Как Тимка на свою задницу приключения искал. Том №1

Все мы ошибаемся. Иногда по нашей вине страдают друзья, сослуживцы, дети. Время не повернуть вспять, и поэтому нам остается только извиниться перед ними и на какое-то время, в знак раскаяния, идти на различные уступки. Потому что это нормально. Однако, все происходящее с Тимкой в последние дни нормальным никак нельзя было назвать. Утром следующего дня отчим разбудил мальчишку, толкнув ногой в плечо. Тимка кое-как смог поднять веки, а руки и ноги поначалу вовсе отказывались слушаться. Организм всю ночь тратил энергию на восстановление полученных за вчерашний день повреждений и теперь был сильно истощен. Казалось, что он только прилег после того, как в одиночку разгрузил вагон кирпичей. - Подымайся живее! И вперед полы драить! – приказал отчим и вышел из комнаты. Никакой жалости, никакого сострадания к мальчишке после того, как он забил его до потери сознания, мужик не испытывал. Сил играть в противостояние у Тимки не было: ни физических, ни психологических. Сейчас им полностью овладел животный страх того, что изверг опять может схватиться за ремень. Поэтому мальчишка приложил все усилия для выполнения его требования. Он кое-как смог приподняться и сесть на корточки. Для того, чтобы полностью встать на ноги, нужна была передышка. Через пару минут отчим вернулся в комнату, бросил на пол жестяное ведро и тряпку. - Ну, что ты расселся?! Живо взял ведро в свои грабли и шевели булками. Тимка вздрогнул от пронзительного дребезжания упавшего ведра. Собрав всю волю в кулак, кряхтя, он начал подниматься. Затем взял инструмент для мытья полов и, кое-как волоча ноги, поплелся в ванную комнату за водой. Проходя мимо гигантского зеркала в коридоре, он не смог себя узнать. В нем отражался какой-то жалкий человечек, но ни в коем случае не смелый и отважный солдат. И дело было вовсе не в том, что он был голый и чумазый, но в растерянном выражении лица, ссутуленной от усталости спине и вжатой в плечи от страха голове. «Ну ничего, надо сегодня попробовать продержаться, чтобы не выдрали, а завтра я еще одно очко у него возьму!» Грязь. Очень много грязи! Ее было столько, что хоть лопатой выгребай. Тимка не успевал менять воду в ведре. Достаточно было два раза прополоскать тряпку, как вода становилась черной. Как же сильно не хотел он опять тащиться с этим тяжелым десятилитровым ведром, когда руки и ноги ноют от усталости. Но выбора не было, иначе мытье пола превращалось в размазывание грязи и никак не приближало окончание уборки. Притащив ведро в комнату, мальчишка падал на колени и начинал работать тряпкой. Часто приходилось отрываться, чтобы собрать мешавший мусор и отнести его к входной двери. Постепенно эта куча росла, пока не стала просто огромной и почти завалила проход. Несмотря на жуткую усталость, Тимка постепенно увлекся процессом. Очень интересно было наблюдать, как комната преображалась, когда пол начинал блестеть от чистоты. Постепенно исчезало ненужное здесь тряпье, лишние банки, железяки, окурки. Мальчишка даже нашел несколько давно использованных презервативов. «М-да, он, наверное, никогда не перестанет удивлять своими свинскими поступками." С трудом отмыв весь пол и даже оттерев, казалось, намертво присохшие кое-где комья грязи, мальчишка решил взяться за подоконник, а затем и вообще вымыть все окно. Правда, приходилось быстро спрыгивать вниз, когда мимо кто-то проходил, и возникала опасность, что его увидят. Конечно, четвертый этаж облегчал положение, но все равно попасть в такую дурацкую ситуацию он не хотел. Затем, найдя палку и намотав на нее тряпку, он снял со всех углов паутину и даже протер лампочку, уныло болтающуюся в середине комнаты, конечно же, без люстры. «Эх, еще бы потолок побелить, обои переклеить, да мебель поменять и вообще класс бы был! - Мальчишка, довольный самим собой, стоял посреди комнаты и любовался проделанной работой. - Вот бы Максиму показать, как тут все вначале выглядело и потом, когда я убрался. Хотя... По сравнению с его дворцом, тут восхищаться нечем. Ну, все равно, похвалиться уж очень хочется, что я не лентяй там какой-нибудь!» - А ну иди сюда, тварь! Живо, я сказал! – Из коридора раздался жуткий рев отчима. Все светлые мысли моментально улетучились, мальчишка как будто свалился с мягкой перины на холодный бетонный пол. На короткое время он совсем забыл, для кого на самом деле делал уборку. Моментально вернулась и усталость, и страх быть выпоротым. «Чем же этот зверь опять недоволен? Ведь даже не посмотрел, как