Альтависта

Для создания атмосферы: Antimatter — Redemption

Я тихонько вошла в квартиру, сняла обувь и на цыпочках стала пробираться в спальню, надеясь, что Рон уже уснул, и наш разговор будет отложен до завтра. Но внезапно загорелся свет, и я увидела своего парня, сидевшего в кресле, сцепив руки в замок. Последняя надежда умерла слишком быстро, не успев испытать мук совести. — И где тебя носило, позволь узнать? — угрожающе спокойным тоном поинтересовался он. — Опять была у Джорджа? — Нет, с чего ты взял? — не очень убедительно соврала я. — Я была с Джинни. — Да? Удивительное дело — я заходил к ним, и она ничего не знала о твоем местонахождении. Я стыдливо прикусила губу, осознав, что меня поймали с поличным. — Ты никогда не умела сносно врать. Но больше меня удивляет, что ты вообще мне врешь. Это наводит на мысли. — На какие мысли? — наивно спросила я, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодившая школьница. — Ты изменяешь мне с ним? — резко спросил Рон, отчего я даже вздрогнула. — Что ты такое говоришь? Я бы никогда не… — Но ты была с ним. — Ему тяжело сейчас, а я просто помогаю. — Несчастный Джордж! — с сарказмом воскликнул рыжий. — Не в состоянии справиться с собой. Слабак. — Не говори так! — возмутилась я. — Хватит его защищать! — взорвался он. — Пострадает немного и успокоится. — Как ты можешь быть таким черствым? — недоумевала я. — О, для милосердия у меня есть ты, этого достаточно. — Если ты не в состоянии помочь собственному брату, это не значит, что я буду стоять в стороне! — А почему ты солгала мне? — Именно поэтому! — сорвалась я. — Потому что ты так негативно на это реагируешь. Я не хотела скандала. — Однако именно его ты и добилась. — Он устало выдохнул. — Когда ты успела так измениться? — Возможно, когда ты стал ставить свою чертову работу превыше всего, — съязвила я. — Я не могу ничего с этим поделать. — Почему Гарри может, а ты нет? — возмутилась я. — Конечно, у него тоже не всегда есть время на Джинни, но он хотя бы старается, а ты, мне кажется, только и рад сбежать от меня в аврорат. — Ну, конечно! — Он всплеснул руками и поднялся с места. — Именно поэтому я и предложил тебе выйти за меня замуж. Я замолчала и отвела взгляд. Тишина давила на нас обоих, заставляя немного успокоиться. Я понимала, что отчасти не права, но меня уже было не остановить на тот момент, да и Рон не думал отступать, чувствуя свою правоту. — Отношения строятся на доверии и честности, если ты не знала. — Рон, мне жаль! — взмолилась я. — Я должна была тебе сразу сказать всю правду. — Ты действительно изменилась, Гермиона, — с прискорбием сказал тот. — Ты никогда не лгала, всегда была образцом честности и порядочности, я мог идти за тобой куда угодно даже с закрытыми глазами. — А сейчас? — Сейчас я вижу перед собой чужого человека. Я быстро стерла слезу, скатившуюся по щеке, и опустила взгляд. Неужели именно сейчас все разрушится? Просто из-за такой мелочи. Возможно, если так, если Рон не захочет дальше бороться за нас, то Джордж прав, и это все действительно большая ошибка. — Обещай, что ты больше не солжешь мне. Мое сердце возликовало от подаренного шанса все исправить. Я улыбнулась и подошла к Рону, взяв его за руки. — Обещаю, что больше никогда тебе не солгу. — И пообещай, что оставишь Джорджа. — Этого я сделать не могу, — честно призналась я, и парень неуверенно кивнул. — Никогда не думал, что он так прочно сможет засесть у тебя в сердце. — Я вздрогнула. — Вы даже друзьями никогда не были. — Горе сближает, и ты это знаешь. Но, Рон, я люблю только тебя, не забывай об этом. Вместо ответа он приблизился ко мне и поцеловал, как и всегда, трепетно и нежно, словно я могла испариться в ту же секунду или его прикосновения могли причинить мне боль. На пол полетели остатки одежды, и в считанные секунды я ощутила мягкость простыней и тяжесть тела