С гордо поднятой головой...

— Итак, и что здесь произошло? — скептично спросил Фонг, обсматривая кухню, в которой прошло мини сражение с готовкой. Руби и Ирие виновато, опустили головы, Фран пожала плечами, флегматично осматривая кухню. Или что-то оставшееся от нее. Гамма и Тсуна, которые уходили вместе с аркобалено, были шокированы. — Ну, мы захотели покушать… — Ага~. И мы даже нашли~ вкусные рецепты. Во~т только приготовить не получи~лось. — А зачем пытались, знаете же, что не умеете? Дождались бы нас, и я бы приготовил что-нибудь, — дернул уголками губ Фулминанте, качнув головой. — Зато весело было! .. Все погрузились в раздумья, забыв о том, что для начала стоит прибраться. Фонг, мягко улыбнувшись, заварил себе зеленого чая и присел в ожидание прибытия Хранителя Облака, коей не заставил себя долго ждать. Вскоре ребята услыхали первые строчки гимна средней школы Намимори в исполнение канарейки. — О, Хиберд поет. А где Хиберд, там и Хибари. А где Хибари, там дисциплина, — хихикнула беззаботно Руби — Дисциплина говоришь… — оглядев кухню, компания побледнела. — Травоядные, вы что здесь устроили?! — гневно прорычал бывший ГДК, узрев кухню и переведя взгляд на сжавшихся «нарушителей дисциплины». — Здрасте, Хибари-сан… — Савада! ..

***

— Хибари-сан, за что меня? Я ни в чем не виновата, но почему-то досталось только мне и еще сюда зачем-то притащили, — бурчала шатенка, потирая ушибленную щеку. — Вы меня хотите избить до смерти не при свидетелях? — замерла девушка. — Я что, настолько ужасен в твоих глазах? Успокойся, я здесь только для тренировки по просьбе аркобалено, однако мне и самому интересны твои нынешние возможности. — Что? — широко раскрыла глаза Тсуна в недоумении. — Покажи всё, на что ты способна, Савада! — проговорив это, парень мгновенно исчез из поля зрения экс-Десятой. Свистящий звук, и парень нападает на неё спереди, предвкушая занимательный бой. Тсунаеши крупно повезло увернуться в последний момент, но Кёя и не собирался останавливаться — своеобразные кошки-мышки продолжались. — Савада, дерись! — зло крикнул Хранитель, рассекая воздух оружием. Тяжко вздохнув, Тсуна решила действовать. Увернувшись от тонфа, девушка оказалась сбоку от парня и, вспомнив уроки Фонга, произвела удар с ноги. Промах. Блок удара Кёи с ноги. Удар обоих с ноги. Блок. Обмен ударами, которые мгновенно блокируются. Частично, но Савада начала получать удовольствие от этого поединка, как в прочем и Хибари. Однако в какой-то момент Хибари открылся с левого бока, чем Хранительница воспользовалась, ударив того с колена. Бывший ГДК не отлетел в сторону, а остался стоять на месте. — Вао, ты смогла меня ударить и до этого не попасть под удар. Уважаю. Хах, он наверно шутит… Уважает? Да вы что? Это же сам Хибари Кея! — Но это ведь ещё не все, на что ты способна, ведь так, зверёк? Покажи мне всю свою силу! — Ты про что, какая сила? — притворилась дурочкой девушка. — Освободи свое пламя. — Но зачем? — Не раздражай, Савада! Я же уже сказал — хочу увидеть всю твою силу. У тебя есть три секунды надеть перчатки, которые всегда при тебе и зажечь пламя! 1… Тсунаеши вздрогнула. Перчатки она использовала от силы несколько месяцев назад, не взлетая, но сейчас у нее нет выхода. Она обязана воспользоваться своей силой и в необходимый момент взлететь, как бы это страшно не было. Иначе пострадает от Хибари. Ситуация не из лучших. Надев перчатки и проглотив пилюлю, — сама зажигать пламя, она все еще не могла, хотя иногда случались отдельные случаи — девушка незаметно улыбнулась уголками губ. Было легкое ощущение ностальгии от чувств, что возникли при вхождение в гипер-режим. Воспоминания о прошлых боях и эмоциях во время полета немного отвлекли Саваду, из-за чего она не заметила движение со стороны соперника. Кёя, подметив в полной готовности босса, с довольной ухмылкой побежал на нее, выставляя перед собой тонфа. Тсунаеши вовремя очнулась и успела увернуться от удара Хранителя в лицо. Отпрыгнув назад, девушка с удивлением заметила пламя Облака, укрывшее тонфа Хибари. Не знала, что Хибари-сан может управлять своим пламенем. Это становится интересно. Довольно длительное время подростки обменивались довольно мощными ударами. Оба уже стали уставать, однако бывший ГДК не останавливался. Ему не нравилось то, что Савада ни разу не взлетела действительно высоко, скорее она скользила по земле. Отпрыгнув назад после очередной атаки, Кея спросил: — Почему ты не взлетаешь? Моргнув, Тсуна недоуменно взглянула на партнера. — Я спрашиваю, почему ты не взлетаешь? При бое с Занзасом вы оба дрались в небе, да и в драке с тем хохлатым ты тоже использовала полет для усиления? Тогда почему сейчас ты не пользуешься этим? Или считаешь меня слабым противником? — Нет, Хибари-сан, ты очень сильный! Просто… Я боюсь взлетать. — Что? — Случился один неприятный случай, из-за которого теперь я боюсь высоты, — сжав кулаки, ответила девушка. Если я поборол свои страхи, то и её заставлю. Хмыкнув, парень приготовился напасть на погрустневшую Саваду. Он вынудит её взлететь, не смотря ни на что.