теперь тут все выглядит." Тимка, боясь еще сильнее прогневать отчима, сразу побежал в коридор. Мужик стоял возле кучи сложенного мусора, покраснев от злости. - Ты что тут устроил, щенок?! Я тебе велел убираться, а не бардак разводить! Ты, похоже, вообще слов не понимаешь! Ко мне быстро подошел и раком встал! Как в замедленном кино, Тимка в ужасе смотрел, как мужик вытаскивает ремень из штанов. - Нет, пожалуйста! Я же все убрал там. Я сейчас собирался это все выбросить. Честно! - Надо было сразу выбрасывать на улицу, а не складывать все посередине. Ко мне сейчас друзья придут. Как они должны, по-твоему, тут ходить? Я сказал, ко мне подошел и раком встал! Живо! - Но как же... Я же для вас там все вымыл очень хорошо. Пожалуйста, простите, я сейчас все уберу! - Говоришь, очень хорошо?! – Мужик подошел к мальчишке, схватил за ухо и потащил в зал. – Тебя за язык никто не тянул, поэтому за каждую найденную соринку будешь получать ремня. Наклоняясь, свободной рукой отчим проводил пальцем по полу, а затем внимательно рассматривал его. Мальчишка, скорчившись от боли из-за выкрученного уха, снизу смотрел на выражение его лица, пытаясь предугадать, пропустил ли он во время уборки хоть какую-нибудь пылинку. На любое резкое движение мальчишка вздрагивал, сжимал ягодицы в ожидании того, что сейчас его стеганут. Отчим не мог успокоиться, он ходил по комнате в надежде найти хоть какое-нибудь место, на котором осталась бы грязь. Проверил под диваном и кроватью, плинтуса у каждой стены, даже пошарил за батареей. Тимка семенил за ним, стараясь точно следовать движениям его руки, чтобы уменьшить боль в ухе, а отчим напротив, не находя повода наказать пасынка, со злостью все сильнее сжимал его. Напоследок, еще раз специально дернув за ухо, отпустил уже плачущего от боли мальчика. - Быстро убирай все, что устроил в коридоре! И попробуй только не успеть к приходу гостей, получишь по полной программе! – злобно прорычал мужик. Тимка схватился за красное, как помидор, ухо и метнулся в коридор, а мужик завалился на диван. Сидеть в чистой комнате ему было приятно. Мальчишка уже совсем перестал стесняться ходить голышом перед отчимом, но чтобы выйти в подъезд, обязательно нужно было одеться, пусть даже и в тот самый хлам. Однако, вещей там, куда он их вчера бросил, не оказалось. Он быстро начал все обшаривать, медлить было нельзя ни секунды, кто знает, когда остальная алкашня придет. Но одежды нигде не было. Оставался последний вариант. - А вы одежду мою никуда не убирали? Я почему-то ее найти не могу. Отчим ехидно посмотрел на него: - Убирал. А ты знаешь, почему? - Потому что я ее бросил на пол, я так больше не буду, - предрекая очередное обвинение, начал извиняться мальчишка. - Вот за то, что бросил, я ее конфискую до завтра. Тимка онемел от ужаса. «Что же теперь делать? Если сейчас начну канючить, он разозлится. А мусор однозначно нужно срочно выбрасывать, иначе он вообще прибьет меня». Не найдя решения, он вышел из комнаты и остановился у кучи, растерянно уставившись на нее. Решение нашлось само. Он начал обшаривать эту самую гору хлама, в надежде найти в ней хоть что-нибудь, чем можно было прикрыться. Из всех вариантов самым нормальным оказались сатиновые трусы. Наверное, их когда-то носил отчим, и судя по тому, какие они были старые, делал это лет десять назад. Вусмерть застиранные, они из черных превратились в серые. Заносив их практически до дыр, отчим однажды просто снял их и бросил на пол. Надевать их было ужасно противно, но выбора не было. Он вдел ноги в соответствующие отверстия и, исказив лицо от отвращения, резко натянул их на себя. Пытаясь вытолкнуть из сознания тот факт, что ткань нижнего белья, которая когда-то терлась о гениталии его злейшего врага, сейчас прикасается к самым интимным частям тела мальчишки, Тимка сгреб обеими руками как можно больше мусора. Выскочив в подъезд, он чуть не столкнулся со старушкой, степенно спускающейся по лестнице со своей маленькой собачкой на поводке. - Ой, простите! – И, осторожно обойдя ее по стеночке, тут же засеменил по лестнице вниз к мусоропроводу. Стараясь как можно быстрее управиться, мальчишка начал запихивать в приемник сразу все, что было в руках. - Что это ты делаешь? Тимка обернулся на голос старушки, которая возмущенно смотрела на него, замерев пореди лестницы. - Ну, я мусор выбрасываю. - Вашей квартире нельзя выбрасывать мусор. Вы не платили за его вывоз больше года! - Но куда же мне девать все это? – растерялся мальчик. - А вот не знаю, сначала