Рона, который ласково покрывал каждый участок моего тела поцелуями, заставляя меня на некоторое время забыть о Джордже, о нашем странном вечере, которым я отказалась поделиться с ним. И в момент, когда тугой узел внизу живота стал стремительно распускаться, подобно какому-то цветку, я посмотрела в небесные глаза своего жениха, но отчетливо видела цвет на несколько тонов светлее. Отвернувшись к стене, мне хотелось заплакать от ужаса и неприятного ощущения мысленной и совершенно случайной измены. В голове прочно застыл взгляд светло-голубых глаз, смотрящих прямо в душу, и даже глубже, будто читающих меня, как раскрытую на нужной странице книгу. Всю следующую неделю мы с Роном восстанавливали слегка треснувшие отношения, старались больше времени уделять друг другу, а все выходные провели вместе, отправившись загород. Мы сняли небольшой одноэтажный домик на окраине — там, где нас никто не смог бы отыскать, гуляли, разговаривали и как будто заново узнавали друг друга именно со стороны влюбленных, а не друзей, коими мы были очень долго. И постепенно стали забываться глаза, ставшие вдруг такими родными и теплыми; они растворялись в реальности, где я была почти замужней девушкой и по-прежнему честной и порядочной Гермионой Грейнджер. Правда, при воспоминании о мимолетном поцелуе в щеку, кожа в том месте предательски загоралась, словно от ожога. В один из рабочих дней мы с Роном договорились побродить по Косому переулку, заглянуть в различные магазинчики и просто провести время вместе, как и подобает настоящим влюбленным. Я стояла на улице возле импровизированного входа в министерство, ждала Рона и куталась в теплый шарф, пряча лицо от проказливого мороза, щипавшего меня за щеки и нос. Яркое зимнее солнце уже почти опустилось за горизонт, оставляя лишь яркие полосы на темнеющим небосводе, что напоминало о его присутствии в этом дне. — Привет, — послышался знакомый голос, и я обернулась. — Джордж? — удивилась я. — Какая неожиданность! Что ты тут делаешь? — Да так, гулял, вот увидел тебя и решил поздороваться, — неубедительно говорил он. Я скептически посмотрела на него и улыбнулась. — А если честно? — Черт, твое неумение врать, похоже, заразно. — Он усмехнулся. — На самом деле, я позволил себе вольность. — Я не понимаю, о чем ты. — Мне захотелось увидеться с тобой, и я решил тебя встретить после работы, предложить посидеть где-нибудь. Я прикусила губу, имея смешанные чувства: с одной стороны, я была рада и даже хотела провести с ним время, пообщаться, узнать, как он, все ли в порядке, ведь после ссоры с Роном я не решалась даже заговорить о Джордже в его присутствии, а с другой, я только-только стала возвращаться к привычному ритму жизни, где нет места спонтанности и необузданности, которую вселял в меня Джордж. — Я бы с радостью, но… Но договорить я не успела, так как очень не кстати появился Рон, улыбка на лице которого моментально померкла при виде собственного брата. А мне оставалось лишь нервно покусывать обветренные губы и молиться, чтобы все обошлось. — А ты тут что делаешь? — нахмурившись, спросил он. Джордж только открыл рот, чтобы ответить, но я тут же его перебила. — Проходил мимо и наткнулся на меня. — Я нервно улыбнулась, а затем обратилась к Джорджу: — А мы с Роном хотели прогуляться, так что до встречи, как-нибудь увидимся. — О, Гарри! — воскликнул Рон, окликая друга. — Гермиона, я сейчас… Я кивнула и повернулась к Джорджу, который насмешливо смотрел на меня и ухмылялся, а я же чувствовала, как краснею, но, слава Мерлину, румяные щеки можно списать на сильный мороз. — Думаю, скоро мне придется прятаться в шкаф или под кровать, — шепнул мне он, подмигнул и пошел вперед — в неизвестном мне направлении. Я же была готова провалиться сквозь землю от стыда и крайне двусмысленной реплики, брошенной им как бы невзначай. — Ну что, идем? — спросил