Как Тимка на свою задницу приключения искал. Том №1

Забавная картинка: Тимка продолжает сидеть на коленках после того, как последний раз подбирал с пола куски торта, а Максим сидел в метре от него на стуле. - Максим, большое тебе спасибо, ты меня очень выручил. Честно! Без тебя я бы до сих пор голодный ходил. Я теперь твой должник, что хочешь для тебя сделаю! – Тимофей сам не заметил, как резко перестроился с первоначального панибратского стиля общения на почти почтительный. - Да фигня вопрос. Обращайся, если что. Тимке нестерпимо сильно хотелось как можно дольше быть рядом с Максимом. «Хоть бы он меня никуда не прогнал. Хоть бы еще что-нибудь придумать, чтобы вместе побыть. С ним так хорошо и приятно, даже про порку было совсем не стыдно рассказывать и даже как-то интересно. Он так забавно на это реагировал». Сам того не замечая, Тимка периодически трогал себя за ушибленные места, которые сильно саднили, от чего его лицо каждый раз искажалось от боли. Максим сообразил, в чем дело, поскольку видел, какие ужасные красные полосы от ремня проглядывали через рваную полузастёгнутую рубашку. - Сильно болят? Ну эти, на груди у тебя, - озабочено спросил Максим. - Угу, еще как. Даже когда одежда прикасается, сразу больно. - Вот он урод. Как же можно так ребенка бить? - Э-э-э! Я же уже не ребенок, вообще-то, давным-давно! Максим снисходительно улыбнулся - все-таки в их возрасте разница на два года весьма существенна. - Кажется, у меня есть идея. Максим снова полез в холодильник и из морозильной камеры достал решетку с замороженными кубиками льда. - Вот, возьми. Я слышал, что когда синяк появляется, нужно лед прикладывать к этому месту, и тогда становится не так больно и быстрее заживает. Тимофей с благодарностью взял решетку, после чего замешкался, размышляя, к какой части тела ее пристроить. - Да приложи сначала к тому месту, где сильнее болит, - догадался Максим, о чем задумался Тимка. - Сильнее всего у меня спина болит, но я туда не дотянусь. А, хотя, вот он мне по щеке разок заехал. - Тимофей поднес лед к щеке и легонько прикоснулся им к покрасневшему месту, но тут же резко отстранился. – Ай-й-й, капец как больно! – У мальчишки аж глаза заслезились. - Это в самом начале. Ты потерпи немного, кожа остынет, и сразу полегчает. - Несмотря на такую рациональную речь, голос Максима дрожал от переполняющего его сострадания к симпатичному пареньку, сидевшему на полу у него на кухне. Тимофей зажмурился и снова приложил лед к щеке. Пришлось секунд пять простонать, прежде чем боль действительно ушла, и щека наполнилась приятным холодком. Затем мальчишка прошелся по двум ссадинам на шее. Лед постепенно таял от жара юного тела, капельками стекал вниз, впитываясь в потрепанную ткань рубашки. Максим, не выдержав страданий мальчика, решил снова прийти к нему на помощь. - Тем, ну, может, давай я тебе со спиной помогу, если тебе так больно там? - Ну, не знаю, если тебе не стремно! - А почему мне должно быть стремно, что-то я не понял? - Ну, я весь грязный, а ты в новенькой такой одежде, я просто подумал... Ну типа, что... - Блин, Тема, не говори ерунды. Давай, пошли в зал, ляжешь там на диван, и я тебе помогу. - Не-е-е. Я так наглеть не буду. Приперся, видите ли, тут все сожрал, да еще и на диван в такой грязной одежде завалюсь. Еще и массаж вынудил тебя делать. Ладно, так заживет. Потерплю. - Так, все. Хватит. А ну давай, пошли. - Максим соскочил со стула, аккуратно взял Тимку за руку и потянул за собой. Упираясь и не желая вставать, Тимофей начал отговаривать его: - Ну не надо Макс, да забей ты, - однако после того, как стало ясно, что парень непреклонен в своем намерении, Тимка сдался, - Ну, давай хоть тут на кухне на пол я лягу, а ты приложишь лед? - На кухне на пол? Ну ты смешной, ей богу! Ну, давай хоть так, что с тобой, упрямцем, еще делать, - ласково потрепав его шевелюру, сказал Макс. Тимка тут же стащил с себя рубашку и, нисколько не смущаясь, плюхнулся на живот, подложив руки под подбородок. Тем временем, у Максима на щеках заиграли желваки. Ему стало нестерпимо жалко этого мальчика, у которого на спине было несколько вздувшихся и побагровевших