оплатите, а потом выбрасывайте! – поучительно и высокомерно начала ворчать старуха. «Да что же это такое? В этом доме совсем простое дело превращается практически в невыполнимое. Похоже, весь мир объединился для того, чтобы меня сегодня все-таки опять выпороли!» - Ну, пожалуйста, можно мне хотя бы сегодня выбросить, а потом мы заплатим. Меня накажут, если я не вынесу из дома весь мусор, - жалобно просил мальчишка, состроив, какое только мог ангельское, невинное личико. Тимка оказался отличным актером и смог немного разжалобить старуху. - Ну, хорошо, выбрось. Но только иди вот вниз и положи сам все в контейнер. А мусоропроводом пусть пользуются те, кто платит за все вовремя. Это будет тебе уроком на будущее! «Вот вредная какая!» Мальчик вытащил из приемника все барахло и побежал вниз. Когда он вернулся за очередной партией мусора, старуха продолжала стоять на том же месте, а собачонка, почувствовав настроение хозяйки, начала тявкать на него и даже пыталась укусить. Все время, что Тимка бегал по лестнице, старуха продолжала следить за тем, чтобы он не воспользовался мусоропроводом, при этом открыто не предпринимала никаких действий для того, чтобы ее собака не кидалась на мальчишку. Она просто источала какие-то флюиды ненависти и презрения к босоногому мальчишке, бегавшему по подъезду в одних старых здоровенных сатинках. Тимка и так был уставший, а тут еще пришлось по четыре этажа бегать туда-сюда целых двенадцать раз, чтобы избавиться от всего мусора, что он выгреб из комнаты. Да еще приходилось каждый раз уворачиваться от попыток собачонки укусить, как можно выше задирая ноги, когда она кидалась на него. Однако, шустрой псине удалось три раза вцепиться тоненькими зубками в голень совсем запыхавшегося мальчишки. Когда Тимка попытался пожаловаться на нее, старуха равнодушно сказала: - Если моя Искорка кусает кого-нибудь, значит, он это заслужил! Мальчишке только и оставалось растереть место укуса, чтобы ослабить боль. «Еще одна садистка какая-то. Ведь видит же, что мне совсем хреново. И все равно стоит, издевается." Наконец, покончив с беготней по подъезду, Тимка, зайдя домой, демонстративно хлопнул дверью. Ноги еще сильнее заныли от усталости, но отдыхать было некогда, и Тимка сразу решил взяться за кухню. Его восторгу не было предела, когда он увидел на столе еду. Желудок сводило от голода, но он не решился спереть колбасу или сыр, так как их было совсем мало, и кражу могли заметить. Но зато хлеба было много. Он запихал в рот несколько кусков, запив водой из-под крана. Его «пир» был прерван, когда в дверь постучали, а затем ввались уже известные собутыльники отчима. «Уф. Вовремя я успел. Еще бы чуть-чуть, и досталось!» Пока они на радостях обнимались, в пакетах зазвенели бутылки, содержимое которых можно было угадать с первого раза. А это значит, сегодня будет очередная попойка. Опять, как назло, все толпа сразу поперлась на кухню. Сначала Тимке досталось от каждого по подзатыльнику за то, что не успел к их приходу убраться на кухне, а затем мужики уселись за стол. Пока они пили и веселились, мальчишка ползал вокруг на коленях с тряпкой в руках и оттирал пол от грязи. «Дурацкие труселя! И как в них раньше все ходили? Ведь только чуть присядешь, так тут же все причиндалы вываливаются." После нескольких стопок отчим заметил на Тимке «обновку». - А это у тебя откуда?! – показывая пальцем на сатиновые трусы, сказал отчим. - Ну, я их нашел, когда убирался, – не вставая с колен, начал оправдываться мальчик. - Где нашел? - В комнате валялись, они уже ненужные были. - Ты, паскудник, у меня воровать, что ли, начал? С чего это ты решил, что они мне не нужны?! - Ну, они же на полу под диваном лежали. - А если бы у меня там деньги лежали, ты бы тоже решил, что они мне не нужны?! Тут Тимка совсем растерялся, поняв, что его зажали в угол таким дурацким сравнением. А отчим и его дружки сидели и посмеивались над тем, как мальчишка старается выкрутиться из искусственно созданной щекотливой ситуации. - Ну, вам же они действительно не нужны? Они старые совсем. Можно мне хотя бы их поносить, пока одежды нет? - Нет, нельзя. Если хочешь, можешь купить. Пятьсот рублей, и они твои. - У меня нет денег. Совсем. - Ну, тогда снимай и отдавай мне мою вещь. Или думай, как сможешь отработать эти деньги. - Отработать я могу. А что надо делать? Я полы уже скоро почти везде помою. - Полы ты моешь, потому что я тебе велю. Ты давай думай, что еще сможешь сделать, чтобы мне понравилось. - Понравилось? Ну, я не знаю, что бы