Рон, и я кивнула, беря его под руку. К этой теме мы не возвращались, но я чувствовала так и исходящий от Рона негатив, который грозился вылиться в приступ скептицизма и очередную ссору, которую мне хотелось сейчас переживать меньше всего на свете. Когда стало совсем холодно, а все магазины, кроме «Вредилок» обойдены, мы забрели в уютное кафе, где заказали по чашке чая, от которого даже я не отказалась. Я грела руки о кружку, а Рон жадно глотал содержимое, заедая его шоколадным пирожным. — Конец января выдался суровым, — непринужденно начала я. — Скорее бы уже весна. — Кстати, давай определимся с датой свадьбы, — внезапно выдал Рон. Я очень сомневаюсь, что эта тема была именно «кстати», но спорить не стала, немного удивляясь собственному мысленному сарказму. — Можно в августе… — Да ну, так долго ждать! -… когда спадет жара, — стиснув зубы, закончила я. — Если ты так боишься жары, то можно в мае! — Нет! — испуганно выдала я, а потом исправилась: — Давай лучше в июне, я не люблю май, он ассоциируется с войной. — Ладно. — Он пожал плечами. — Как насчет пятого июня? — Я поморщилась. — Это день рождения Малфоя, насколько я знаю. — Вот ты странная! — возмутился рыжий. — Откуда ты такие вещи знаешь? — Хорошая память. — На ерунду всякую, — буркнул он. — У меня она на все распространяется, — слегка раздраженно ответила я. — В Норе или ты хочешь где-нибудь в другом месте? — Думаю, что в Норе. — А куда ты хочешь отправиться в свадебное путешествие? — не унимался парень. — Рон, я не знаю, еще не думала! — взорвалась я, но, успокоившись, добавила: — У меня было столько забот, что я просто не могла найти время, чтобы все тщательно обдумать. — Мама уже странно смотрит, когда я отвечаю, что мы понятия не имеем, как будем жениться. — Еще куча времени, мы все успеем решить! — Удивительно, ты никогда раньше не откладывала ничего в долгий ящик, — изумился Рон. — Просто сейчас много других проблем, которые не терпят отлагательств. — Почему тебя так раздражают разговоры о свадьбе? — спросил Рон, сузив глаза. Меня пробила крупная дрожь. — Я просто немного боюсь. — А что тут страшного? — удивился парень. — Ничего же не изменится в наших отношениях, мы их просто узаконим. — Да, ты прав. Ничего не изменится. — Я слабо улыбнулась. — Пойдем домой? Тем временем неумолимо приближался нелепый праздник, который я любила меньше всего — день Святого Валентина. Всюду снуют влюбленные с глупыми улыбками, все витрины магазинов увешены красными шариками, сердечками и прочей милой ерундой, которая так нравится всем девушкам. В воздухе так и витает дурацкий аромат дешевой любви для позеров. Показуха, да и только. И все же мы с Роном, как типичная влюбленная пара, собирались провести этот день вместе, но неожиданно (для кого неожиданно, а для кого в порядке вещей) моего будущего супруга завербовали на весь день, а, возможно, и ночь. Но не скажу, что я была расстроена таким стечением обстоятельств, но все-таки хотелось провести время вдвоем. Я брела по Косому переулку в поисках пристанища, которое отыскалось в чудесном книжном магазине, в который я непременно вошла. Здесь все было по-прежнему: без всяких глупых украшений и атмосферы любви. В помещении пахло старыми и новыми книгами, и стояла невероятная тишина, которая ласкала мой уставший слух. Я проходила мимо полок и стеллажей с фолиантами, проводила кончиками пальцев по корешкам и улыбалась, наслаждаясь покоем. Выйдя из магазина, я тут же поскользнулась на скользких и мерзлых ступенях, подлетела на несколько метров над землей, и уже приготовилась к ушибу, а то и перелому, но меня за талию ухватили сильные руки и прижали к теплому телу. Оправившись от шока, я подняла испуганный взгляд на своего спасителя и ужаснулась, узнав уже знакомые светлые глаза, которые давно не дают мне покоя. — У тебя всегда были проблемы с координацией, — заметил