Картина маслом

В доме воцарилось молчание. Оргнар был серьезней, чем обычно. Все время казалось, что он о чем-то думает, и я не стремилась идти с ним на контакт. Впервые я действительно боялась. Боялась отвлекать его от размышлений, но еще больше боялась тех мыслей, что у него в голове. Если бы он не был так обеспокоен тем, что произошло, я бы тоже не придавала этому большого значения. Но сейчас… Я стала всерьез опасаться за наши жизни. «Просто отобрать он у меня его не может. По документам Оргнар мой. Убивать меня ради этого – глупо и невыгодно. Разве что он откупится от судьи. Хотя я еще ни разу не слышала о подобных случаях. Нет, о плохом думать не будем. Но что тогда? Быть может он хочет спровоцировать Оргнара на драку или даже убийство? Интересно, а могут меня лишить прав на его обладание? Зря я, наверное, сняла ошейник». На следующий день, то есть в субботу, пока дядюшка Леон развлекал Оргнара, мы с Жаклин съездили на примерку ее свадебного платья, а потом пробежались по магазинам и купили платье для меня. Оно запало мне в душу, как только я его увидела. Плотные чашечки с драпировкой, многослойная юбка чуть ниже колена, атласная лента на поясе декорирована объемными цветами, и все это из полупрозрачного шифона голубого цвета с мягкой подкладкой. Подруга долго возмущалась, ибо ей оно тоже понравилось, а брать два одинаковых платья она не захотела. Но отговаривать меня не стала. - Все-таки твоя личная жизнь важнее какого-то там платья, - без тени злобы сказала она. Портить ей настроение перед примеркой мне не хотелось, поэтому о том, что случилось в пятницу, я рассказала на обратном пути. - Что вы теперь делать-то будете? – каким-то отстраненным голосом медленно произнесла она. - Не знаю. А что мы можем сделать? К страже не с чем обратиться. Я вот думала переехать… - Куда? – Она посмотрела на меня, не веря, что я это сказала. - Да какая разница? Это все равно дорого, да и не смогу я покинуть этот дом. - А он что думает по этому поводу? – спросила она, имея в виду Оргнара. - Не знаю, - тихо и печально ответила я. – Мы об этом не говорили. Да и вообще мало теперь общаемся. Точнее будет сказать – вообще не общаемся, за редкими исключениями. - Не переживай. – Она обняла меня рукой за плечо. – Ты не одна. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я улыбнулась подруге и тоже обняла ее, чтобы показать, что ее слова меня ободрили, хотя это было не так. Я взяла с Оргнара слово, что он не будет применять физическую силу по отношению к людям. - Я боюсь, - пояснила свою просьбу я, - что он попробует тебя спровоцировать. Он согласился со мной и пообещал держать себя в руках. А когда мы с Жаклин вернулись из магазинов к ней домой, сообщила, что я буду находиться у нее в гостях, пока он будет охотиться. Это рушило мои планы, но я не сильно расстроилась. Безопасность сейчас превыше всего, а надеть красивое платье я могу и у подруги. Неделя прошла быстро и на удивление спокойно. К нам заглядывала лишь Жаклин, чтобы убедится, что с нами все в порядке. К пятнице пленник на картине был завершен, и с этого момента Оргнар был относительно свободен до тех пор, пока я не закончу остальное. Вечером того же дня нас посетил дядюшка Леон. - Сбор завтра в девять утра возле нашего дома. Ты же знаешь, как бабы долго собираются, - он кивнул в мою сторону, - а мы никого не ждем. Так что я предлагаю вам переночевать у нас. Моего мнения никто не спросил. Дядюшке Леону было достаточно того, что Оргнар одобрил. Да я и не возражала. Правда мне не дали собраться, так что платье так и осталось висеть у меня в шкафу. Но это даже было к лучшему, меньше шансов на то, что сюрприз будет раскрыт раньше времени. А завтра у меня будет весь день, чтобы забрать его. Дядюшка Леон предложил положить нас в гостиной. Я скрыла свое ликование и восторг за слегка удивленным и озадаченным лицом, но подруга настояла на том, чтобы я ночевала в ее комнате. Пришлось строить из себя невинную овечку и соглашаться с ней. - Я тебя не пойму, то ты грозишься ему все рассказать, то не даешь нам уединиться. Мы лежали на кровати и разглядывали потолок. У него был необычный рисунок для дерева. Каждый раз, когда я остаюсь у нее с ночевкой, мы ищем на нем разные образы. И не смотря на то, что потолок не меняется, мы постоянно находим что-то новое. - Неправда, вы и так дома постоянно одни. - Ты поняла, о чем я. Спим мы в разных комнатах. - Ничего не знаю, - возмутилась она. - Только не на нашем диване! И потом, нельзя отношения начинать с этого, - она сделала акцент на последнем слове, выделяя его как ключевое. - Ой, ну вы посмотрите, кто мне это говорит. Не вы ли, миледи, развратили нашего паиньку Вила? - Ты не путай землю с небом, - обиженно произнесла подруга и отвернулась от меня на бок, захватив при этом с собой большую часть одеяла. – У нас любовь, причем взаимная. А вот когда он тебя полюбит, я вам хоть свою кровать уступлю. - Тебя никто за язык не тянул, - усмехнулась я и дернула одеяло обратно. - Это война, - угрожающе произнесла она, медленно поворачиваясь ко мне. На настоящую войну это, конечно же, не походило, но в ход пошли даже подушки. Это было весело и могло продолжаться еще очень долго, если бы из-за стены не послышалась