Рисуя звёздами в ночи

Нинель показалась народу дамой внушительной. Спорить с нею вряд ли кто-то решится, а вот послушать… Послушать можно было, к тому же, город никто не осаждал и народ никто не гонял, скорее даже наоборот. - Расступитесь! – послышался мужской крик. – Немедленно все расступитесь. Поясните мне, гражданочка, что вы тут забыли и почему вы на моём постаменте? Таня и Бейбарсов давно уже успели скрыться в толпе, и на трибуне, уперев руки в бока, стоял его высочество Герман Дурень. Хорошо так стоял, ровненько, язвительно улыбаясь… А, нет. Ровненько, хорошо и с улыбкой стояла Нинелюшечка. Германчиком трясло. С помощью собственных верных солдат он кое-как выбрался на постамент и стал на нём, упирая руки в бока. Увы, но Нинель стояла увереннее, а народ предпочитал верить тем, кто не спешил сбегать, трястись и бояться всего на свете. То есть, не Герману. Был ли Герман трусом? Отнюдь нет, просто у него никогда не было возможности проявить собственную смелость! Увы, но и сейчас он решил, что это не такой уж и прекрасный повод, чтобы проявлять смелость – та ситуация, в которой он нынче оказался. Поэтому Герман отшатнулся, но народ не желал принимать его в свои руки. - Говори! – завопил кто-то. - И я скажу, - добродушно улыбнулась Нинель. - Как ты меня не кормил, как ты, тиран такой, на погреб цепи… - Тебе это не мешало! - У меня просто крепкие зубы, - пожала плечами женщина. Зубы у неё и вправду были крепкие. Стальные цепи Дурнева если не рвала, то по крайней мере перекусывала, но подобные интимные подробности сейчас совершенно никого не интересовали. Герман попятился опять. - Стоять, скотина! – послышался глас народа. – Отвечай! Ты её голодом морил?! - Она же толстая! – возразил Герман. В любое другое время ему бы только посочувствовали, потому что такую жену прокормить было бы весьма трудно, да и удержать тоже, если она часом поскользнётся. Герман оказался тщедушен, напуган… Куда ему, бедному. Но сейчас народ озлобился. Озлобились, правда, крикуны. К примеру, Бейбарсов наколдовал как минимум мороков десять, и они занимали интересные позиции. Важные. Удобные. Сам Бейбарсов не кричал. Он внимательно наблюдал за мороками и готовился швырнуть камень в Валялкина, который весьма нагло крутился рядом с Таней. Увы, но пока что бросить камень было невозможно, и не потому, что очень далеко, расстояние Глеба вообще не пугало, нет, проблема была в том, что слишком уж много народу. Его не поймут. Очень не поймут. - Кайся в грехах, Герман! – возопила Нинель. – Я уверена в том, что тебе есть в чём покаяться. Ты, сволочь, дитё бросил! - Так у него ещё и дитё? – воскликнул какой-то морок. Народ разволновался. Мамочки с невестами разозлились больше всего, и камни и вправду полетели. Какая-то злая женщина даже выдернула подходящий у Бейбарсова. - А ты кого выдавать собирался? – подумав о своём, о женском, поинтересовалась чья-то мамочка. – Для дочери молодоват. - Сестру. Можно всё-таки я брошу? Я попаду, - пообещал Бейбарсов. С розовой мечтой прибить Валялкина пришлось попрощаться, но зато прекрасный, замечательный камешек взметнулся в воздух и упал как раз на ногу Герману. - А ещё он нюня! – сообщила Нинель. – Когда мне вот так на ногу упал наш ребёночек, а в ней, между прочим, уже тогда было десять килограмм, в новорождённой, он и не шевельнулся, скотина! - Скотина! – закричал народ. – Не поднять своего ребёнка! На самом деле Пенелопу, её же Пипочку, было поднять весьма трудно, если не сказать, что невозможно, но кто сейчас желал учитывать сей факт? Правильно, совсем никто, поэтому во всех грехах мирских вновь оказался виновен Герман. Вообще-то, он и вправду был всюду виновен и во всём. В большинстве случаев вина ещё и