он, и я смутилась. — Но зато с грацией все в порядке: так красиво падать получается только у тебя. Джордж издал сдавленный смешок, а я нелепо ударила его ладошкой по плечу, но все же улыбнулась, радуясь, что он так вовремя подоспел, избавив меня от совсем ненужных травм. — Ты не ушиблась? — заботливо поинтересовался он. — Нет, все в порядке. — Я смущенно отстранилась. — Спасибо. — Что ты здесь делаешь одна в… — Он посмотрел на часы, — восемь часов вечера? — Коротаю время. — Я тяжело вздохнула. — Но ведь это же день влюбленных! Вы с Роном должны сидеть в своем гнездышке, укрывшись одним пледом, потягивать чай и целоваться каждые три минуты, — издевался Джордж. Я изогнула бровь. — Это даже не смешно. — Он широко улыбнулся. — А, по-моему, весело. Так, где Рон? — А как ты думаешь? — с сарказмом спросила я. — Изменяет тебе с работой, ничего необычного. — Все планы летят к чертям, — буркнула я. — Я, конечно, не Рон, но могу предложить свое общество, чтобы ты не чувствовала себя одиноко. — Я вздрогнула, предчувствуя, что предложение это заведомо плохое. — У меня есть бутылка хорошего итальянского вина и шоколадный торт. Соглашайся. — Ты меня покорил шоколадным тортом, — хохотнула я. — Что ж, пойдем, хуже все равно не будет. — Сочту за комплимент. Я взяла его под руку, и мы мелкими шагами, как месяц назад, шли до «Вредилок» в полной тишине. Затея провести вместе этот день уже не казалась мне такой хорошей: а вдруг нам не о чем будет поговорить? И тогда придется весь вечер находиться в ожидании его завершения, пребывая в неловком молчании. Поначалу молчание действительно было неловким, но после пары бокалов по-настоящему вкусного красного вина и кусочка прекрасного торта разговор пошел на лад. Мы говорили обо всем: начиная от книг и заканчивая общими воспоминаниями о Хогвартсе. О последнем, в основном, говорила только я и старалась как можно аккуратнее обходить темы, связанные с Фредом. — Хорошо, что вы не отказались от идеи создания магазина, — начала я. — А ведь подумать только! Я вас так гоняла с изобретениями. — Грейнджер, ты не помеха ни разу, так что твоя идея была просто обречена на провал изначально, — усмехнулся он. — Просто у меня не было столько времени, чтобы взяться за это дело основательно, — уязвлено ответила я. — Просто признай свое позорное поражение. — И на вас с Фредом нашлась бы управа! — вознегодовала я, а затем затихла. Джордж как-то вздрогнул при упоминании имени брата, а я молчала и ждала хоть какой-либо реакции. Через несколько секунд он улыбнулся и с толикой грусти посмотрел мне в глаза. — Хватит бояться называть его имя вслух, в конце концов, он же не Волан-де-Морт, — попытался пошутить парень. — Как ты, Джордж? — задала волнующий вопрос я. — Лучше, чем осенью, — уклончиво ответил он. — Анджелина снова пыталась поговорить. — И что вы решили? — Что нам лучше не общаться какое-то время вовсе. — Какое-то время? — возмутилась я. — Джордж, она поступила бесчестно, а ты собираешься вот так просто это оставить? — Ей тоже нелегко. — В его голосе послышались стальные нотки. — Мы всегда были друзьями, и из-за какой-то ерунды я не собираюсь обижаться на нее всю жизнь. Возможно, Джордж был прав. Стоит только поставить себя на его место, и приходит понимание. Я бы тоже простила Рона. Со временем, конечно. — Дружба есть дружба, и никогда нельзя портить и смешивать ее с любовью, — философски изрекла я, запивая сказанное вином. — А ты почему-то путаешь. — Джордж, не надо. — Я тебя слушал все это время, так теперь и ты послушай меня. Я устало вздохнула. — Вы заигрались в любовь. На войне нужно было во что-то верить, любовь была необходима как никогда. Но война закончилась, а непонятная привычка осталась. Неужели у тебя в голове ни разу не возникало мысли, что так не должно быть? Неужели ты не думала, что вы с Роном парадоксально