ругань отца Жаклин. Тихо хихикая, мы кинули подушки на место и упали на них. Проснулась я от какого-то шума на улице. Он был похож на голоса оживленно болтающих о чем-то людей. Я глянула на часы. «Двенадцать минут десятого. – До меня не сразу дошло, что это значит. – Вот, черт! Все проспали!» - Вставай! – Я вскочила с кровати, стащила с подруги одеяло и бросилась одеваться. Она пробубнила мне в ответ что-то неразборчивое, нащупала на другом конце кровати край одеяла и укрылась им с головой. – Ну, соня! И как ты на работу встаешь? Оргнар стоял возле дверей, дожидаясь, пока тетушка Роза соберет своего мужа. Дядюшка Леон торопил ее, сетовал на нехватку времени и норовил все переделать по-своему. Я не стала лезть к ним с вопросом, почему меня никто не разбудил, и сразу направилась к варвару. - Как спалось? – Я не знала с чего начать, и что вообще хочу ему сказать, поэтому начала с самого банального. - Жарко немного, а в целом неплохо. - Волнуешься? - Нет. – Он удивленно вскинул бровь. – А должен? - Ну не знаю. – Я пожала плечами. – Мне не доводилось бывать на охоте. - А хочется? - Ты что, - я удивленно посмотрела на него, - предлагаешь мне поехать с вами? - Нет, не сейчас. Но, если хочешь, можем потом поохотиться вместе. На зайцев, например. - Нет, спасибо. Я зверушек люблю и вряд ли смогу на них охотиться. - Ну как знаешь. – Он ухмыльнулся и перевел взгляд на дядюшку Леона, который торопился к нам, натягивая на плечи рюкзак. - Ох уж эти бабы, - ворчал он, натягивая сапоги. – Им лишь бы было красиво и аккуратно, даже там, где это даром не надо. Когда я только познакомилась с Жаклин и ее родителями, я было сильно возмущена отношением дядюшки Леона к женщинам. Но со временем поняла, что такой брезгливый и надменный он только на словах, и теперь не обращаю на его тон и слова внимания. Как и другие две женщины, живущие с ним. - Ну, все. – Отец этого семейства поцеловал жену на прощание и дал жест варвару. – Отправляемся, - с этими словами он открыл дверь и вышел к друзьям, собравшимся во дворе. - Будь осторожнее. – Я еле сдерживала себя, чтобы не бросится к Оргнару. Почему-то осознание того, что мы прощаемся, пусть и ненадолго, пришло только сейчас. Он положил руку мне на плечо, посмотрел в глаза и через секунду произнес: - Ты тоже. Я еще долго стояла и смотрела им вслед, даже когда их повозки скрылись из виду. И лишь когда тетушка Роза попросила о помощи, вернулась в дом. И ей не столько требовалась помощь, сколько она хотела занять меня, чтобы отвлечь от расставания. Ближе к полудню проснулась Жаклин и забрала меня к себе в комнату. Мне вымыли голову и накрутили бигуди. - И когда это все снимать? – Я рассматривала себя в зеркале. Как же ужасно и смешно я сейчас выглядела. - Ночь поспи так, чтобы не испортить, а завтра утром снимем. – Подруга убирала все на место. - Как завтра утром? – Я оторвалась от лицезрения себя в зеркале и перевела взгляд на нее. - Мне же надо за платьем сбегать! А как я побегу вот с этим на голове? Может, ты сходишь? - А что тебе мешает завтра его забрать? Они же после обеда приедут. Встанешь пораньше и сбегаешь. - Как ты думаешь, - спросила я после нескольких минут молчания, - он догадается обо всем? Подруга рассмеялась. - Да все обо всем догадаются, если уже не догадались. Ты не переживай. Мы же этого и хотим, верно? И потом, - она усадила меня рядом с собой на кровать, - очень часто бывает так, что мужчины тоже боятся признаться в своих чувствах. - Ты думаешь, - я с надеждой глянула на нее, - что это наш случай? - Без понятия. – Она пожала плечами. – Может и нет. «Утешила, так утешила, ничего не скажешь…» Ночью я долго не могла уснуть. Все переживала, как он там? Ливень, настойчиво барабанящий в окно, только нагнетал атмосферу. Насколько я знала, зверей специально отлавливают для этого мероприятия, но не знала, каких именно. Мне не давал покоя вопрос: есть ли среди них хищники? Как представлю себе его ночью в лесу, наедине с каким-нибудь кровожадным зверем, страх окутывает с головы до пяток. Ворочаясь с боку на бок, я пару раз разбудила Жаклин. - Спи, - сонно и страдальчески буквально умоляла она. – Чем быстрее ты уснешь, тем быстрее наступит утро, и он вернется. Я согласилась с подругой и, перестав ворочаться, довольно быстро уснула. Тетушка Роза разбудила меня в девять, как я и просила. Я чувствовала себя выспавшейся и бодрой. Стараясь не разбудить Жаклин, я оделась, сняла бигуди и отправилась за платьем. Мелкий дождик еще моросил. Вода собирала всю грязь с улицы в лужи, текла ручьями вдоль обочины и оседала на башмаках незадачливых пешеходов. Например, таких как я. Хлюпая промокшей обувью, я добралась до дома и, совершенно не задумываясь о безопасности, отворила дверь, разулась и поднялась на верх. На мое счастье меня никто тут не караулил, и я спокойно забрала платье, накинула на него непромокаемую ткань, чтобы защитить от непогоды, и поспешила обратно. Ткань оказалась короткая, и низ подола остался незащищен. Но я выкрутилась из ситуации, подвернув его вовнутрь и придерживая рукой. Я размышляла над тем, какова будет реакция Оргнара, когда он увидит меня в этом платье. Я настолько погрузилась в размышления, что совсем не смотрела под ноги и наступила