шрама. - «Как же он смог выдержать такое избиение? Такой юный и хрупкий. Как отвратительно уродовали его нежную, ровно загорелую кожу эти ужасные ссадины». Пауза затянулась. Тимка приподнялся и непонимающе посмотрел на Максима. - Все, Тем, я сейчас. Парень аккуратно достал из решетки кубик льда, очень нежно, как будто прикасался к хрупкой вазе, стоящей на самом кончике стола, боясь ее падения, дотронулся им до одного из множества синяков на правом боку мальчишки. Тимка как не старался сдержаться, все равно застонал. Там кожа была совсем тоненькой и от того более чувствительной. Прикосновение льда к еще пылающему от недавнего удара ремнем месту вызвало острую боль, пронзающую все тело. Мальчишка изо всех сил сжал кисти рук в кулаки и сучил ногами. Но стараясь не ерзать туловищем, чтобы не мешать тому, как Макс старается оказать ему помощь. Шрам за шрамом, ушиб за ушибом обрабатывал парень, часто меняя кубики льда, которые быстро таяли от соприкосновения с истерзанной плотью. От каждого нового прикосновения льда мальчишка вздрагивал и стонал. К концу этой процедуры Тимка был весь мокрый от собственного пота и растаявшего льда. Даже хлопчатобумажные треники покрылись влажными пятнами от сильного напряжения – столько боли пришлось вытерпеть мальчику, чтобы нанесенные отчимом побои перестали зудеть и как можно быстрее зажили, извергу назло. Макс и сам весь измучился, поскольку сильно переживал от того, как тяжело дается «лечение» для Тимки. Не смотря на то, что у него устали руки и затекла спина, парень больше всего хотел, чтобы прекратились страдания именно лежащего и бьющегося в судорогах мальчишки. Когда все ушибы спины были обработаны, Максим уговорил Тимку перевернуться, и обработал ему грудь и живот, что далось обоим не менее тяжело. Когда пришло время обработки ног, Максим снова не поддавался ни на какие уговоры, твердо решив помочь мальчишке со всеми частями его тела. Тимофей для того чтобы парню было удобнее, полностью снял с себя треники и снова улегся на живот. Ногам досталось ничуть не хуже туловища. Но кое-что озадачило Максима. - Слушай, Тем, можно тебя спросить кое о чем интимном? Ты если не хочешь, не отвечай. - Да, конечно, о чем угодно спрашивай. - Ну, просто меня никогда никто так не наказывал, но я слышал, что обычно если порят, то именно по заднице. А у тебя шрамов на ней почти нету, она только чуть красная, но вот по всему телу жуткие синяки от ремня. - Да это потому, что по заднице меня не сильно-то и отлупили, да и зажила она у меня со вчерашнего дня уже. А вот сегодня утром отчим вообще прямо озверел и не порол меня, а просто избивал. Ну, а вообще, да, порят обычно по булкам, - улыбнулся Тимка. Удивительно, но чем больше он общался с Максимом, тем интереснее ему было обсуждать то, что с ним произошло за последнее время. Хотелось обсосать каждую деталь новых пережитых приключений, особенно то, как он стойко переносил побои. Почему-то от этих разговоров его начинало даже трясти, но не от воспоминаний страха и ужаса пережитого, а от каких-то еще непонятных, новых приятных эмоций. Максим, не найдя, что добавить к такому краткому, но емкому ответу, взялся за обработку ран на ногах с обеих сторон, а Тимка мило краснел и прикрывался ладошками когда ему пришлось перевернуться на спину. После такой длительной и изнуряющей процедуры Тимка кое-как смог встать на ноги. Все тело было мокрым от растаявшего льда и пота, подтеках грязи, оставшейся на теле от старой одежды. Поэтом мальчишка тут же был отправлен в душ вместе с большим махровым полотенцем в руках. Смыть грязь теплой водой, стоя в белоснежной ванной, было особенно приятно по сравнению с ржавыми тазами в детдоме и убогим душем в квартире отчима. Досуха обтерпевшись полотенцем, Тимка голышом вышел из душа. На свое тряпье, валявшееся у порога, даже смотреть было противно, не говоря уже о том, чтобы одевать на чистенькое тело. Максим оказался дальновиден и встретил мальчишку протянув ему шорты и футболку: - Вот, возьми. Они тебе великоваты будут, но все равно получше твоей одежды. Можешь оставить все себе, у меня еще полно шмоток. - Спасибо, но лучше не надо. У