разные, что даже страшно представить? Никогда в это не поверю, потому что ты умная девушка, но упрямая. Я молчала, думая, стоит ли с ним откровенничать, стоит ли говорить, что в моей голове неоднократно возникали такие вопросы, что порой я ловлю себя на мысли, что думаю о Джордже непозволительно много, что мы с Роном действительно невероятно разные? — Было пару раз, — уклонилась я. — Но это ничего не значит. Я люблю его, мне с ним комфортно. — Вот оно! — выкрикнул Джордж, отчего я даже подпрыгнула на месте. — Дело в комфорте! Тебе с ним удобно, ты привыкла к нему, знаешь его, как облупленного, и боишься шагнуть вперед одна, отдаваясь кому-то другому без остатка. Мне не хотелось, чтобы Джордж был прав. Мне не хотелось, чтобы он забивал мне этим голову. Мне лишь хотелось покоя и стабильности, которые дарит мне Рон. — А что тогда такое любовь, если не комфорт, привычка, привязанность и спокойствие? — спросила я. — Я… не знаю. — Он почесал рыжую макушку. — Но точно не то, что у вас. Это что-то сильное, разрушительное и головокружительное. — Те, что ты описываешь — это слепые чувства, лишенные света разума, они скоротечны и фатальны и ничего после себя не оставляют кроме разрухи, хаоса и ощущения бесцельности жизни. — В любви разум отключается. Всегда, Гермиона. Но кто сказал, что эти чувства пройдут? — Тогда это больше похоже на одержимость. — Я усмехнулась. — Почему ты все время убираешь волосы? — резко перевел тему он. Я даже чуть не подавилась от неожиданности. — Что? — Ты всегда закалываешь волосы. Зачем? — Мне так больше нравится, — немного ошарашено ответила я. — Они не лезут в лицо, не так сильно путаются и… Что ты делаешь? Но мой вопрос растворился в воздухе. Джордж одним движением вытащил заколку из моих волос, освобождая густые локоны из плена. Те благодарно рассыпались по спине и плечами, а он провел рукой по всей их длине: от корней и до кончиков, вызвав мурашки на коже. Я не очень люблю, когда прикасаются к моим волосам, никогда не любила, но Джордж это делал так бережно, что мне не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Он в очередной раз пропустил пряди между пальцев, а затем коснулся моей щеки и провел большим пальцем по нижней губе, отчего мои зрачки расширились, а дыхание сбилось. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, и на миг мне показалось, что он меня сейчас поцелует, и я даже хотела, чтобы он это сделал, но наваждение прошло так же стремительно, как и явилось. Джордж часто заморгал и отстранился, а я продолжала сидеть не шевелясь, стараясь прогнать туман в голове. — Кажется, вино закончилось… — Он потряс пустой бутылкой из темного стекла. — Думаю, мне пора, — выпалила я и подорвалась с места, как можно скорее надевая на себя пальто и шарф. — Я тебя провожу. — Нет, не нужно. Я сразу же аппарирую. Спасибо за компанию, увидимся как-нибудь. Я нервно улыбнулась и выскочила из помещения, как ошпаренная, оставив Джорджа в недоумении и одиночестве. Не заботясь о том, что пальто не застегнуто, а шарф полуразвязан, я брела по улице и пыталась остыть. Мысли путались в голове, не давая мне возможности думать ни о чем другом, кроме как о Джордже. Что он со мной делает? Зачем он это делает? И как это предотвратить? Есть только один выход: сократить или вообще прекратить наше общение, но разве это возможно? Вернулась я поздно и поблагодарила Всевышнего за то, что Рон все еще был на работе, и мне не придется объяснять ему свое состояние и чем оно вызвано, так как сама еще не знала, что мне делать дальше. Утром я застала Рона на кухне с чашкой чая и крайне угрюмым выражением лица, что, скорее всего, вызвано недосыпом и усталостью. — Доброе утро. — Я улыбнулась и поцеловала его в макушку. — Завтракать будешь? — Нет, я не голоден, — ответил он, зевая. — Как вчера день провела? Я замерла с чашкой в руке, не зная, сказать