такого сделать. А что нужно-то? - Станцуй лезгинку, и трусы твои. - Я не умею такое, - обиженно опустив голову, промямлил Тимка. К разговору подключился Пахомыч: - Тогда тарелками как в цирке пожонглируй, только не вздумай разбить! - Не умею, - совсем поникшим голосом мямлил мальчик. Мужики по очереди придумывали совершенно дурацкие задания, а Тимке оставалось только признаваться в том, что он ничего такого не умеет делать. В детдоме он считался мастером на все руки, а тут он выглядел полной неумехой. - Слушай, Борь, раз он ничего не умеет, может пусть тогда пососет и все? Как раз разомнешься, пока Коля не пришел, - сказал Федор. - Хм. Ну, давай так. С этим любой пацан справится. Даже такой балбес, как мой! Верно я говорю? – обратился отчим к Тимке. Мальчишка насторожился. Отгоняя мыль о том, что первым пришло на ум, он решил уточнить: - А чего пососать надо? Дикий смех разнесся по всей квартире. Мужики хватались то за голову, то за живот, не в силах остановиться. - Вот это, вот это сосать надо, башка твоя чугунная! – ухватившись рукой за свой пах, сквозь смех произнес отчим. «Охренел, что ли, совсем?! За какие-то вонючие трусы хочет, чтобы я ему отсосал! Да блин, если бы меня вчера так не отхреначили, я бы им такое сейчас высказал за эти желания. Твари конченные! Извращенцы поганые!» - Тимка от злости аж подпрыгнул, но смог сдержаться, чтобы не наговорить гадостей им в лицо. Снял с себя трусы и протянул отчиму. - Нет уж, спасибо, я и так похожу. Чего такого-то? Отчим взял сатинки и положил себе в карман: - Ну, давай-давай, походи так. «Да пофиг вообще. Домою пол так, еще немного осталось, а потом в комнату свалю, пусть себе бухают сидят." Тимка снова опустился на колени и еще старательнее начал тереть пол, чтобы как можно быстрее все помыть, а мужики тем временем продолжили распивать водку. Работа спорилась, опыта в ней у мальчишки было много. С каждым новым ведром воды на кухне становилось чище. Самым трудным оказалось место под столом и стульями. Тревожить мужиков он не решился. Можно было дождаться, когда они по очереди будут ходить в туалет, и в этот момент помыть пол. Однако, ждать так долго ему не хотелось. Поэтому он полез под стол прямо при них. Аккуратно, стараясь не задеть и, соответственно, не разгневать алкашей, мальчишка сначала помыл те места, где не стояли их ноги, а потом, дождавшись, когда они их передвинут, помыл и там. Ну, конечно же, не обошлось без очередного издевательства, в виде пинков и тычков мальчишки ногами. Пару раз ему так сильно заехали, что он, подпрыгивая от боли, бился головой об крышку стола, чем вызывал смех своих мучителей. Ну что же, самое сложное позади. Осталось вымыть пол в коридоре, ванной, ну, и в туалете. Но вдруг со своим характерным скрипом начала открываться входная дверь в квартиру, а следом раздался незнакомый мужской голос: - Давай, заходи. Что встала-то? «Встала? Там что, баба пришла? Блин, мне крышка. Капец, что же делать?!» - вылезая из-под стола, заметался по кухне Тимка. - О-о, Колян пришел! – загалдели радостно мужики. – Давай, покажи ее нам. Тимка стоял ни жив ни мертв, единственное, что он мог, это прикрыться половой тряпкой. На кухню вошел мужик, внешностью не сильно отличавшийся от остальной алкашни, а следом за ним вошла девчонка, примерно ровесница Тимохи. Мальчишка стал пунцовый, как рак, однако, приглядевшись, он понял, что девочке было совсем не до разглядывания всех присутствующих. Она стояла вся бледная от страха и дрожала, как хрупкий прутик на ветру. - Нифига себе какая! Ну, Колян, не обманул, когда хвалился. Молодец! – ликовал отчим. - Мужики, для вас все самое ценное отдаю! После обмена любезностями они уселись пить за встречу, а девчонку отправили в комнату - дожидаться. Чего ей нужно было ждать, Тимка не понял. Да и не хотел понимать, у него и своих проблем было хоть отбавляй. «Хорошо, что ее в комнату отправили, но все равно как-то страшно голышом выходить в коридор. Мало ли, что. Вдруг она вздумает пойти в туалет или еще куда, и тогда мне только сквозь землю останется провалиться. Опять прикрываться тряпкой - вариант тоже унизительный. Да и как ей все прикроешь? Спереди только, а как же быть с исполосованной задницей? Что же делать? Остается один вариант - вернуть трусы!» Тимка жалобно посмотрел на оттопыренный карман отчима, где лежала спасительная тряпочка. Стащить их сейчас никак не удастся, он еще не настолько пьян. Остается только одно. Взвесив все "за" и "против", пацан решил, что перед незнакомой девчонкой