меня все равно отчим это отберет и пропьет. Не хочу ему удовольствие такое доставлять. – Ну ладно, пожалуй, ты прав, - не найдя аргумента чтобы возразить сказал Максим. – Что сейчас будешь делать? - Ну не знаю, дома делать нечего, во двор как-то стремно выходить, в моей-то одежде. Наверно буду тупо валяться на диване. А хотя нет, на тот диван я больше не лягу никогда, - озорно заулыбавшись сказал Тимофей. - А что с ним не так? - Ну, я вздрочнул прямо на диван. Пускай теперь он сам там спит! – оба мальчишки задорно рассмеялись. - Тем, если тебе действительно нечем заняться, может у меня посидишь? Я тебе свою комнату хоть покажу. Мальчишка, услышав такое предложение, был готов кинуться парню на шею от радости. - Ну, вообще-то, отчим заставил полы мыть, но я не буду этого делать. Я вообще не лентяй, но я только приехал к нему и не собираюсь убирать за ним то, что он насвинячил! Так что я с удовольствием у тебя посижу. Только, если ты не против, я пока одежду свою не буду одевать? Противная она… - Без проблем, девчонок у меня тут нет пока. Так что давай пошли, - и Максим провел гостя дальше вглубь квартиры. Комната Макса была не менее потрясающей, чем все квартира. Ее размеры были даже больше чем спальня Тимки в детском доме в которой ютилось 12 воспитанников. Тут стоял мощный компьютер с тремя большими мониторами, прикрепленными на стену, огромный плоский телевизор, навороченный синтезатор и крутая электрическая гитара, в углах комнаты стояли здоровенные колонки, спальное место было сделано в виде гоночной машины, только вместо сидений был уложен матрац, шкафы и полки были завалены современными гаджетами. - Вот это да! Макс, ты, наверное, самый счастливый человек на свете! – Тимка так залюбовался этой красотой, что даже перестал прикрываться и непосредственно ходил по комнате, осматривая все с блестящими от восхищения глазами. - Ну не знаю, самый ли на свете, но проблем у меня нет. Предки вообще не достают. Учусь я без проблем на одни пятерки. Ну, друзей у меня полно. Сегодня вот еще один появился. Тимка так приятно было слышать эти слова. Он тут же перестал пялиться на все вокруг и сталь любоваться Максимом. М-да, этот парень был не просто красив, он казался идеальным. А еще был воплощением того, как мечтал жить сам Тимка. Ему снова невыносимо захотелось сделать для него что-то приятное. Что-то такое, от чего Максим пришел бы в восторг. Но что такого мог сделать мальчишка сирота, да еще и живущий с нищим алкашом для парня у которого есть все, что только можно пожелать. - «Хотя, пожалуй, кое-чего у него нет, точнее, наверняка ему такого еще никто не делал. Отличная мысль! По любому ему понравится!» - загорелся своей идеей Тимка. Итак, подарок придуман, осталось решить, как деликатно его преподнести. Поскольку тактика говорить все в лоб оказалась вполне успешной, мальчишка решил продолжить пользоваться ею. - Слушай, Макс, а у тебя девчонка есть? - Ну… Есть как бы, мы с ней уже полгода дружим. - Классно, а вы уже, ну это, спали вместе? - Нет, ты что! Она вообще недотрога. Мы с ней только недавно целоваться начали. Об остальном я даже и спрашивать у нее боюсь. - Жаль, значит, тебе тоже все время дрочить приходиться. Максима смутила такая откровенность. Чтобы он не успел начать защищаться меняя тему, Тимка решил сразу же продолжил ее развивать. - Просто я слышал, что трахаться по-настоящему гораздо приятнее. У меня вот тоже ни с кем еще не было, - состроив грустное выражение лица произнес мальчишка. - Ну, еще успеем, - смущенно произнес Максим. - Слушай, а давай другу-другу подрочим, мне в детдоме старшие пацаны рассказывали, что так тоже прикольно? - Ну не знаю, мне как то стыдно чужой член трогать. - «Ну вот лед и тронулся. Теперь нельзя останавливать. Главное добраться до его места, а там я уже разберусь». - Максим, давай так: ты мне сегодня так сильно помог! Давай я просто тебе это сделаю и все. Тебе будет приятно, и я как бы отблагодарю хоть немного. Ну, ты только про это никому не рассказывай. Ладно? Максим мешкал с ответом, было видно, что ему хотелось попробовать, но он все еще не мог побороть стеснение в себе. Однако осознав, что