было намного больше прав, чем у народа. - Именем демократического правительства! – вопил он. – Повесить! - Демократия – это когда народ решает, а слуги его исполняют, - спокойно и с гаденькой улыбочкой сообщила Таня. – Да, мои милые, Герман Дурень не имеет никакого права вами править, ведь вы его не выбрали. Герман Слуга – прицепится точно. Как и Герман Дурень. Таню поволочили куда-то, но Гроттер не особо сопротивлялась. С видом мученицы она надела петлю на шею и прикрыла глаза. Солдат практически выбил несчастный стул у неё из-под ног… И тут загорелось. Было трудно понять, что именно загорелось – упал стул, упала ведьма, заколыхался, вопя, народ… "Герман – Дурень" – слышалось со всех сторон. Мир сошёл с ума. Увы, очень вовремя.