он ни капельки унижаться не хочет, а отчим и так его сравнял с землей, так что уж лучше пусть он над ним еще раз поиздевается. Мальчишка боязливо подергал мужика за рукав и, когда он повернулся, аккуратно, чтобы никто больше не услышал, шепотом произнес: - Я согласен, ну, это сделать, чтобы трусы получить. Тимка наивно полагал, что отчим отведет его в ванную или туалет, и там они сделают все дела. Однако, эта тварь во всеуслышание завопила: - А-а, все-таки решил отсосать! Ну, давай. - Отчим расстегнул ширинку и достал свой член. Неверное, половина крови, что была в мальчишке, сейчас прилила к его лицу и ушам. Ему показалось, что мужик прокричал это в громкоговоритель, и о его намерении сейчас услышали не только сидевшие на кухне мужики, но и та самая дурацкая девчонка, которая так некстати приперлась, а также все прохожие на улице обернулись и посмотрели на окно, из которого был слышен голос изверга. Уровень стыда, который испытывал в новом месте обитания Тимка, каждый день бил новые рекорды, а сейчас его верхняя планка моментально в два-три раза взлетела вверх. Мальчишка стоял и не мог пошевелиться, настолько сильно его шокировала выходка отчима. А мужик все не унимался: - Ну, что встал? Давай, приступай. Сам же напросился отсосать. Давай-давай, один раз не «вафля»! «Блин, да заткнись ты уже, тварь конченая! Как я тебя ненавижу, гадина!» Сейчас Тимке хотелось только одного - чтобы садист замолчал, перестал изливать из своей пасти ядовитую реку, все сильнее разъедающую честь мальчишки. Пацан встал на колени и, сморщившись, обхватил губами головку его члена. Мужик сразу затих, довольно посмотрев вниз. Интенсивно работая ртом, Тимка мечтал побыстрее довести дело до финала, а затем пулей вылететь из кухни, конечно же, вместе с трусами. Однако, отчим никак не хотел кончать, сидел, как бревно, даже не подавая звуков наслаждения. Через пятнадцать минут у мальчишки от усталости занемели мышцы на шее, а конец унижения упорно не хотел наступать. Мужики даже успели пару раз выпить водки, пока загнанный под стол мальчишка, сжав губы плотным кольцом, обрабатывал елду отчима. «Алкаш конченый, наверное, у него все яйца уже проспиртовались и отсохли совсем!» Наконец, на двадцатой минуте отчим застонал и начал разряжаться. Выбора у Тимки не было, пришлось дожидаться, пока он все спустит ему в рот, иначе запачканные штаны мужика вылились бы в очередные неприятности. А получать взбучку при девчонке тоже как-то не очень хотелось. После того, как отчим успокоился, мальчишка сиганул из-под стола к раковине и начал выплевывать все лишнее. Мужики в очередной раз посмеялись над Тимкой, а он, пунцовый, как рак, подошел к столу и потребовал отдать ему трусы. - Эх, смотри, какой прыткий. Давай, доделывай все до конца, потом только получишь, – ехидно улыбаясь, сказал отчим. - Дек я же все сделал, - испугался очередного подвоха мальчик. - Как это все? Еще три человека сидят, ждут, а ты стоишь тут, раньше времени клянчишь трусы. Давай, полезай под стол и работай дальше! «Так я и знал, что это быстро не кончится. Ведь понимает же, что без трусов сейчас мне не жить, поэтому вертит мной, как хочет!» Тимка обреченно снова полез под стол. Повертев головой, решая, с кого начать, Тимка подергал за штанину одного из мужиков. - О-о, с меня решил начать, - произнес Пахомыч довольным голосом. - Видать, бородатые ему больше нравятся, - засмеялись остальные. Тимка уже начал свыкаться со своей сегодняшней ролью и потому не так сильно переживал. Однако, Пахомычу не понравилось то, как мальчишка работал одними губами, поэтому он начал поучать его: то языком активнее действовать, то поглубже заглатывать член, то яйца полизать. Мальчик стал втягиваться в процесс, а то, как Пахомыч реагировал на все его действия, как активно и властно руководил процессом, в итоге почему-то завело Тимку. После того, как мужик кончил, вылезать из-под стола с торчащим членом мальчишка не хотел, и поэтому все проглотил. С остальными дружками отчима получилось так же интересно. Тимка даже начал подрачивать себе. «А чего такого, все равно никто не видит», - подумал мальчик, решив тоже кончить, чтобы успокоить своего «солдатика». Наконец, получив свои трусы, Тимка вышел из кухни и уже спокойно домыл полы в остальных помещениях. Целых полтора часа у него ушло, чтобы отдраить все, вместе с пожелтевшей от старости ванной и унитазом. Затем он и сам решил помыться, поскольку вывозился весь с головы до ног, как чертенок. Надевать на чистое тело грязные трусы жутко