он сейчас старший и инициативу должен был проявлять именно он, все-таки махнул головой в знак согласия. Они уселись на мягкий диван. Максим сам расстегнул ремень, ширинку и спустил джинсы до колен. С трусами у него вышла заминка и тогда Тимка, не в силах больше сдерживаться, сам взялся за дело. Мальчишка левой рукой потянул боксеры вниз, а правкой обхватил член парня. Парень быстро возбудился, стараясь максимально расслабиться, прикрыл глаза, полностью откинулся на спинку дивана. Все складывалось просто идеально для Тимки, и поэтому он решил действовать дальше. Мальчишка низко склонился, и облизнув свои губы нежно поцеловал головку. Максим, почувствовав что-то новое, слегка встрепенулся и открыл глаза. - Ты чего делаешь? - Тебе не понравилось? - Понравилось, даже очень. Ну просто… Ты не боишься этого делать? - Да что такого-то? Никто же не узнает. Получив молчаливое согласие, Тимка наклонился и продолжил. Ему не хотелось выдавать тот факт, что он уже далеко не в первый раз занимается этим, поэтому старался изображать из себя неопытного, делая все неуклюже. Однако это не помешало Максиму получить новые, невероятно мощные по сравнению с тем, что было раньше, ощущения. Парень глубоко дышал, а временами даже начинал стонать, в порыве приятных эмоций гладил Тимку по голове. Оба юных тела полностью отдались в руки приятным ощущениям. Тимка и сам кайфовал по полной, о чем свидетельствовал его, снова вставший по стойке смирно, «солдатик». Потеряв над собой контроль, мальчишка постепенно пустил в ход все те трюки, которым научил его дядя Паша в детдоме. Такой профессионализм довел Максима до очень сильного оргазма. Он начал протяжно выть и в порыве эмоций схватив Тимку за голову, начал надавливать на нее вниз так сильно, что вдавил его нос себе в лобок. Мальчишка нисколько не сопротивлялся, решив позволить делать парню все, что только он захочет, лишь бы это доставляло ему удовольствие. Оставшись без возможности маневрировать головой, он продолжил максимально активно работать языком, чтобы продлить оргазм своего друга. Максим обмяк. Руки обессиленно свалились с головы мальчика. Он лежал полностью расслабленный на диване, погруженный в свои мысли. А Тимка любовался его выражением лица, наслаждаясь осознанием того, что он смог доставить парню такое удовольствие. - Охренеть. Это было нечто! Я думал, сойду с ума от такого кайфа, - все еще глядя в потолок прошептал Максим. - Блин, я так рад, что тебе понравилось! Приподнявшись парень решил привести себя в порядок и застегнуться. - Не понял. А я что, не кончил что ли? – озабоченно посмотрел на Тимку парень. - Еще как кончил, - растянув во все лицо улыбку, сказал мальчик. - Эм… А где тогда вся сперма? - Ну, она мне прямо в горло попала и проглотилась сама. - Ой, Тем, это же я тебе так сильно надавил на голову. Блин, прости пожалуйста! - Да расслабься ты, я же говорю, она сама проскочила, - беззаботно, как будто речь шла о съеденном мороженном, говорил мальчишка. Максим вроде и хотел испытать отвращение, но не смог, уж слишком приятные воспоминания все еще не отпускали его разум. Отдышавшись ребята решили сходить в душ, а затем перекусить. Они наделали бутербродов, заварили чай и со всем этим пошли в комнату Максима смотреть телевизор. Тимка все это время голышом бегал за Максимом как хвостик. Куда бы он не пошел, старался всячески ему помочь, то снятую в душе одежду уложить аккуратно на кушетку, то полотенце подать, то на кухне чего-нибудь передать да отнести. После перекуса и просмотра фильма, Максим показал свои любимые компьютерные игры, сыграл на синтезаторе довольно талантливо сочиненную мелодию, а потом, играя на гитаре, спел песню Земфиры «Пожалуйста, не умирай». Тимка не переставал удивляться и восхищаться разными талантами парня и, с каждой минутой, проведенной рядом с ним, влюблялся в него все больше и больше. Солнце, уже час назад спряталось за изуродованный городскими домами горизонт, а Максим тем временем все чаще и чаще позевывал. И не удивительно, за этот день ему пришлось испытать целую кучу новых эмоций, как приятных так и не очень. Как же Тимке не хотелось его оставлять, но