в лужу, перебегая дорогу. И как назло она скрывала довольно глубокую яму. Мое лицо встретилось с мокрым асфальтом. Быстро сев на колени, я стала вытирать с него воду, чтобы открыть глаза. Намокло все, включая платье, на которое я приземлилась. Его бы не спасла никакая тряпочка. Я поднялась на ноги и пошла дальше. Молча и быстро. Отчасти было обидно, но в основном я была зла. И с каждым шагом эта злость нарастала. Ведь я догадывалась, что все так и кончится, но отмахнулась тогда от такой мысли. Возможно, я бы расплакалась, если бы не это жгучее желание ударить что-нибудь или на кого-нибудь накричать. Рывком распахнув дверь и войдя в дом, я с грохотом ее захлопнула. На шум выскочила тетушка Роза. - Господи, Мел, солнышко, что случилось? – Она подбежала ко мне. Понимая, что ударить нечего, а на нее кричать я не могла, обида стала побеждать злость. Я бросила платье, села у стенки и разревелась, закрыв грязное лицо не менее грязными руками. - Не расстраивайся, милая, отстираем мы твое платье, будет как новое! – Она подняла его и осмотрела, оценивая объем работы. - Оно и так новое! – Я таки стукнула кулаком по полу, но легче мне от этого не стало. – Не успеет оно высохнуть до их возвращения! И смысл было вчера все это накручивать? – Я подняла за кончик свои грязные мокрые патлы, и поняв, что прическа безнадежно испорчена, брезгливо отбросила их и снова уткнулась в колени, закрывшись руками. - Так вот оно в чем дело. – Женщина присела рядом со мной на тумбочку для обуви. – Но это же не беда. Припасешь это платье на более подходящий случай, а сегодня возьмешь что-нибудь у Жаклин. А волосы у тебя неплохо вьются, когда высыхают. Только вымыть их надо как можно скорее, а то точно не успеешь к их приезду. Да, и разбуди нашу соню, ей уже пора вставать. – Она удалилась вместе с платьем, а я, успокоившись, поспешила сделать, как мне посоветовали. К обеду мы сидели за столом на кухне и ждали наших мужчин. Но их все не было и не было. - Обычно они не задерживаются. – Мы с Жаклин стояли на крыльце и высматривали, не едет ли кто. - Может, завалились в какую-нибудь таверну? - Нет, папа в любом случае сначала заходит домой. Жаклин теребила подол платья, сидя на ступеньке, а я наматывала круги по воображаемой траектории. Прошло около часа, но никто так и не приехал. Теперь мы паниковали. Тетушка Роза собралась отправиться к стражникам. Она уже оделась, как с улицы послышались знакомые голоса, и через несколько секунд дверь распахнулась, и в нее ввалились довольные дядюшка Леон в обнимку с Оргнаром. - Заждались? – не переставая улыбаться, спросил отец Жаклин. - Где вы пропадали? – озвучила нашу общую мысль тетушка Роза. - За столом расскажу. – Он пошел на кухню мимо нас. - О, Мел, здорово выглядишь! Правда, Оргнар? - Да, - Оргнар тоже остановился возле нас, осматривая меня с ног до головы, - красиво. Я засмущалась, отвернулась и краем глаза заметила довольную улыбку тетушки Розы. Она же спасла меня от смущения и чужих глаз, утащив на кухню накрывать на стол. Когда все расселись, дядюшка Леон стукнул кулаком по столу да так внезапно, что мы от неожиданности подпрыгнули на стульях. - Начнем с того, что мы выиграли. И все благодаря Оргнару. – Услышав свое имя, варвар довольно улыбнулся. – Продолжим тем, что опоздали мы тоже благодаря ему. - Они вместе рассмеялись, и дядюшка Леон продолжил: – До рассвета, значит, оставалось около часа. У нас было два кабанчика, четыре лисички и здоровенный лось. Тащим мы все это к месту сбора, а я смотрю Оргнару в глаза и вижу, что ему все мало. Даже не по себе в тот момент стало. – От таких слов Оргнар заулыбался шире прежнего. – Остановились мы, значит, передохнуть. Отдохнули, сверились с картой, собираемся идти дальше, глядим: арбалет валяется, а его нет. Кричим, зовем - тишина. Ну, мы с Берном мужиков оставили сторожить, а сами пошли его искать. И ведь следов никаких не оставил, как сквозь землю провалился. Мы побродили, побродили и вернулись. Ну все, думаю, Мел меня убьет. – Все восприняли это как шутку и посмеялись. Все, кроме меня, ибо это скорее было правдой, чем шуткой. - Надо было двигать к лагерю, собирать поисковый отряд. Дотащили туши до лагеря, там уже остальные команды собрались. Быстренько так прикинули – мы на втором месте. И то потому, что эти гады зайцев наловили. Они очков-то стоят мало, но их – тьма! Где они столько нашли? Не иначе как с собой привезли… Но с объявлением победителей повременили, все ж таки надо было его искать. Мы два часа бродили по лесу и все безрезультатно. Солнце уже встало. Я думаю: «Надо вернуться, вдруг нашли?!» Только собираюсь разворачиваться, как слышу впереди, за большим кустарником, кто-то сучьями хрустит. Я замер, подал жест мужикам, они тоже приготовились. Куст затрясся и нате, пожалуйста! Вываливается из-за него наша бегляночка! Да не просто вываливается, а на плечах огромного медведя тащит. – Судя по тому, что Оргнар захохотал, наши удивленные лица выглядели очень смешно. Только сейчас я поняла, насколько опасно было его туда отпускать. И подумала, как же хорошо, что я это все своими глазами не видела. Иначе не знаю, что бы со мной было. - Мы встали, как вкопанные, не веря своим глазам. Но потом опомнились, помогли