не хотелось, поэтому он хорошенько постирал их хозяйственным мылом. Сушить трусы было некогда, и он решил отжать, как можно посильнее, чтобы затем сразу надеть. Однако, как только он начал прилагать совсем незначительные усилия, скрутив их, старая ткань затрещала и начала рваться. Решив, что уж лучше ходить в совсем мокрых, чем в дырявых сатинках, мальчишка надел их, как есть. «Ну, блин, и что это за дура приперлась сюда? Сейчас я ей устрою за то, что мне пришлось перенести из-за нее», - злился Тимка, заходя в зал. Девочка аккуратно сидела на краю кресла, поджав под себя ноги, уткнувшись лицом в коленки. Она вздрогнула, услышав чьи-то шаги, но, увидев, что это был Тимка, начала успокаиваться. На этот раз мальчишка успел нормально разглядеть ее. Хрупкое телосложение, красивые длинные ноги и руки, густые светлые волосы свисали ниже плеч. Хоть Тимка всегда засматривался только на пацанов, лицо девочки ему очень понравилось. Она вроде и не была красавицей, но контуры ее лица были настолько нежны и прелестны, а выражение столь печально, что вся ненависть к незнакомке почему-то улетучилась. Он просто не мог заставить себя злиться на столь миловидное создание. Тимка сел на кровать, сдержанно поморщившись от боли в заднице, напротив девочки. Вспомнив, что из его дурацких трусов может так не кстати вывалиться, мальчишке пришлось поменять позу, и лишь затем завести разговор для того, чтобы познакомиться. Оказалось, что ее звали Юля, живет она уже два месяца с таким же алкашом – дядей Колей, который является ей дядей по линии матери. Мама у нее умерла пять лет назад, и ее забрала к себе бабушка, жившая вместе с сыном. После того, как скончалась и она, Колян, как его называли дружки отчима, оставил ее жить у себя. Вот это то и насторожило Тимку: зачем алкашу оставлять себе такую обузу? Правду девочка поначалу не хотела раскрывать, но когда мальчишка пооткровенничал о своей судьбе, естественно, опустив самые унизительные детали своих последних дней жизни, все-таки рассказала ужасную историю. - Еще когда бабушка была жива, он начал приставать ко мне, когда мы дома одни оставались. А сейчас, когда она умерла, он дружкам своим похвастался, что теперь будет делать со мной все, что захочет и им позволит. Они его уже два месяца за свой счет поят, в обмен на обещание привести меня к ним. И вот вчера все документы на меня ему передали, и он привел меня сюда чтобы, чтобы... - У Юли потекли слезы, и она закрыла лицо руками. Тимка не мог поверить в этот кошмар. - А зачем ты согласилась у него остаться? Я слышал, в суде детей спрашивают, хотят ли они жить с тем, кто их усыновляет, ну, или удочеряет. - Мне дядя Коля сказал, что в детском доме меня бить будут старшие и издеваться. А еще, что мне не разрешат на могилку мамы и бабушки ездить. А он за ними ухаживать не будет, и потому их снесут, как заброшенные. Пока Тимка переваривал услышанное, Юля сама начала интересоваться его судьбой: - А ты сам почему согласился с таким жить? - Хм, а меня почему-то не спрашивали. Может, потому что не усыновляли, а под временную опеку взяли. Но я в любой момент могу от него свалить и мне ничего за это не будет! - Хорошо тебе, - тоскливо произнесла Юля, глядя куда-то в бесконечность. Чем дольше Тимка разговаривал с девочкой, тем больше ему хотелось как-то ей помочь. Личные проблемы, хоть они и были не менее сложны, ушли на второй план. - Юль, а ты раньше никогда этого не делала? Это, в общем-то, не так и страшно. - Нет. Я девственница. И это вам, пацанам, не страшно. А я могу забеременеть, а в таком возрасте рожать нельзя, на что я растить ребенка буду? Я после этого никому не буду нужна. И аборт делать страшно, после этого вообще могу бесплодной остаться. - Вначале голос девочки просто дрожал, а затем, когда она произнесла вслух свои самые страшные опасения, ее начала бить истерика. Тимка подскочил к ней, обнял, пытаясь неумело успокоить. - Юля, подожди, не плачь. Я сейчас что-нибудь придумаю. - Мальчишка мучительно перебирал все варианты в голове. – А давай сбежим и в полицию пойдем, нажалуемся?! - Нет, он мне сказал, что тогда пойдет и разломает могилки мамы и бабушки. Я не могу! - Да что там эти могилки, тебе себя спасать надо! Юля оттолкнула и злобно зашипела на него: - Да как ты можешь так говорить?! Это все, что у меня осталось. Я ни за что не поступлю так! «Девчонки... Господи, какие они глупые, блин! Что же делать?! Сейчас они передохнут после того, как я им отсосал, и припрутся сюда! Вот бы надавать им по морде. Да