меру надо знать, а это значит, пора уходить. Парень сразу же предложил остаться у него на ночь, благо места для ночлега было хоть отбавляй. Но Тимка не хотел больше ничем обременять своего друга и, приведя нелепую отговорку, что если он не явится домой, ему сильно достанется, направился на выход. У двери Максим почему-то замешкался и не открывал хитрый замок. Он что-то хочет сказать, но никак не может решиться. - Ты чего, Макс? - Ну, просто мне как-то стыдно, ты мне сделал это, а я тебе нет. Просто я не могу этого сделать, но как бы... Это… - мешкал парень с продолжением мысли. - Да ладно, все нормально. Просто это я хотел, чтобы тебе хорошо было. Чтобы ты мне отсосал я этого и не предлагал же. - Ну как бы да, просто… - Да говори ты уже, мы же друзья с тобой! - Я хотел спросить, ты мне еще так можешь сделать? – покраснев как рак, сказал Максим. - Да! Конечно, когда только захочешь! – мальчишка от радости чуть не подпрыгнул до потолка. Максим сразу же расстегнул ремень и ширинку и начал спускать джинсы. - Что, прямо сейчас? Парень сконфузился: - А ты сейчас не хочешь? Тимка тут же упал перед Максимом на колени, помог ему освободиться от ненужной в настоящий момент одежды, а затем два юных тела снова слились. Одно громко стонало, другое смачно причмокивало. Страсть настолько сильно ими овладела, что они даже не перешли в более удобное место и занимались этим прямо в коридоре. На этот раз Максим стал вести себя гораздо увереннее – подмахивал бедрами, задавал темп беря мальчишку за волосы. Тимке инициатива парня очень понравилась, и он моментально подстраивался под то, что хотел Максим. Финал получился в том же стиле – вдавливание, уже обеими руками, головы мальчишки в пах. Поднявшись с колен, Тимка довольно облизнулся и улыбнулся глядя в глаза парню, затем подняв с пола свою одежду, провалявшуюся на нем почти весь день, устремился на выход. - Эй, ты куда? Оденься хоть, – рассмеялся Максим. - Да не охота что-то это тряпье напяливать, - равнодушно махнул рукой Тимка. - Я пока еще чистый слишком для нее. Тут идти совсем не далеко по подъезду, там сейчас тихо и значит никого нету. Да и отчим наверняка еще бухает где-нибудь. Так что порядок! Попрощавшись, Тимка прошлепал босыми ногами по бетонному полу подъезда, со скрипом открыл дверь в «свинарник». В квартире было тихо, стоял полумрак и лишь скудный свет с улицы слегка освещал помещение. Мальчишка бросил одежду на пол – грязнее она уже не станет, и, аккуратно нащупывая себе путь пальцами ног, боясь наступить на какую-нибудь бутылку, стал пробираться в комнату, чтобы завалиться куда-нибудь поспать. Благо, что собутыльников отчима сегодня нету, а значит снова на полу спать не придется. Внезапно возникшая тень в конце коридора заставила Тимку вздрогнуть. Темный здоровый силуэт, начал приближаться к нему. Огромные сильные руки обхватили его тонкую длинную шею, за которую его худенькое тело и подняли вверх и начали там трясти из стороны в сторону. В нос била жутка вонь вперемешку с алкоголем. - «Вот черт. Это он - зверь. Значит пришел уже и поджидал меня в засаде». Боль от удушения полностью захватила его разум, он даже не различал слова, которые почти в ухо выкрикивал отчим. Когда он уже начал терять сознания от удушения, безжалостные пальцы все-таки разжались и мальчишка рухнул на пол, обессиленный, надрывно кашляя и потирая покрасневшее горло. Тут же глаза резанул яркий свет от включенного отчимом освещения. Его крики стали различимы: - Ты где паскуда шлялся!!! Почему полы не вымыл, тварь!!! Каждая обвинительная фраза сопровождалась пощечиной или ударом ноги. - «Вот, наверное, что испытывают разведчики, когда попадают в плен». Игра игрой, но Тимке хотелось избежать получения новых синяков, чтобы не расстраивать потом Максима. Уж лучше вполне заслуженная порка. Кое-как прокашлявшись, сквозь сыпавшиеся удары мальчишка смог простонать: - Я виноват, не бейте. Пожалуйста! - А что я с тобой паскуда должен делать? А?! - Накажите меня, как ни будь. - А я что по-твоему делаю?! Я что тебе говорил вчера?! Что обещал делать, если меня не будешь слушать? - Вы обещали пороть меня, а сейчас вы меня