ему дотащить животину. И у всех один вопрос: как он его одолел? У медведя только живот вспорот, а так шкура целая. Встреться любой из нас с этим зверем с одним только топором, никто б от него живым не ушел. А на нем ни царапинки! И ведь молчит, гад этакий! Не сознается. – Оргнар рассмеялся во весь голос, но ничего не сказал. – В общем, он произвел такой фурор, что нам, без всяких возражений, отдали первое место, закрыв глаза на всякие нарушения правил. – Дядюшка Леон тяжело вздохнул, давая понять, что он закончил рассказ. Мы были в изумлении. Не знаю, как насчет остальных, а у меня в голове была такая каша из мыслей, что ни одну озвучить было нереально. Промелькнула даже мысль, что он колдун, ибо никто не в состоянии справиться с медведем. Наверное, я бы так и сидела, поглощенная в водоворот своих мыслей, если бы Оргнар не сказал, что нам пора домой, отдыхать. - Ты раньше не носила платья. Почему же сегодня ты в нем? – спросил он, когда мы вышли на улицу. - Это не мое, - тут же оправдалась я, дабы он не подумал, что я для него старалась. – Я просто запачкала одежду, и Жаклин мне одолжила свою. - А у тебя своих нет? - Ты про платья? Нет. – Я нарочно не стала говорить, что купила в выходные одно. – Мне в штанах удобней. Больше возможностей для движений, в то время как юбки сковывают. А что? - Очень жаль. В нем ты мне больше нравишься. – Он сказал это совершенно спокойно, будто в этом не было ничего такого. Возможно, для него и не было, но меня эти слова повергли в шок. Я не знала, как на них реагировать. - Значит, я тебе нравлюсь? – Я постаралась придать своим словам шутливый тон, чтобы скрыть свое волнение. - Леон все время только о тебе и говорил. – Он так же спокойно ушел от ответа, но я не стала на нем настаивать. - Правда? И что же? - Да много чего, - он усмехнулся. – Будь ты его дочерью, я бы подумал, что он тебя сватает. – Он немного помолчал и, хитро покосившись на меня, спросил: - А ты точно не его дочь? - Нет. - Я рассмеялась. – Но я лучшая подруга Жаклин, практически член семьи. В таком поведении дядюшки Леона не было ничего удивительного. По крайней мере, для меня. В какой-то степени мне было его жаль. Жаклин он любит, искренне, порой даже не скрывая это при посторонних, несмотря на свой характер. Но он всегда хотел сына. Первые, и единственные, роды тетушка Роза перенесла очень тяжело, поэтому о втором ребенке не могло быть и речи. Тогда дядюшка Леон понадеялся, что когда дочь выйдет замуж, у него появится сын в лице зятя, о котором он так мечтал. Однако Вильен оказался не тем женихом, которого дядюшка Леон хотел для своей дочери. Наверное, точнее будет сказать: хотел для себя. Противиться свадьбе он не стал, но свое недовольство никогда не скрывал. Но вот Оргнар ему приглянулся сразу. А я и впрямь для них, как вторая дочь, как и Жаклин для моих родителей. И, видимо, дядюшка Леон решил не упускать свой шанс. Но, мне кажется, что слишком уж навязчиво. Как бы они с Жаклин мне все не испортили… Неделя проходила без происшествий. Пока я занималась картиной, Оргнар нашел в кладовке отцовские карты и книги для путешественников и изучал их. Наше общение вернулось в прежнее русло. Похоже, его больше ничего не тревожило, или он делал вид, что спокоен. Но мне было и этого достаточно, я расслабилась и за все это время о Кельсии больше не вспомнила. Но эта тишина и спокойствие были лишь затишьем перед бурей. Пятница началась как обычно. Я была в мастерской после обеда, как вдруг в нашу дверь постучались. Отложив инструменты, я вышла в коридор, но спустившийся с лестницы Оргнар велел вернуться обратно и не выходить. Я вернулась, но дверь до конца не закрыла, чтобы наблюдать в щелку за происходящим. Однако Оргнар вышел на крыльцо и скрылся из виду. Я прислушалась: два незнакомых мужских голоса, о чем-то разговаривают. Это точно не Кельсий. Я глянула в окно, но увидела лишь экипаж, припаркованный у нашего крыльца. Через секунду показались и те мужчины, что приходили. Они сели в экипаж и уехали. Я выбежала в коридор и чуть не налетела на Оргнара. - Кто это был? - Скорняки. - Кто? – Не успела я спросить, как заметила большой сверток чего-то черного. – Что это? - Шкура, - спокойно ответил он. - Шкура? – Я обомлела. – Ты хочешь сказать… Это тот медведь? – Я медленно, но с ужасом, осознавала, что передо мной труп. Часть трупа, коих я до жути боюсь. - Ага. – Он, не обращая внимания на мой испуганный вид, уволок сверток в гостиную, бросил его на пол, отодвинул маленький диванчик и стеклянный столик, которые стояли перед камином, и расстелил шкуру на их месте. – Ну как, нравится? - Ужас. – Я медленно подошла к нему. – Как ты его убил? Он же огромный! – Оргнар усмехнулся. Возможно, воспринял мои слова как похвалу. – Нет, я серьезно, как ты это сделал? - Прости, - он приобнял меня за плечо, - но это передается у нас в роду от отца к сыну, и я не могу тебе сказать. - А может, найдем для него другое место? – Мне все еще было не свыкнуться с мыслью, что у меня в гостиной труп, пусть и не целый. «Например, в кладовке, в самом дальнем и темном углу?!» - Нет, я уже все решил, - по-хозяйски ответил он, гордо глядя на свой трофей. – Кстати, а ты разжигаешь камин? - Да, но чаще зимой или под