Рисуя звёздами в ночи

Сейчас в город можно было входить и безо всяких там мороков. Таня в это искренне уверовала и спокойно прошла мимо солдат, которые вчера, кажется, ловили их. Один ткнул пальцем в ведьму, второй по этому пальцу ударил. - Молчи! – прошипел тот самый второй. – Молчи, идиот, а то будет как вчера! Ты тоже хочешь на ежа? Солдат на ежа не хотел, ни первый, ни второй, поэтому они временно угомонились и не стали больше ничего говорить. Гроттер усмехнулась и, спокойно схватив Бейбарсова за руку, чтобы часом опять ни с кем не поссорился, последовала вглубь города. - Танька! – громкое восклицание, вопреки всем штампам, которые встречаются в книгах сплошь и рядом, не разрезало тишину – оно вообще ничего не резало, а так, походило на писк. Таня оглянулась. Танькой она была для весьма узкого круга людей, Бейбарсов, правда, перестал её так называть, и теперь пришёл черёд Ивана, который прежде опасался подобным образом обзывать грозную ведьму. - Привет, - недовольно усмехнулась она, кивая Валялкину. – Ты что-то хочешь? - Забрать тебя из этого кошмара, - настоятельно игнорируя Бейбарсова, воскликнул Иван. – Послушай, Таня, я понимаю, что магия для тебя привлекательна, но мы можем быть вместе… Я даже могу простить тебе вот этого вот… Мага, - он кивнул в сторону Глеба. – Я серьёзно тебе говорю! - А я тебе тоже не с меньшей серьёзностью скажу нет, - пожала плечами Таня. - Почему? - По кочану. Капустному, - хмыкнула Гроттер. – Знаешь, такой большой, в рот впихнёшь – классный кляп получится. Ванька прикрыл глаза. Он не хотел ни классного, ни тем более плохого кляпа, он мечтал о том, что Таня будет его, и пытался сделать так, чтобы мечта стала реальностью. Увы, но не всё в нашей жизни так, как мы желаем. Именно по этой причине Валялкин так и не получил свою рыжеволосую ведьму, которая с уверенностью повисла на руке некромага и тащила его куда-то в сторону. Тащила не зря – у Глеба опять проснулось петушиное желание хотя бы кого-то заклевать, покусать или ударить, а жертва была слишком близко, чтобы её можно было просто так взять и проигнорировать. Бейбарсов напоследок пригрозил тростью, обнял Таню за талию, уводя её куда-то, но Валялкин не спешил отставать. - Таня, ты не понимаешь! – возопил он. Таня действительно не понимала. Не понимала она примерно тот факт, как можно так глупо себя вести и столь сильно испытывать нервы присутствующих, чем нынче и маялся Иван, решивший шагать следом за ними. - И что же я, по-твоему, не понимаю? – уточнила Таня, оглянувшись. Ванька умолк. Взгляд зелёных глаз стал каким-то колючим и чужим, что Ванька вполне удачно списал на присутствие Бейбарсова. - Он тебя околдовал! – наконец-то выдал Ванька. Валялкин был хорошим человеком. Он любил зверушек, может быть, по-своему привязался к Тане и действительно желал ей только добра, но, при всех своих преимуществах он порой был таким дураком, что Гроттер попросту становилось тошно. В такие мгновения она стремилась заявить что-то вроде "пошёл вон" и заявляла. Бейбарсов прежде не помогал, теперь – с огромнейшим удовольствием, уверенный в том, что Таня – его. Он и прежде был уверен, правда, виду не подавал, но Таня стремилась пропустить этот факт мимо собственных ушей. - Естественно, околдовал, - кивнула Гроттер, всё-таки избавившись от руки Бейбарсова, ну, и от её владельца на время тоже. – Он же некромаг. - Вот! А магия под запретом! - Я тебя удивлю, Валенок, но она тоже не бедная соблазнённая сиротка, - скривился Бейбарсов. – Поэтому советую тебе вспомнить о том, что у неё тоже есть дар, и уйти по-хорошему. - А если не уйду по-хорошему, то что ты мне сделаешь? – набычился Валялкин, и Глеб провёл весьма занимательную аналогию с петухом, у которого малость вырвали хвост. – Ну, что? Появившийся в нескольких метрах Гломов всё-таки подумал, что следует вмешаться – Ваньку он знал плохо, но почему-то пожалел. Гуня – он маг плохонький, но на то, чтобы собственными руками подхватить Валялкина и поставить в