подтверждалась документально, поэтому приходилось включать голову и перестать думать о власти. Бежать надо было – вот оно что, но Герман не желал, Герману хотелось получить замок. - Я прикажу ввести войска, - заявил он. - Войска? – теперь шипел уже несчастный капитан. – У меня увели лошадь! У меня маги увели дорогущую лошадь. - Но ведь маги виноваты, а не я! – воскликнул Герман. - Да что ты говоришь? – толстый капитан упёр руки в бока и направился в сторону постамента, после ещё и запрыгнув на него и заняв место рядом с Нинелью. Это был не её родственник, но сходство оказалось попросту налицо. – А кто приказал обложить их налогом? - Это причина своеволия? – пискнул великий демонкратический правитель и отступил на шаг. Народ толкнул обратно. Герман даже завизжал. - Да, якорь тебе в глотку! – закричал капитан. – Потому что маги никого не трогали и нам помогали! Они бесплатно исцеляли даже, когда надо было, пока ты, скотина, не сделал это запретным! - Да! – кричал кто-то из толпы. – Маги нас не трогали, они себе работали, вот и всё! Пока ты не явился и не перевернул всё это с ног на голову. Зачем? Чем они тебе мешали? - Я собирался обновить город, страну и… - заблеял Герман, но почему-то люди не хотели нового города. И новую страну тоже. Людям хотелось мира. Им всегда его хочется, буквально круглосуточно, и это считается классическим проявлением поведения буквально каждого человека. Люди стремятся к добру. Пока их правительство не доведёт. А оно довело. - Стоять, гад! – воскликнула Нинель и рванулась к Герману. Пол под нею, увы и ах, не провалился, и она схватила его за воротник. – Стоять, скотина ты эдакая, не отпущу, понял? Пока не признаешься во всём, не отпущу! Нинель действительно не собиралась. Она была очень могущественной женщиной и всегда волочила Германа на своей натруженной спине… А он сбежал. Как он смел? Нинель стояла совсем рядом, так близко, что Герману стало ещё страшнее, и он задрожал. Ему захотелось ещё сильнее расплакаться, но нельзя было, потому что иначе ударят до такой степени сильно, что будут проблемы. Нинель не любила, когда мужчины плакали. - У меня украли коня. Трактирщику сожгли его трактир, спасибо, хоть потушить успели! – продолжал громко кричать капитан. – А ты бежишь?! - Стража! Ввести войска! – завопил Герман. Вот оно. Довели-таки. Увы, но несчастный даже и не догадывался, что этого и добивались все, кто устраивал сейчас погромы, что-то там доказывал… - Бей супостата! – завопили в один голос мороки, и люди последовали их примеру. Мороки растворились более чем успешно, а народ кричал. - Бей супостата! - Бей супостата! - Бейбарсов, у тебя, кажется, появится новая кличка, - улыбнулась Таня Глебу. – А что, мне нравится… - Да? – язвительно поинтересовался Бейбарсов, потянув рыжеволосую куда-то подальше от толпы, но в сторону замка. – Я за тебя рад, но мне она не нравится. - Тебе никогда ничего не нравится. И то правда – Бейбарсов даже не стал ничего отрицать, но руку Тани так и не отпустил, задавшись целью довести её туда, где она должна была бы быть. Они все там должны быть. - Бей супостата! – кричали вдогонку. Герман крутился, носился, пытался спрятаться, но не знал, что ему и делать. Он испугался и теперь самовольно лез на тот столб, на который его прежде приходилось затаскивать. - Бей, бей, бей! Надо же – даже вылез и теперь внимательно взирал на окружающих и с улыбкой видел, как шли войска. Вот уж они зададут этому народцу! И только под конец вдруг Герман осознал, что наделал, увидев, как некоторые люди потихоньку направляются навстречу воинам… Окольными путями. Замок остался пуст. Даже самого простого лакея и слуги не осталось, а значит, защищать прекрасный, могущественный замок было некому.