настроение. - Тогда предлагаю создать сегодня такое настроение. Дрова есть? - На заднем дворе, под навесом, - машинально ответила я. - Отлично. – Он аккуратно похлопал меня по плечу. – А ты пока спрячь гостинец. – С этими словами он быстро удалился. - Какой гостинец? – крикнула я ему вслед, но в ответ услышала только захлопнувшуюся дверь. – Какой гостинец? – спросила я уже у себя и вышла в коридор. Гостинец сразу бросился мне в глаза. Возле кухонной двери стояли три бутылки, похожие на винные. «И правда, винные». Я крутила в руках продолговатую зеленую бутылку из толстого темного стекла. Сама емкость мне нравилась, а вот ее содержимое не очень. За всю жизнь ни капли алкоголя в рот не взяла. В детстве хотела попробовать, да родители не разрешали, а когда выросла – сама расхотела. Теперь я рьяный трезвенник, и максимум, что могу, так это понюхать. - Откуда это? – спросила я у ввалившегося в дом Оргнара с дровами под мышкой. - От Леона. Сказали, что безалкогольное, специально для тебя. - Да-а-а? – протянула я, подняв бутылку на уровень глаз. Теперь меня заинтересовало и содержимое. Оргнар бросил дрова в гостиной, вернулся и вырвал бутылку у меня из рук. - Ну-у-у! – Я потянулась руками за отнятой игрушкой. - Это на вечер. – Он отодвинул мои руки, забрал остальные бутылки и унес их на кухню. - Как на вечер? Мне что, еще до вечера ждать придется? – шутливо возмущалась я, следуя за ним. – Я хочу попробовать. Он же пихнул бутылки в холодильник, взял меня под мышку, как дрова, отнес в мастерскую и там поставил на пол. - В восемь часов жду тебя в гостиной, а сейчас – работать. – Он бегло указал на мольберт и хотел уходить. - Это насилие над личностью! – Я снова хотела пойти за ним, но, наткнувшись на суровый взгляд, тут же передумала. – Все, все, я уже работаю. Он довольно ухмыльнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Услышав щелчок замка, я упала на стул, чтобы перевести дух. Его проявление силы кружило мне голову и буквально сводило с ума. Я не смогла нормально работать. Все представляла себе сегодняшний вечер и как он может пройти. «Может, это мой шанс?» - Я начинала жалеть, что вино безалкогольное, а я непьющая. Можно было бы, в случае чего, свалить все на вино. Маленькие часики тихо тикали на столе, а я вышагивала по небольшой комнате туда-сюда. Я побоялась, что в таком состоянии могу испортить рисунок, и поэтому даже не приблизилась к нему. И как всегда бывает в подобных случаях, время тянулось безжалостно медленно. Я уже не знала, чем себя занять. В очередной раз сгребла все инструменты в кучу, перемешала и принялась заново их раскладывать по местам. Когда закончила, снова взглянула на часы и возликовала. Было двадцать минут восьмого. Подождав еще десять минут, я вышла и направилась наверх, по дороге отметив, что Оргнар на кухне. А это значит, что его комната свободна. Поднявшись, я бегом бросилась туда, стараясь сильно не шуметь. Где-то в шкафу должна была остаться мамина юбка, ее-то я и намеревалась найти. Это не заняло много времени. Черная, волнистая, чуть выше колена. Когда-то она была длиннее, но потом износился подол, мама ее укоротила и надевала только дома. Я сжала ее в руке и выглянула за дверь. Оргнар все так же чем-то гремел на кухне. Прошмыгнув в свою комнату, я приняла душ, привела себя в порядок и оделась. Наверх я взяла обтягивающую белую кофточку с коротким рукавом и волнистой окантовкой. Еще раз взглянула в зеркало, поправила волосы, и без пяти минут восемь спустилась вниз. Окна в гостиной были занавешены плотными шторами. Камин, тихо потрескивая, освещал ее теплым светом, создавая уют. Он сидел в одних кожаных штанах, развалившись на диване в пол оборота, с наполненной кружкой в левой руке. Я, стараясь ступать аккуратно и грациозно, медленно прошла к нему и, переступив через шкуру, забралась на диван, подогнув ноги под себя. Он, улыбаясь краешком губ, окинул меня взглядом, отчего мне стало не по себе. Ладошки вспотели мигом, во рту пересохло, а сердце забилось так, что казалось его услышит любой, кто окажется в этой комнате. - Вкусное? – спросила я, дабы разрушить молчание. - Сейчас узнаем. – Он протянул мне свою кружку, а сам взял вторую со столика. - Ты знаешь, на кухне есть такие тоненькие чашки, специально для вина. Бокалы называются. - Сюда больше влезет, - невозмутимо сказал он и отпил из чашки. Я тоже сделала небольшой глоток. На вкус оно оказалось немного кислым и слегка сладким. Довольно приятный и необычный для меня вкус. - Ты же мне сказала, что у тебя нет платьев. – Он считал, что уличил меня во лжи, но я выкрутилась. - Это юбка. - Да какая разница?! - Это не одно и то же, - рассмеявшись, ответила я. Он же промолчал, видимо приняв оправдания. Время шло быстро, а вино пилось медленно. Постепенно я расслабилась и чувствовала себя увереннее, а он, на удивление, стал больше говорить. Порой мне даже не приходилось ни о чем спрашивать. Он сам переходил от темы к теме, рассказывая в основном про Ночь безумной охоты и про то, как охотились у него на родине. За разговором мы и не заметили, как бутылка опустела. Вызвавшись принести новую, я встала и была вынуждена ухватится за диван, ибо голова у меня закружилась. Через несколько секунд это прошло, и