***

— Фонг-са~н, почему вы их не остано~вите? Ведь Тсуна уже на исходе. — Это её решение — она сама остановит всё это, когда пожелает. И только она сможет остановить разгоряченного Хибари. Да и не часто он рвется помогать бороться со страхами. — Но я могла бы поставить преграду~. — Не надо. Может сейчас ты ей, и поможешь, но потом её страх вернется и будет только хуже, — вклинился в разговор Ирие. — Он прав. Тсунаеши должна сама побороть свой страх. Кстати, разве вы оба не должны убираться на кухне после своей готовки? — Гамми~ нас прогнал, сказав, что мы то~лько больше проблем прибавляем. К тому же, То~ни уже вернулся и помогает ему~, — пожала плечами девочка. — Вовремя Антонио вернулся, он как раз мне нужен. Пойду, поговорю с ним, а вы не лезьте, ясно? Ребята кивнули, внимательно наблюдая за спаррингом друзей. — Фран, тебе не кажется, что Пламя Тсу-чан какое-то… Неполноценное что ли? — Ты о чем? — склонила голову набок Силенцио, искоса глядя на друга. — У меня возникает ощущение, что это не все, на что способна Тсу. — Ну конечно~, она о~чень способная. — Это да, но я о пламени. Оно как будто… Мягкое. И не способное сжечь. Должно быть что-то другое… — Может ты и пра~в…

***

На следующее утро Тсунаеши еле сползла с постели. Всё тело нещадно болело и ломило из-за вчерашней тренировки. Хотя, по мнению девушки это было издевательство над ней. И если бы и результаты были, а так… Кое-как, терпя боль, она все же спустилась вниз и пошла на кухню, с надеждой попить воды. Пройдя мимо обеденного стола Савада не обратила внимание на тело, спящее за столом. Однако стоило ей повернуться с набранной в рот водой и увидеть «чудо», Савада шокировано выплюнула все. Сонно потирая глаза, Руби смотрела на Тсуну, чем, собственно, и испугала её. Волосы в полном беспорядке, в пижаме, со слюной под губой и прилипшей конфетой на щеке. Остальные сладости и фантики были рассыпаны по столу. Усмехнувшись, экс-Десятая налила еще стакан воды, и присев за стол напротив подруги, подала его ей. — Ну и что ты здесь забыла, окруженная конфетами посреди ночи?

***

— Так значит у тебя сильная жажда к сладкому? — Ну, есть такое. — И без сладкого ты можешь, прям умереть. — Ну, и такое есть… — Всё, с этого момента ты на диете! Никакого сладкого! — Что-о-о-о-?! Да как вы… Вы хотите, чтобы я померла? — вспыхнула от злости Аллегро, хлопнув руками по столу. — Не умрешь, живучая слишком, — раздраженно проговорил Гамма. От такого резкого ответа Руби запыхтела в два раза сильнее до этого. Вскоре ее лицо было почти того же цвета, что и ее волосы. — Не пыхти, рачок недоделанный. Когда мы все заметим, что ты, наконец, образумилась и твоя зависимость не прогрессирует, тогда по минимуму ты будишь употреблять сладости. И менять свое решение мы не собираемся, да? — решил уточнить у остальных Фулминанте. Тсуна задумчиво кивнула, снова плутая в своих мыслях, Ирие и не обратил внимание, уставившись в компьютер. Фран флегматично ковырялась в носу, Антонио преспокойно дрых, а Хибари где-то пропадал, как и Фонг. Словом, решение о диете Руби, Гамма решил сам. — Вот видишь, все согласны. С этого дня ты на диете. Аллегро, раздраженно фыркнув, гордо прошествовала к себе в комнату, как и все остальные. Из этой ситуации они поняли одно: лучше Руби не оставлять без сладостей. А в том, что она что-то учудит, никто не сомневался.