куда там мне, ну одному успею врезать, а остальные меня и прибьют, и Юле это никак не поможет, только злее станут.» И снова затянувшуюся паузу в разговоре прервала девочка: - Тема... А ты в Бога веришь? Мальчишка наморщил лоб, усиленно вспоминая, верит ли он в него или нет. - Наверное, нет. Хотя, точно нет, все это фигня. Если бы он был, то защитил бы нас с тобой. А раз эти подонки могут творить такое, то его, конечно, нету. А если и есть, то он садист, и я не хочу в него верить! - А я хочу, чтобы он был. Тогда моя мама и бабушка сейчас бы в раю жили, и я бы к ним могла попасть. - Ну, не знаю. Если рай есть, то попадешь. Ну, только не скоро. - Тем, я хочу прямо сейчас... Мальчишка насторожился: - Как сейчас-то туда попасть? У Юли заблестели глаза, в них одновременно читался страх и надежда. - Пожалуйста, Темочка, я сама не могу, да и нельзя мне. Если я сама сделаю, то в рай не попаду. А ты все равно не веришь в него. А если он и есть, то обязательно простит тебя за это, потому что ты спасешь меня от мук, - затараторила девочка так быстро, что мальчишка не мог понять, о чем она вообще говорит. Но когда Юля из кармашка достала бритву, Тимку вздрогнул. Девочка опустилась перед ним на колени и протянула маленькую ужасную железяку ему: - Христом Богом молю тебя. Помоги мне! Тимка подскочила с места, выпучив глаза. - Да ты с ума сошла! – Выхватил бритву из ее руки. – Даже и думать о таком не смей больше! Поняла?! - Верни! Верни! Ты не понимаешь! – осознав полный провал своего плана, закричала Юля. Они сцепились и повалились на пол. Девочка хоть и была гораздо слабее Тимки, но ею руководил животный страх, и в этой схватке она одержала победу, вытащив из кулака мальчишки бритву. Конечно, можно было бы сделать передышку и еще раз отнять у нее адский инструмент, но Тимка понял, что это не выход. Если ей не помочь с решением проблемы, то она все равно найдет способ, как расстаться с жизнью. А если эти гады доберутся до нее сегодня, то трагедия произойдет обязательно. - Юль, пожалуйста, не делай пока глупостей. Я тебе помогу! Обязательно помогу! - Отстань от меня! Я тебе уже сказала, как ты можешь мне помочь, но ты отказался! Что ты еще можешь сделать?! Так что отвали, придурок! - Ну правда. Давай так, если я пообещаю, что они тебя сегодня не тронут, ты можешь поклясться, что не пойдешь на самоубийство? Юля нервно сглотнула. - Как это у тебя получится? - Ну, я сейчас к ним пойду и кое-что им скажу, запугаю их, и они тебя не тронут. - Ты? Запугаешь их?! Ты фантастики, что ли, насмотрелся? Отстань от меня, глупый мальчишка! - Я не глупый, а очень умный и хитрый. Я кое-что знаю про них. Они испугаются этого. Но только тебе лучше этого не слышать. Ты тогда сядь подальше в тот угол и закрой уши. И сиди так, пока я не вернусь. Ладно? Хотя это и звучало как полный бред, девочка уцепилась за тоненькую соломинку надежды, которая может вытащить ее из этого болота предстоящего кошмара. Она сделала все, как сказал Тимка, а мальчишка, улыбаясь, подмигнул ей, мол, все будет хорошо, не волнуйся, и вышел из комнаты. Конечно же, у него не было никакой такой информации, которой бы алкаши испугались. У Тимки был другой план, далеко не лучший, да и вообще план был полное дерьмо. Но ничего другого он не смог придумать. Была бы у него граната, он сейчас бы взорвал ее на кухне вместе с собой, как пионер-герой Великой Отечественной Войны - Марат Казей. Был бы у него меч и доспехи, он бы кинулся на армию врагов, чтобы отважно погибнуть в пылу сражения, защищая невинных. Но он не герой, да и о том, что он намеревался сделать, никто и никогда не напишет ни рассказов, ни стихов. Остановившись в коридоре, Тимка обдумывал, как реализовать намеченное. Однако, когда он услышал, что разговор у алкашей зашел о бабах, понял, что медлить нельзя, иначе скоро он уже ничего не сможет сделать. Как только мальчишка зашел на кухню, на него сразу обратили внимание. - Что приперся? Понравилось сосать, поди? – Мужики заржали, сами того не понимая, что помогли ускорить реализацию задумки Тимки. - Ну да, очень. Можно я еще раз вам сделаю это? В комнате повисла гробовая тишина. Алкаши опешили от такого заявления. Первым ее нарушил Колян. - Нихрена себе. Борь, дек ты пидорка, что ли, к себе подселил? А что ты нам раньше не сказал? - Да я и сам только сейчас об этом узнал, - подозрительно рассматривая Тимку, сказал отчим. - А что, он вроде неплохо сосет, давайте его еще раз по кругу пустим, – продолжил Колян. - Не-е, мы вообще-то сегодня собирались