я посчитала, что это от того, что я засиделась, и не придала этому значения. Бодро дойдя до кухни, я выбросила старую бутылку, взяла новую и вернулась в гостиную. Стараясь не наступить на медведя, я запрыгнула на диван и отдала бутылку ему. И снова половина этой емкости вылилась в наши стаканы и через какое-то время была выпита. - Ты не подкинешь дров, пока я наливаю? - Он забрал у меня чашку, что бы вновь ее наполнить. - Конечно. – Я соскочила с дивана и, обходя шкуру по краю, приблизилась к камину и кинула в него пару чурок, лежавших рядом. - А ты в курсе, что это ковер и по нему можно ходить? – В его голосе послышались нотки возмущения. - Я просто боюсь, - пробормотала я, виновато понурив голову. - Он же мертвый, чего ты боишься? – недоверчивым тоном спросил он. - Я мертвецов и боюсь, - все так же виновато ответила я. - Ах вон оно что… - каким-то ехидным тоном медленно проговорил он. - Значит, я старался, добывал для тебя эту шкуру… - Для меня? – удивилась я, но он не обратил на это внимания. - … рисковал жизнью, а ты отказываешься ее использовать?! Ну хорошо… - Он остановился возле медведя напротив меня и посмотрел на его морду, которая была обращена к камину. – Боишься, значит, да? Предчувствуя неладное я отступила на пару шагов назад. Он же поднял шкуру и одним резким движением накинул ее на себя. Голова медведя оказалась на его голове, а когтистые лапы он взял себе в руки и поднял их над головой. - Тогда я тебя съем, - рыча произнес он и, переваливаясь с боку на бок, двинулся на меня. - Нет, нет, нет! – Я, хихикая, открестилась руками, но его это не остановило. Я понимала, что все это шутка, но почему-то не хотелось проверять, что будет, когда он до меня дойдет, поэтому я бросилась бежать от него. Он рычал и всячески пытался изобразить медведя, а я, визжа и смеясь одновременно, бегала от него по комнате. Ему это стало надоедать, и он ускорился, стремительно приближаясь ко мне. Сделав очередной круг вокруг дивана, я поняла, что меня это не спасет и бросилась в свою комнату. Но только я успела выбежать из гостиной, как меня нагнали в два счета и прижали к стене, прямо напротив спасительной лестницы. Он тяжело дышал, нависнув надо мной огромной скалой. С его лица не сходила кровожадная улыбка, а руки все сильнее сжимали мое плечи. Он смотрел мне в глаза и будто околдовывал. Я уже не понимала, что происходит, но знала одно: я хочу его и, кажется, это взаимно. Шкура съехала с него и с глухим стуком упала на пол. Это будто послужило ему сигналом. Его лицо становилось все ближе и ближе, горячее дыхание уже приятно обжигало мне кожу. Я закрыла глаза, с нетерпением ожидая прикосновения губ. Но нас нагло прервал настойчивый стук в дверь. Он повернул лицо, отпустил мои плечи и уперся руками в стену. А я будто очнулась ото сна. Стало неловко и очень обидно. - Кто там еще? – рявкнул Оргнар ночному гостю. «Кельсий!» - промелькнуло у меня в голове. Но я сильно заблуждалась. - Мел? – раздался удивленный и неуверенный голос из-за двери. - Бабуля? – Глаза мои чуть на лоб не полезли. Я пролезла под рукой варвара и побежала открывать. Я не ошиблась. На пороге стояла моя бабушка с чемоданом. Это была катастрофа. Сейчас был бы единственный раз, когда я бы больше обрадовалась появлению Кельсия. - Мел, золотце мое. – Она бросилась меня обнимать, но переступив через порог, заметила Оргнара, который был в одних штанах, и ее реакция не заставила себя ждать: лицо бабули вмиг стало удивленным и возмущенным в крайней степени. Она уже хотела вылить на нас тонны негодования, но я успела ее опередить. - Бабуля, успокойся, все в порядке! Это Оргнар – он мой натурщик. Он помогает мне работать. - Я знаю, кто это такой, - гневно выпалила бабушка. – Столкнулась на вокзале с дочерью кузнеца Алвана, - пояснила она свои слова и гневно посмотрела на Оргнара, он, в свою очередь, ответил ей тем же. – Северянин, раб, мужлан. - Оргнар, - я повернулась к нему с обреченным лицом, - знакомься: Валенсия Эрг – моя бабушка. Валенсия Эрг. Бабушка по папиной линии. Гордая, властная женщина. Как и положено такому человеку она считает, что ее мнение – единственно верное, а все несогласные с ней – глупцы неразумные. Единственный, кто может произносить слово "нет" – это, конечно же, она. И не дай Бог вам встать у нее на пути: задавит своей самоуверенностью, "опытом", "мудростью", ну и что там еще у взрослых по списку? А после всю жизнь будет напоминать вам об этом. Я люблю бабулю и знаю, что она меня тоже любит, своей, особенной любовью. Но сейчас ее появление ознаменовало начало огромной катастрофы в масштабах этого дома. - А где ошейник? – Она возмущенно посмотрела на меня, но забыла про свой вопрос и принюхалась. – Ты что, пьяна? - Я? – Ее вопрос вогнал меня в ступор. – Нет. - Ну, это ты безносому будешь рассказывать! От твоего деда никогда так не таращило, как от тебя! Она преувеличивала, конечно же, но я начинала осознавать истинную причину хорошего вечера и милых бесед. Моя расслабленность, порой даже наглость, и его чрезмерная болтливость должны были меня насторожить раньше. Но я свято верила, что вино безалкогольное и никогда бы мне не пришла в голову мысль, что мы напились. Странно, но я чувствовала себя хорошо и вполне