Рисуя звёздами в ночи

Герман недовольно скривился и положил очередной мокрый платок на лоб. Ему было плохо, его тошнило, у него кружилась голова… Так не хватало Нинели! Жена подошла бы, назвала бы Германчиком, поцеловала бы его, радостно улыбнулась бы и продолжила есть, а теперь… Жена от него отказалась! Если по правде, то первым отказался Германчик от жены. Он сказал, что толстая корова ему не пара, а толстая корова взяла и послушала его, улыбаясь и пытаясь доказать, что она очень даже ему не нужна. Нинель и вправду была немаленькой и малость не пролезала в двери королевской опочивальни, но это не повод. Она не должна была уходить. Но ушла. Германчик прикрыл глаза. Ему стало плохо, платочек разогрелся в два раза больше, а утренние беспорядки причиняли столько беспокойства! Когда он торговал, всё было куда лучше, куда спокойнее и куда цивилизованнее. Время торговли закончилось. Пришёл час расплаты. Как именно он пришёл и когда успел явиться, Дурнев так и не понял. Он просто слишком громко и слишком страшно страдал, сейчас едва сдерживаясь, чтобы не начать выть на луну и рассказывать всему миру о том, насколько он несчастен. Это всех раздражало. Поголовно. Послышался стук – Герман поднял голову и подумал о том, что надо было отыскать слуг посмышлёнее. Эти не могли совершенно ничего – они пытались что-то сделать, но, тем не менее, не получалось абсолютно… Ни капли. - Открыто! – громко, по крайней мере, как показалось Дурневу, крикнул он, но за дверью не расслышали. - Пускаете ли вы нас? – донёсся вопрос. - Да пускаю, чёрт вас побери! – Герман крикнул ещё громче, дверь открылась, в двери показалась лошадь… Без головы. Та самая! - Кто пустил сюда бунтовщиков? – вжавшись в кресло и подобрав ножки, словно он был маленьким ребёнком, завопил Герман. – Нинелюшка! Нине-э-э-э-люшка! Нинель не отозвалась, и только тогда Дурнев понял, что его жены нет. Его жена куда-то убралась, причём непонятно куда, потому что ей так захотелось, ведь нет желания выше желания обиженной женщины. - Нинелюшка оставила своего Германчика одного, - в испуге воскликнул Дурнев и вдруг подумал, что неплохо было бы вызвать придворного мага. Спустя несколько секунд Германчик, впрочем, вспомнил о том, что придворного мага он запер в темницу. - Священника! – Герману то ли захотелось исповедаться, то ли попросту спрятаться куда подальше от надвигающейся вражей силы, но было некуда. Он оглянулся. Потайная дверь должна быть где-то здесь – и Германчик наконец-то проявил смекалку и рванулся искать оную. Дверь так и не нашлась – Дурнев выл, царапал стены… И тут конь прошёл сквозь него. - Какой бедный у нас правитель, - язвительно промолвил кто-то. – Как боится, ты только посмотри! На подоконнике, явно явившись откуда-то с улицы, сидел какой-то парень лет двадцати, может, немного старше. Настроение у него было прекрасное, а в руках незнакомец держал всё ту же шляпу… Шляпу племянника. С поросячьими кружевами. Эта расцветка никогда не нравилась Герману, Герман предпочитал всё серенькое и чёрненькое, но племянник его об это мне желал даже и слышать и носил такое, что все сглядались… На идиота. Нет, племянничка называли не только идиотом. Ещё его величали дебилом, сумасшедшим… Нинель гнала метлой. Нинель саму надо было прогнать, и Герман это сделал по собственной глупости. В дверях показалась какая-то девушка. Стройная, почему-то одета по-мужски, то есть, в брюки и сомнительного покроя рубашку, с длинными рыжими волосами, которые разметались по плечам. Девушку Герман узнал. Именно это чудовище он должен был преспокойненько