***

— Эй, Руби, идем кушать! И хватит уже дуться, тебе надо всего лишь немного потерпеть, вот и всё. Ты меня вообще слышишь? Я захожу. Зайдя в комнату, Тсунаеши никого не увидела. Удивленно пройдясь по комнате, девушка заметила, похоже, наспех вырванный листок тетради. Подойдя к столу и взяв листок в руки, Тсуна прочла: «Я всё что угодно сделаю, но конфеты будут мои!» Плохо. Все очень-очень плохо. Надо сообщить остальным. У меня плохое предчувствие. Савада быстро выбежала из комнаты Аллегро, снося на своем пути оставшиеся вазы, и с бегу закричала. — Руби сбежала! — Что? — Сбежала, говорю! Вот, записку оставила! — «Я все что угодно сделаю, но конфеты будут мои!». Вот же прохвостка! А если она куда-то влезет? Да даже не если, а влезет же! Отправляемся на поиски! — скомандовал Гамма. — Не командуй, травоядное, — фыркнул Хибари, уже сам, отдавая приказы. У Гаммы появился явный соперник на место правой руки босса. Как он полагал.

***

— Руби-Руби, ну и где ты можешь пропадать, а? Тсунаеши удрученно вздыхала, при этом, вертя головой в разные стороны с надеждой увидеть знакомую красную макушку, но понимала, что, вряд ли все же узрит. Неожиданно для неё, Тсуну потянули куда-то вбок. Уже собираясь кричать, девушка была грубо заткнута рукой. — Если хочешь увидеть свою подружку, приходи сама, без своих шавок, иначе они очень сильно пострадают, а ты будешь лишь наблюдать за их ними мучениями. Заброшенная больница на Пустой улице. Пару секунд, и в переулке, помимо, до жути испугавшейся Тсуны, никого не было. Заброшенная больница Пустой улицы. Неужели Руби там? .. Как же я туда «хочу«… Но надо. В этот же день, когда уже все спали, Тсуна, оставив записку, отправилась на спасение Хранительницы Урагана, захватив с собой когда-то, на всякий случай, подаренный Антонио пистолет. Она прекрасно понимала, что это безрассудно, даже слишком, но жизнь Руби ее волновало больше всего.