адекватно, контролировала свою речь и поведение. Почему-то опьянение мне представлялось совсем по-другому. - Это он тебя напоил? – Она снова перевела свой взор на Оргнара. Он отвечал спокойно, но с самодовольной улыбкой на лице. - Напоил, соблазнил, и если б не вы, еще и трахнул. От такого заявления у нас у обеих одновременно отвисла челюсть. «Чувствую теперь это добром не кончится…» - Мел, - она повернулась ко мне и сказала со всей серьезностью: - Ты должна от него избавиться. - Он сам уйдет, когда мы закончим работу. – На удивление я быстро нашла, что ей ответить. - Нет, ты не поняла, - продолжила она таким же спокойным тоном. – Он должен уйти немедленно. - Не выйдет, - усмехнулся Оргнар. – У нас с ней был уговор, и пока мы его не исполним, хрен вы от меня избавитесь. - Значит так, дубина, я уношу чемодан в свою комнату, и когда спускаюсь – тебя уже и след простыл! - Иначе что? – Он вызывающе поддался вперед. - Иначе я вызову стражу! – невозмутимо отчеканила бабуля. - Не надо стражу! – я попыталась возразить ей. - Мел, чемодан! – Приказала она мне, не сводя взгляд с Оргнара. - Бабуль… - Чемодан! – уже громче прервала она меня. Я послушно взяла чемодан и поплелась за ней, но поняв, что она идет в комнату Оргнара, остановилась. - Бабуль, комната родителей занята, - практически промямлила я, ожидая очередную порцию гнева в свой адрес. - Что? – Она резко обернулась и выхватила чемодан у меня из рук. – И ты отдала комнату своих родителей ему? – Она сделала акцент на последнем слове. Презренно фыркнув, бабуля продолжила восхождение по лестнице. Она только хотела открыть дверь в комнату, как Оргнар ловко влез между ними, загородив собой проход. – Прочь с дороги. - Попробуй заставь! – все также с улыбкой, будто издеваясь, ответил он. - Знай свое место, раб ничтожный! – яростно выкрикнула бабуля, чем переполнила чашу терпения варвара. - Северный народ никогда ни перед кем не преклонял колени и не преклонит! – Он тыкал ей указательным пальцем в грудь, но бабуля стояла не шелохнувшись. От волнения и их криков начинала гудеть голова. Пора было это прекращать, пока они не натворили чего. Зная на собственном опыте, что старушку образумить было нереально, я решила повлиять на варвара. - Оргнар, она права. Я хотела сказать, что в данной ситуации лучше было бы уступить бабуле, ведь она и впрямь может вызвать стражей, а нам лишние проблемы ни к чему. Но сформулировала я это неправильно, о чем тут же пожалела. - Права? – спокойно переспросил он, чем заставил меня осознать, какую глупость я сейчас сказала. Я не успела объяснить ему, что именно я хотела сказать, так как он, оттолкнув бабушку, ушел вниз. Бабуля подняла свой чемоданчик и прошла в комнату. Я, несколько секунд находясь в смятении, решила, что она разберется со всем сама, а мне надо было объяснить все Оргнару. Но не успела я об этом подумать, как он вернулся и, велев мне подержать какую-то бутылку, ушел в комнату. - Растительное масло? – Я крайне удивилась, поняв, что за бутылку мне сунули. Зачем ему могло понадобиться растительное масло? Из комнаты опять послышались возмущения. Оргнар, держа упирающуюся старушку за локоть, вывел ее и буквально затолкал в мою комнату. Только сейчас я заметила у него в руке доску, которую он засунул в ручку двери, чтобы ее невозможно было открыть. Бабуля тут же попыталась это сделать, сопровождая это руганью и угрозами. На что Оргнар рявкнул на нее, да так, что у меня на секунду заложило уши, а бабушка перестала ломиться в дверь. - Спокойной ночи, - прорычал он за дверь и повернулся ко мне и уже тише сказал: - А теперь ты. Я попятилась назад, но особого смысла в этом не было. Он двумя большими шагами покрыл расстояние между нами, отобрал бутылку и втолкнул в свою спальню. - Что я-то сделала? – Я опять попятилась, пока неожиданно не наткнулась на кровать и не упала на нее. - Права, говоришь? – Он швырнул бутылку на подушку и стал расстегивать ремень на штанах. - Нет, ты меня неправильно понял. – Я до последнего не верила в то, что сейчас произойдет, и только сейчас меня охватил страх. Я отодвинулась от него вглубь кровати, потом еще и еще, пока не оказалась на другом ее конце. Он, освободившись от штанов, полез за мной. Я попыталась сбежать, резко развернувшись и намереваясь спрыгнуть с кровати, но он в последний момент поймал меня за ногу и притянул к себе. Я оказалась на животе, под ним. - Значит, раб, говоришь? – Он голенями прижал мои ноги к кровати. Я приподняла голову, чтобы снова попробовать оправдаться, но она тут же была вжата сильной рукой в кровать. Я машинально наклонила ее вниз, чтобы была хоть какая-то возможность дышать. – Молчи! – прошипел он и запустил другую руку мне под юбку. – Я тебе покажу, кто тут раб! - Схватившись ею за трусики, он попытался стащить их вниз, но они шли туго, будто держались и не хотели сползать. Тогда он резко дернул их на себя. На мгновенье ткань врезалась в кожу, но через секунду, предательски треснув, порвалась. Он потянулся правой рукой в сторону, а левая рука сползла на плечи, легла поперек на них и не давала мне подняться. Я повернула голову набок, пытаясь заглянуть за спину и рассмотреть, что он там делает. Где-то в районе моего живота лежала открытая