правду или солгать. — Я виделась с Джорджем. — Опять? — изумился он. — Слушай, мы встретились случайно, он предложил мне свою компанию — пожалел, наверное. — При чем тут жалость? — Рон нахмурился. — Потому что я выглядела расстроено. Я обещала Рону не лгать, и, если говорить откровенно, я сказала правду, ведь действительно была расстроена и удручена своим вынужденным одиночеством и полным крахом всех планов. — Знаешь, Гермиона, я считаю, что ты сделала все, что могла. Ты помогла Джорджу ожить, он улыбается, изобретает и больше не страдает. Хватит, отпусти его. Он больше не нуждается в тебе. Слова Рона резали слух и причиняли какую-то странную и неведомую мне боль, которая эхом отдавалась в сердце и разливалась по телу, словно наркотическая ломка. Но вместе с тем я понимала, что он говорит неправду: если бы Джордж не нуждался во мне, то не искал бы встреч. Мерлин, с каких пор это так сильно меня волнует? — Я не понимаю тебя, все же хорошо! — Я цеплялась за последние тонкие ниточки, которые вот-вот грозились порваться. — Потому что это уже ненормально! — объяснял рыжий. — Неужели ты не понимаешь, что он положил на тебя глаз? — Рон, это даже смешно! — Я горько усмехнулась, хотя понимала, что он чертовски прав. — Я никак не могу заинтересовать такого парня, как Джордж. — А он тебя? — вдруг спросил парень, пронзительно взглянув мне в глаза. — Так, все, с меня хватит. — Я кинула на стул полотенце, которым вытирала мокрую чашку и направилась в комнату, но Рон ухватил меня за запястье. Я знала, что злюсь не на Рона, и убегаю тоже не потому, что мне стали обидны его слова. Я злюсь на себя и на свой неуместный интерес к его старшему брату. Мне противно от собственной изворотливости и бесчестия, противно то, что я могу причинить боль человеку, который любит меня, и которого люблю я, несмотря ни на что. — Почему ты, черт возьми, обвиняешь меня в эгоизме, когда сама в нем тонешь? — взорвался Рон. — О чем ты? — дрожащим голосом спросила я. — Я всячески стараюсь проводить с тобой больше времени, снижаю количество работы до минимума, пытаюсь придумать, как организовать нашу свадьбу, слушаю твои впечатления об очередной скучной книге, которая тебя, несомненно, заинтересовала, вежливо поддерживаю беседу, даже когда мне скучно. Почему я переступаю через себя ради тебя, ради нас, а ты не можешь выполнить одну мою просьбу? — Я всхлипнула и опустила взгляд в пол. — Ты сделала невозможное, и мы все тебе бесконечно благодарны, но позволь уже Джорджу жить своей жизнью, а сама живи своей. Или, Богом клянусь, я пойду к нему и буду говорить об этом уже с ним, потому что я хочу, чтобы моя девушка ко мне вернулась. Рон смотрел на меня с такой невыносимой нежностью и застывшей решимостью, что хотелось просто выстрелить себе в висок. Я взглянула на него, вытерла остатки слез и улыбнулась. Я сделаю это ради него — я покончу с Джорджем. Рон прав: пора отпустить его физически и мысленно, забыть обо всем и видеться только на праздниках и семейных ужинах. Так будет правильно. — Прости меня. — Я крепко обняла парня за шею и снова всхлипнула, а когда почувствовала крепкие объятия, разревелась окончательно. — Это лишь непростой жизненный этап, и мы с ним справимся. Справимся же? — Он отстранился и посмотрел в мои заплаканные и покрасневшие глаза. Я чуть сильнее прижалась к нему и уткнулась носом в шею. Когда не можешь солгать на поставленный вопрос, просто деликатно промолчи. Рон лишь гладил меня по волосам, а я жмурилась, отгоняя наваждение, вызванное воспоминаниями. Но прикосновения моего будущего супруга были не такими волнующими и не заставили дрожать, а тепло от касаний не разливалось от макушки и до кончиков пальцев ног. До боли прикусив губу, я пообещала самой себе, что обязательно все исправлю. Совсем скоро меня ожидает искупление, которое я должна вынести с достоинством.