***

В здание витал запах затхлости и крови, отдающей металлом, присущий ей. Мрачность коридоров и витающие запахи вызывали рвотные позывы у девушки, упорно продолжающей идти вперед, прикрывая рот и нос. Кое-где попадавшиеся на пути кровавые пятна на стенах вынуждали Тсунаеши испуганно дергаться. Она ненавидела такие места, но надо идти дальше, ее ждут… Она будет идти дальше, не смотря ни на что. Ничто не напоминало в этом здании о том, что раньше здесь была больница. Слишком мрачное и кровавое. Тсуну интересовало, что же здесь случилось серьезного, если часто встречается кровь, но старалась не думать о худшем, итак настроение плохое, да и пикантности добавляет звенящая интуиция. Также Тсунаеши удивляло то, что она еще никого не встретила на пути, что конечно радовало. Но и настораживало. Вдруг, ей сказали не правду, а она повелась как дурочка? Хотя откуда бы неизвестный знал бы о пропаже Руби? Нет, они не стали бы об этом шутить. Вдох-выдох, всё будет хорошо. Наверно. Ходила Тсуна долго и добралась уже до третьего этажа, а вот желание сбежать отсюда возрастало. Интуиция вопила как сумасшедшая при приближение к одной из бывших палат, которая была закрыта. Сглотнув, Савада аккуратно положила свою ладонь на ручку двери. Теплая. Кто-то недавно ее открывал. А еще в кровавых пятнах. Всё слишком плохо. Тсуна была уже готова отпрянуть, но сдержалась. Задержав дыхание, она открыла дверь. Оттого, что девушка увидела, она отступила на несколько шагов назад. На стуле сидела Руби, уже без сознания и вся в кровоподтеках. Невольно, но Савада прикрыла рот, чтобы не закричать. Может, она и не выглядела слишком ужасно, но для Тсунаеши хватило и этого. — О-о-о, кто к нам пожаловал! Сама Савада Тсунаеши! — Кто вы? И зачем мы вам? — Так я и скажу, — жесткий смех разносится слабым эхом по комнате. Довольно оскалившись, мужчина неприятной наружности стал протирать ножик в своих руках. — Нет, перестань! — дрожащим голосом крикнула экс-Десятая, сжимая кулаки. — А не то что? Это девка сама на нас нарвалась, вот и будет расплачиваться за это. И ты тоже! Ведь вы наш заказ. А еще ты такая тупая — поверила в то, что здесь действительно есть ловушка для твоих дружков! Пришла бы с ними, может, повезло б, а так… Вы умрете! Мужчина приблизил опасно поблескивающий на еле-еле пробивающемся свете луны нож к глотке бессознательной девушки. Похититель чуть надавил ножом, отчего по бледной коже потекла красноватая тоненькая струя. — Не смей! — закричала во всё горло не своим голосом Тсунаеши, совершенно не обращая на то, что к ней сзади подбирались остальные похитители. Она направила пистолет на мужчину и выстрелила. Но ничего. Пистолет был не заряжен. — Облом! Сердце гулко стучало, ударяясь об грудную клетку, пропуская кровь, отдающую болью в висках и шумом в голове. Пистолет, ставший бесполезным, выпал из рук. В голове у девушки что-то перемкнуло. Из расширенных от ужаса глаз потекли слезы и Тсуна, продолжала всё также кричать. Это мужчин разозлило только сильнее, но пламя, что постепенно начало окружать застывшею как статую девушку, заставило их немного испугаться. Но, не успев ничего сделать, их поглотило чистейшего цвета пламя, что сжигало их изнутри дотла. Спустя секунд десять похитители повалились мертвыми тушками и их крики затихли. Тсунаеши продолжала безмолвно стоять, держась за голову и бездумно смотря куда-то вдаль расширенными глазами. Вернул её к реальности неприятный запах горелого. Обессиленно упав на колени и моргнув, девушка удивленно огляделась по сторонам и, присмотревшись к обожженным телам, испуганно закричала. В них она с трудом узнала тех, кто хотел убить их с Руби. Савада хотела подползти к лежащей Хранительнице Урагана, но не смогла. Всё тело нещадно болело, напоминая о недавней тренировке, и любое движение отдавало острой болью. От безысходности и понимания того, что она ничего не может сделать, по ещё не высохнувшим щекам Тсуны вновь потекли слезы. Размышления о том, как там Руби отходили на задний фон и приходило понимание, что в комнате кроме неё, бессознательной Аллегро и обожженных тушек никого нет. Тогда… Кто убил этих людей? Кто обладает пламенем, что способно сжечь? Постепенно, Тсуна начала просто нервно посмеиваться от мыслей, что бродили у неё в голове. Как будто в подтверждение её мыслей, Тсунаеши легонько обожгло ярко-рыжее пламя, что всё ещё витало вокруг неё, но по большей части собранное у ладоней шатенки, до этого не замеченное ею. Издав полухрип, девушка сначала легонько дернула руками в попытки «стряхнуть» пламя. Но это было безуспешно. Уже более лихорадочно, Тсунаеши попыталась опять-таки это сделать, но пламя всё продолжало льнуть к ней. — Нет, это не, не я! Я ни в чем не виновата! Исчезни! Исчезни! Пожалуйста, умоляю, исчезни! Это не я, не я их убила! Это не мое пламя! Я не убийца! Истерично крича и отрицая свою причастность к случившемуся, Савада начала размахивать руками в попытках сдуть пламя. Она пыталась сбежать от него, но все было безуспешно. Уже хрипя от того, что надорвала горло, Хранительница бездумно повторяла всё тоже с пустыми опухшими глазами и взглядом, устремленным вдаль. Слёз уже не было, лишь тяжелая опустошённость на душе. Девушка забыла обо всем: о том, что неподалеку лежит Руби, не пострадавшая от пламени, но нуждающаяся в медицинской помощи; о том, что ушла никого не предупредив. В голове крутилось лишь одно. Я убила. Из-за этого экс-Десятая и не заметила, как в помещение некто ворвался, как кто-то подбежал к ней и начал трясти, отчаянно пытаясь дозваться до нее. — Тсуна! Тсуна, ну же, посмотри на меня! Ты меня слышишь?! — Не… Убивала… Я… Не виновата… — Тсу… Тьма. Тьма, что окутывает полностью и разум, и тело. Непроглядная тьма, из которой тяжело выбраться. Тьма, что затягивала разум Тсунаеши в свой плен. Девушка, устало закрыла глаза. Тьма не будет ее ни в чем обвинять… Тьма ее защитит…