бутылка, масло из нее вытекало на покрывало. Он смазал палец в разрастающейся лужице, каким-то образом одной рукой раздвинул мне ягодицы и приставил маслянистый палец к анусу. Я вся сжалась. И если раньше я считала, что мне страшно, то только сейчас я осознала, что такое страх. - Не туда, - жалобно простонала я. - Молчи, я сказал! – рыкнул он и ввел палец внутрь. Я попыталась вырваться, но он навалился на меня всем телом, прижав к кровати. Я вывернулась и схватилась за его руку, но мешать ей не рискнула. Он водил пальцем внутри меня, постепенно его левая рука спустилась по спине вниз и впилась в ягодицу. Меня переполняли странные чувства: желание вперемешку со страхом. Это было неправильно, не так я себе представляла свой первый раз, тем более не таким образом. Но я хотела этого, с каждым его движением все больше и больше боялась и хотела. «Чертов алкоголь!» - ругалась я мысленно, сама сомневаясь, что мной руководил действительно он. Его движения были недолгими. Он вытащил палец, отпустил ягодицу, перехватив меня за талию, и уперся на его место уже членом. Не успела я сообразить, что происходит, как он, не церемонясь, легко проскользнул внутрь. Я не была к этому готова ни морально, ни физически. Закусив нижнюю губу, я уткнулась лицом в покрывало, чтобы меня не было слышно, но не смогла выдавить из себя и жалкого стона. Глаза заслезились от боли. Он не шевелился, будто выжидал чего-то. На удивление, боль стала быстро отступать, сменяясь приятным ощущением наполненности. От нее осталось лишь легкое покалывание. Опустившись сверху, опираясь на локти, он прижался лицом к моему плечу и сделал жадный глубокий вдох. - Ты не там, - еле слышно повторила я. - Я знаю, – выдыхая ответил он. - Но это не… - Не успела я договорить, как он зажал мне рот ладонью, задрав голову, спустился другой рукой на талию и сделал резкий толчок. Затем еще один и еще один. Мне казалось, что с каждым разом он все глубже и глубже. Его властные руки, до боли вцепившиеся в меня, звериный рык, вырывающийся откуда-то из глубины, резкие неудержимые движения, что вот-вот раздавят меня или разорвут на части – все это сводило с ума. Я просто послала все к черту, отдаваясь новым ощущениям и ему. И пусть во мне говорит алкоголь, мне плевать, остановиться я уже не могу, да и не хочу. Постепенно я расслабилась, а он ускорился. Низ живота приятно щекотало и это чувство все нарастало. Он просунул руки подо мной, взявшись за плечи, сильнее насадил на себя и, ощутимо, но не сильно, вцепился зубами между шеей и плечом. Не успела я насладиться этим моментом, как он сделал особенно глубокий толчок. Я почувствовала, как член его стал еще больше, приятно растягивая мое отверстие и начал пульсировать. Он сладко застонал и, совершив еще пару менее сильных толчков, опустился на меня всем телом, тяжелым горячим дыханием согревая мне спину. Я была счастлива. Не смотря на то, что все закончилось быстрее, чем я ожидала, и не было ничего из того, что мне описывала Жаклин, я была неимоверно счастлива. Особенно приятно было лежать с ним вот так. Но он, кажется, так не думал. Когда он вышел, стало так пусто и одиноко, не только там, но и в душе. Он смахнул бутылку на пол, откинул покрывало с одеялом и, упав на подушку, повернулся на бок. Я же убрала покрывало совсем, укрыла его одеялом и села позади, ложиться не хотелось, ибо тогда я бы сразу уснула. Сидеть оказалось довольно неприятно, да и двигаться тоже. Моя бедная истерзанная попа ощутимо побаливала, но это лишь оживляло в памяти приятные ощущения, и было скорее в радость, чем в тягость. Глаза слипались, а сознание временами отключалось, но я старалась держаться. Меня все мучал один вопрос. - А как же твоя невеста? – Ответа не последовало. – Эй! - Я заглянула ему через плечо. - Ты спишь что ли? - Он действительно спал. «Ну вот» - я обиженно вздохнула, немного посидела так и пошла в ванну. Какой же беспорядок он там устроил! Но убираться сейчас не было сил. Я включила воду и села под теплый душ. На душе было гадко. Я чувствовала себя использованной. Использованной и брошенной. И это чувство сжигало изнутри. Хотелось реветь от обиды и отчаянья, но я была настолько измотана как физически, так и эмоционально, что сил на это не осталось. И если бы не вода, бьющая мне по макушке и нескончаемым потоком стекающая по всему телу, я бы уснула прямо здесь. Голову посетила мысль: «А как бы все сложилось, если бы нас тогда не прервали? Спал бы он сейчас? Может тогда он был бы более мягок и нежен?». И тут я вспомнила про бабулю. Надо было проверить, как она там. Неохотно выйдя из душа, я пошла в свою комнату. За дверью было тихо. Убрав доску и открыв ее, я обнаружила бабулю уснувшей в одежде на кровати. Это было удивительно, что она не попыталась выломать дверь или выбраться через окно, но я была рада, что она этого не сделала. Уже закрывая дверь, я вспомнила про камин, и что мы забыли его погасить. Спускаясь в темноте по лестнице, уже внизу я пропустила ступеньку и упала на пол. Вставать мне не хотелось, усталость и дрема прижимали к полу все ближе. Под руку попалось что-то мягкое и волосатое. Вспомнив, что где-то здесь упала шкура, я притянула ее к себе, устроилась на ней и моментально отключилась.