избиваете! - Какая нахрен разница?! - Разница в том, что так вы меня покалечите, а порят ремнем по мягкому месту! Раз не умеете воспитывать – не берись! – чуть оклемавшись, мальчишка снова начал дерзить. Оно и правильно, разведчики в плену не хнычут, а любым своим действием стараются показать врагу, что их не сломить. Отчим злился, но правда была не на его стороне. - Тогда марш в комнату. Снимай штаны и ложись на диван! Встав на ноги и проходя мимо отчима, Тимка снова огрызнулся: - Где вы на мне штаны увидел?! – после чего получил смачный подзатыльник. На диван, по понятным причинам, ложиться не хотелось. Поэтому он примостился тазом на его спинку. Ноги остались на полу, локти уперлись в диван по другую сторону спинки. В результате Тимкина задница оказалось приподнята вверх – идеальная поза для порки. Изверг должен оценить. Отчим опять лупил с каким-то диким остервенением. Со всей силы вбивал ремень в попу мальчишки, как будто хотел, чтобы от его ударов он провалился сквозь пол на другой этаж. Но получать по заднице оказалось не так страшно. Нет, эта процедура не была менее безболезненной. Ремешок жег кожу очень хорошо. Просто в этом случае можно было не опасаться, что мужик сломает Тимке какую-нибудь кость, что никак не входило в план игры. А боль, сама по себе, даже и не опасна, а наоборот полезна, закаляет организм. Да и терпеть ее было почему-то интересно. Не просто переносить, а именно терпеть, чтобы не закричать, доставляя отчиму удовольствие, что он сломил его. Однако, когда твоя задница находится под таким градом жестоких ударов, постепенно рот сам по себе начинает открываться и выпускать звуки. Сначала, когда от стресса стало не хватать кислорода, и Тимка начал громко дышать. Затем сдавлено стонать, с каждым полученным ударом все громче и громче. Потом наступил порог, когда терпеть уже не было сил, и голову заполнило лишь одно желание – пойти на любые, даже самые унизительные поступки, лишь бы прекратить эту дикую боль. Пусть отчим победит, пусть подумает, что сломал. Но это всего лишь один проигранный раунд. За сегодня счет будет один-один. А завтра он ему еще покажет, и снова доведет его до белого коленья! Однако, на смену постепенно растворяющейся игровой мотивации, начала проявляется другая, гораздо более веская. - «Максим! Этот самый симпатичный парень на всей земле наверняка сейчас уже спит. А ведь он прекрасно слышал, когда прошлые разы я визжал от побоев. И сейчас, если начну орать, он проснется и будет переживать! Ну уж нет. Не бывать этому. Я сам дурак, вляпался в эту историю. Из-за меня он не должен страдать! Эх, как жаль, что на мне сейчас нет этой долбанной рубашки, я бы смог ею свою пасть заткнуть, чтобы не выть!». На улице стояла мертвая тишина, лишь изредка ее нарушали проезжающие автомобили. В своих теплых уютных постелях девчонки и мальчишки, уложенные спать любящими родителями, мирно посапывая, смотрели прекрасные сны. И лишь только в одной квартире на всем микрорайоне было совсем не до сна. Там наш герой-«разведчик» запихал себе в рот кулак и сжал его зубами изо всех сил, чтобы заглушить вырывающиеся из его рта крики от жуткой боли. По комнате разносились звонкие шлепки, после каждого из которых у Тимки проскакивали однообразные мысли: «Хлесь» – Терпи придурок! «Хлесь» - Терпи дебил конченный! «Хлесь» - Терпи кретин поганый! Вдруг что-то щелкнуло и свет в глазах мальчишки погас. Моментально все мышцы его тела отключились, и он как тряпка сполз по спинке дивана на пол. Сработал защитный механизм в мозгу, который вырубил его. Поняв, что произошло, и, ругая непокорного мальчишку, отчим ушел на кухню, налил в кастрюлю из-под крана ледяной воды, а затем вылил ее на лежащего на полу без сознания Тимку. Мальчишка очнулся, но сил хватило только чтобы вздрогнуть и приоткрыть глаза. - Ну, гаденыш мелкий! Я тебе еще покажу. Я тебе устрою такую жизнь! - «Это значит, опять победа. Это значит, что счет уже два - ноль в мою пользу, с того времени как я согласился не сбегать!» Сил подняться так и не нашлось. Тимка так и уснул голый на твердом грязном полу в луже воды. Максимально реалистичная игра в плен продолжается.