целочку распечатать. Нахрен нам этот грязный щенок? Или ты что, Колян, хочешь обещание нарушить и сам ею пользоваться? – раздраженно сказал Пахомыч. - Да нет, вы что, мужики. Вы сами решайте, я только предложил. Вон у нас теперь выбор какой есть. Тимка, поняв, что план рушится, решил встрять в разговор: - Да я вам гораздо лучше сделаю, чем это девка. Я прямо изо всех сил буду стараться! Мужики снова задумались. - Да ну его нахрен, я сегодня потрахаться хотел. Вы как хотите, а я пошел к девчонке, что-то затянули мы вообще с этим, - подымаясь со стула, заявил Пахомыч. Ситуация была критической, сейчас все мужики могли ринуться в комнату к Юле, и тогда ее будет уже не спасти. Мальчишка кинулся к Пахомычу и встал перед ним на колени: - Ну пожалуйста! Возьмите лучше меня. Можете и трахнуть, и в рот дать, я прям на все готов, только скажите! Пожалуйста! Вот, смотрите. - Мальчишка встал на ноги, спустил трусы и, развернувшись спиной, низко наклонился. Разведя как можно сильнее в стороны булочки, открыл на всеобщее обозрение очко. – Смотрите, какая узенькая, вам очень понравится. Ну, давайте, вы не пожалеете, – умолял Тимка, сам не веря, что смог произнести такое вслух. Такая эротичная сцена завела Пахомыча. Помешкав несколько секунд, он одобрительно махнул рукой: - А чего, вспомню молодость на зоне. О-ох, как я там петушков имел! Ну-ка, давай, обопрись об стену. Тимка облегченно выдохнул. Однако, сейчас рано праздновать победу. Необходимо, чтобы остальные не поперлись в комнату, поэтому нужно доставить Пахомычу максимум удовольствия, и тогда остальные тоже захотят трахнуть именно мальчишку, а не Юлю. Вспоминая уроки дяди Паши, Тимка быстро смазал собственной слюной член мужика и свою дырочку. Затем, снова раздвинув в стороны булочки, дал возможность легко войти в него, а потом, когда Пахомыч начал совершать поступательные движения, стал как можно чаще напрягать и расслаблять соответствующие мышцы у себя внутри. Мужик был в восторге от такого дополнительного массажа, чем решил поделиться с окружающими. А мальчишка молился лишь о том, чтобы Юля не услышала то, что с ним делают. Когда Пахомыч кончил, охваченные похотью мужики начали спорить, кто следующий. Право получил хозяин «борделя», который подскочил к мальчишке и, не дав ему смазать его агрегат, резко засадил без смазки. У Тимки от боли полетели искры из глаз. Ни о каком дополнительном массаже тут речи идти не могло. Сейчас он, чтобы еще сильнее завести отчима, должен был приятно постанывать, однако пронзающая боль в анусе заставляла его болезненно подвывать. Садист каждый раз резко и с такой силой вдалбливал свой член, что у мальчишки вытянутые руки стали подгибаться, и он периодически проваливался к стене, прерывая половой акт, чем очень сильно раздражал отчима. - Да стой ты нормально, тварь! Даже собутыльникам отчима, глядя на то, как мальчика тщетно старается удержаться, стало его жалко. - Борь, да положи его хоть куда-нибудь, а то так голову разобьешь ему о стену. Отчим остановился и велел Тимке идти в комнату и лечь на диван. Мальчишка взмолился: - Пожалуйста, давайте тут, я сейчас посильнее упрусь. Или дайте на столе, я уберу все сам, а потом составляю обратно. Конечно, отчиму было наплевать на мольбы Тимки, а также на то, что мальчишка сгорит со стыда, если его будут насиловать перед девочкой. Мужик грубо схватил его за волосы и потащил в комнату. Швырнув мальчика на диван, завалился сверху. Напор страстей нисколько не убавился. Отчим так сильно стучал своими бедрами о ягодицы Тимки, что вызывал сильную боль от еще не успевших зажить синяков. Пока на кухне творился этот кошмар, Юля действительно сидела, закрыв уши. Но когда действие перенеслось сюда, конечно, не могла не понять, что на самом деле хотел сделать Тимка. Буквально пара метров пространства разделяла лица девочки и мальчика. Когда она увидела лицо Тимки, искаженное от боли и залитое слезами отчаяния, в ее взгляде читалось только два слова: «спасибо" и "прости!». А в его: «Все в порядке, не смотри!». На диване Тимку трахнули все остальные мужики. А отчим и Пахомыч сделали второй заход. Юля почти все время сидела в уголке, закрыв голову руками, и лишь изредка поглядывала на мальчишку, пытаясь хоть как-то его поддержать. Когда Тимку оставили в покое, он еще долго продолжал лежать, рыдая. Хотя план и сработал, его реализация была весьма паршивая. Он чувствовал себя раздавленным, разбитым, уничтоженным. И лишь Юлин нежный голос и поглаживания по голове постепенно успокаивали его.