казнить совсем недавно, но что-то не пустило его на подобный шаг, и пришлось ждать того жуткого, отвратительно момента, когда… Он станет правителем. Чудовище улыбнулось и устроилось рядом из гостем, что явился из окна. Гость из окна обнял рыжеволосую на талию и махнул рукой – морок опять появился, и Германа перестали волновать его гости. Он стал бегать. Так быстро Дурнев не бегал ещё никогда за всю свою относительно долгую жизнь. Сейчас же он подпрыгивал, мотылял ногами, пытался спрятаться, но прятаться-то было некуда. Всегда рядом оказывалась Нинель… - Нине-э-э-элюшка! И тут она появилась. Огромная, словно какая-то гора, упёршая руки в бока, сопевшая, словно тысяча закатных тварей, она потянулась к Герману. - Это морок? – испуганно уточнил тот. - Лошадь – да, - мирно пояснил брюнет. – Ваша жена – самая настоящая. Ведь так, тётушка Нинель? Тётушка Нинель кивнула, благодушно улыбнулась парню, а после двинулась на своего дражайшего мужа. Дражайший муж взвизгнул, подскочил на месте и принялся удирать. И как он не понял? Это по его душу. Осознав, что либо с душой, либо с короной сегодня демократическому правителю Герману Дурню, то есть, Освободителю и Спасителю, а ещё Святому и Тупому, придётся расстаться, Герман впал в отчаянье. У него кружилась голова. Оказывается, Нинель быстро бегала, а рыжеволосая девка на подоконнике рвала яблоки и швыряла в Германа… - Так что, хочешь править? – уточнила жена. - Хочу! Герман никогда так сильно не жалел о том, что сказал правду. Незнакомый брюнет протянул Нинель какую-то плохонькую метёлку, и погоня возобновилась. Нинель бегала потрясающе быстро. Она догоняла Дурнева, давала ему коленом в зад, толкала его в спину и то и дело осыпала нелестными высказываниями, на что мужчина мог только визжать. Визжать громко, испуганно… И как правдоподобно! Погоня была отвратительной. Сперва бежал Герман. За ним, сотрясая облезлой и явно вмоченной во что-то нехорошее метёлкой, летела Нинель, а следом бежал конь, тот, что морок, и конь, тот, что живой… Наконец-то рыжеволосая, устав от сидения на подоконнике, преградила Герману путь. Брюнет последовал её примеру. - Верёвка есть? – гаркнула Нинель. - Зачем верёвка? Может, не надо? - Надо, Герман, надо! – прикрикнула благоверная, продемонстрировав хилому мужу кулак. Тот рванулся куда-то в сторону, но незнакомый парень преградил дорогу. - Либо верёвка, либо сердце вырву, - пообещал с улыбкой он. Герман сделал шаг назад – ему нравилось собственное сердце, - но там оказалась рыжеволосая девушка. - Я что-то другое вырву. Это будет больнее, пусть и не так смертельно, - пообещала она. – Это за племянника. - Какого племянника? - Того самого, что пустили ко мне в камеру, - поделилась ведьма, забыв упомянуть о том, что подлог был осуществлён более чем удачно. И что племянник на самом деле как раз к ней и не приходил. Герман попытался что-то сказать, собирался возразить, но тут его поймали. Самым глупым образом. Он рванулся – там была толстая и огромная Нинель. В другую сторону – парень не казался слабым, хотя до Нинель ему далеко…. В третью – а там, увы, рыжая. С четвёртой стороны была стена. Стена показалась самой дружественной, и Герман полез на неё. Никто такой прыти от него не ожидал – вскоре несчастный висел, подобно заморской твари, на какой-то люстре и звал слуг, но слуги не приходили. - Мы снимем, - пообещала Нинель. – Мы ведь снимем? – она уточнила уже у того самого брюнета. - Сию минуту, мадам, - кивнул тот. - Тогда давай! Хрустальная люстра с диким визгом Германа полетела вниз, стремясь на ручки к Нинелюшечке.