***

Очнувшись, Савада, поморщившись и простонав от боли, кое-как приняла вертикальное положение, неприятно хрустнув спиной. Оглядевшись, она поняла, что находится в своей комнате в Гонконге. — И как я здесь оказалась? И что случ… Воспоминания быстро замелькали перед глазами, напоминая о самых ужасных моментах. Дыхание резко участилось и частый стук сердца, молоточком звучащий в ушах. Тсунаеши начала снова бормотать, хватаясь за голову дрожащими руками, но в комнате вовремя объявился Гамма, взглянувший на шатенку сразу же крикнул, что она очнулась остальным и подбежав к ней, принялся успокаивать. — Тсуна, Взгляни на меня, пожалуйста! Всё нормально, всё нормально, слышишь меня?! — Я убила! Убила… Убила живого человека… Уб… Рефлекторно, голова Тсунаеши качнулась в сторону. Моргнув, кареглазая неуверенно коснулась щеки, по которой пришлась оплеуха. Подняв голову, она удивленно взглянула на Фулминанте, всё еще не опустившего руку после легкого удара. Взглянув на девушка и поняв, что та, наконец, обратила на него внимания, схватив её за плечи, он заговорил на повышенных тонах: — Хватит! Убила, значит убила! Вспомни, из-за чего ты это сделала! Вам с Руби угрожала опасность и это было единственное, что ты могла сделать в тот момент по твоему мнению. Да, ты убила. Да, ты вступила на этот кровавый путь. Ты обязана будешь помнить лица тех, кого убила первыми, даже не смотря на то, кто они! Но, чёрт побери, приди в себя! И почему ты туда поперлась одна?! Для чего тебе мы? Запомни, наконец: мы семья, где все друг за друга горой, где можно всегда обратиться за помощью! И не смей больше делать что-то необдуманно одна! Запомни это уже, прошу! Проговорив все это в лицо Тсуне, Хранитель крепко обнял изумлённую девушку. Спустя какое-то время, она неуверенно обняла парня, но, в конце концов, сжав в руках ткань его рубашки, расплакалась как дитя у него на плече, выплескивая всё то, что накопилось за долгие-долгие времена. — Я…Я бо~ольше… Так не… Бу~уду… Клянусь… Выдавив это, Тсуна просто продолжила плакать, а Гамма облегченно улыбнувшись, как и всё остальные, пришедшие на крик блондина, крепче сжал босса в объятьях. Вскоре, рядышком сидела и всхлипывала Руби, также обнимающая Саваду. Фран, немного помявшись, тихонько уселась рядом и спрятала лицо в копне волос шатенки. Тони и Ирие также были втянуты в этот ком, немного пустив слезу. Хибари остался единственным не втянутым, предпочтя стоять в сторонке и скептично наблюдать за плачущим сборище. Он уже собрался уйти к себе, однако на протянутая рука улыбающейся Тсунаеши, вздохнув, протянул свою и оказался затиснут в легких объятиях девушки, которую он также неуверенно в ответ похлопал по спине.

***

— Вы хорошо постарались, ребятки. Но всё равно вы слишком жалкие и это всё, на что способны. Спасибо, за навязанный страх Тсунаеши перед ее пламенем и спите теперь спокойно. А с тобой, малышка, мы еще поиграем… Бывшая больница, спасшая множество жизней медленно исчезала в пламени. — Безумец я! Вы правы, правы! Смешно бессмертье на земли. Как смел, желать я громкой славы, Когда вы счастливы в пыли! Как мог я цепь предубеждений Умом свободным потрясать, И пламень тайных угрызений За жар поэзии принять?  Нет, не похож я на поэта! Я обманулся, вижу сам; Пускай как он, я чужд для света, Но чужд зато и небесам! Мои слова печальны: знаю; Но смысла их вам не понять. Я их от сердца отрываю, Чтоб муки с ними оторвать! Нет… мне ли властвовать умами, Всю жизнь на то употребя? Пускай возвышусь я над вами, Но удалюсь ли от себя? И позабуду ль самовластно Мою погибшую любовь, Все то, чему я верил страстно, Чему не смею верить вновь? *