сторону, волшебства не нужно. Смотря кому, конечно, но Гломову – нет, совсем не нужно. - Послушай, - мрачно сообщил маг-великан. – Я понимаю, что трудно удержаться и не попытаться ему врезать, но не удалось даже мне. Это было серьёзной угрозой, но Ванька и её пропустил мимо ушей. - Таня – моя невеста! - Да что ты говоришь! Какая же она твоя? – язвительно поинтересовался Бейбарсов. – И с каких это пор! - А чья же она тогда невеста? Твоя, что ли, некромаг?! – вскричал Иван, и солдат, который как раз собирался кого-то посадить, вдруг резко заинтересовался данной кандидатурой. - А если и моя? – хмыкнул Глеб. - Так, мальчики, - не выдержала подобной попытки её поделить Таня, - вы в курсе, что я ещё тут и присутствую при данном разговоре? - Тогда скажи, что ты моя! – тут же выступил вперёд Валялкин. Бейбарсов сказать этого просто не успел – Гроттер встала между кандидатами на её руку и, наверное, ещё и какую-то часть сердца и печени, которую они будут активно грызть, и топнула ногой. - Я – ничья. И замуж я не собираюсь! – с уверенностью сказала Таня. Ванька искренне расстроился. Бейбарсов, судя по всему, не очень – в споре он всё-таки победил, потому что, как ни крути, Гроттер всё-таки была больше его, чем Ивана. Об этом Валялкин вспомнил уже потом. Когда подумал, что на самом-то деле он с Таней лишь целовался, а некромаг, судя по всему, не только. - Он тебе даже цветы не дарит, - покачал головой Иван. - А ты даришь! – скривилась Таня. – Напомни мне тот день, час и желательно год, когда ты подарил мне цветы! Ванька, конечно, дарил. Но Таня была не в восторге от одуванчиков, к тому же, они весьма сильно портили платье, да и всё прочее, своим неприятным на вид соком. В общем, кавалер Иван был разжалован. Окончательно. Гроттер вздохнула, вновь взяла Бейбарсова за руку и потянула его за собой. Где-то там должен был появиться уже за ночь постамент для выступления его высочества Лорда Германа Дурня, и Таня предпочитала воспользоваться именно им. - Уважаемые… - Гроттер задумалась, запрыгивая на постамент. – Уважаемые униженные и оскорблённые Германом Дурнем, прошу внимания! Униженные и оскорблённые внимание имели в большом количестве, правда, денег и всего прочего у них не было, но это ерунда. Главное – внимание. Униженные и оскорблённые собрались плотным кольцом вокруг постамента, пожалуй, только из-за солдат, которые сгоняли их со всего города, превращая из спокойных и равнодушных в злых и несдержанных. Особенно радовалась мать, которую притащили сюда, не дав докормить ребёнка. Даже не дав толком застегнуть собственное платье. Солдаты и усом не повели. Они почему-то решили, что, пожалуй, подобное небольшое выступление не помешает Герману. А если и помешает, то какая разница, какая власть будет творить глупости и делать то, что нормальные и разумные люди делать не будут. - Скажите-ка, дорогие граждане, - начала рыжеволосая, - почему вы склоняетесь перед тем, кто своей глупостью пугает всех? Речь, несомненно, была о Германе. - Он нас от магов спас! – крикнул Гломов, который, по причине своего глупого лица, должен был исполнять роль крикуна. С этим справился. Или Глеб поколдовал? Бейбарсов нынче спокойно сидел на краю постамента, порой поднимая недовольный взгляд на портрет Дурнева. Тот повесили прямо над площадью. Лучше б самого Германа повесили прямо над площадью. Это было бы весело. - да какие маги? Маги нам не мешали! – закричал кто-то неизвестный. А может и известный, Ягун, например. Маги мешали разве что Ивану. И Герману, который хотел набить карманы, но Герман нынче был ни при чём, а Валялкин молчал. Или собирался только что-то сказать. - Так разве вам мешало волшебство? – уточнила Таня. Ответ был единогласен. - А теперь слово той, которая на самом-то деле куда больше всего знает о Германе, - усмехнулась Таня. – Его жене. Заохали мамочки девиц. Они думали, Герман холостой. Первая ложь Германа Дурня, такая себе двухсоткилограммовая ложь выбралась на постамент с гаденькой улыбочкой.