Frozen feelings/Замерзшие чувства

Ну вот, дорогие мои, и долгожданное продолжение. Прошу прощения за задержку — моя муза крепко спала последний месяц. Спасибо тем, кто пинал меня в личке * отвешиваю низкий поклон, продолжайте в том же духе. Огромная луна причудливым серпом закутывается в грязные ночные облака, стыдливо пряча от земных жителей свое яркое сияние. Погружая город во тьму, она неожиданно вспыхивает на мгновение и снова затягивается вуалью белесых пористых туч. Небо раскрашено свинцовой мрачной синевой и оно тяжелой ношей обрушивается на город, размазывая четкие контуры мегаполиса сумеречными красками. Темно и тихо. Город спит. И лишь многочисленные высотки, поблескивая хаотично разбросанными светящимися квадратами, напоминают о том, что кому-то сегодня не до сна. Тэмин нервно кусает губы и в двадцать пятый раз обходит квартиру, натыкаясь взглядом на застывшего в углу Джонга. Уронив голову на колени, парень беззвучно плачет, и лишь редкие всхлипы, нарушающие ночную тишину, рвут душу Тэмина в мелкие клочья. Делая очередной круг из кухни в прихожую и обратно, Тэ останавливается перед ним и не может произнести ни слова. Дернувшиеся было для объятий руки возвращаются обратно — Тэмин боится даже дотронуться до друга: перед ним сплошной сгусток отчаяния, боли и страха. Раз за разом задавая себе вопрос «что делать?», парень кружит по квартире, как будто это поможет найти правильный выход. Ответ лежит на поверхности — надо попытаться. Тэ не простит себе, если не сделает это. Пусть даже не надеясь на благополучный исход. Пусть даже с единственным шансом на спасение. Видеть, как дорогой тебе человек медленно тает у тебя на глазах, просто невыносимо. Но выставленная охрана перед камерой с Кибомом усложняет задачу в разы — ему и профессору Кио закрыли доступ к криохранилищу. Профессор Весс дает четкие указания своим людям по поводу этих двоих, пока сам, сильно избитый Джонгом, отлеживается в клинике при институте — у него серьезное сотрясение мозга. Профессор Кио находится этажом выше после инфаркта, случившегося в тот же день, после того, как американца с разбитой головой спешно увозит скорая помощь. Тэмин присаживается напротив Джонга и принимает единственно правильное решение: он будет оперировать один. Безумная идея озаряет яркой вспышкой, и Тэ, натягивая холодный пиджак, решает навестить учителя, не дожидаясь утра. Задержавшись в дверях, парень кидает обеспокоенный взгляд на Джонга — тот по-прежнему не двигается, пряча опухшее от слез лицо в широких ладонях. Тэмин спешит выйти на улицу и разом с ворвавшимся в легкие прохладным воздухом чувствует заметное облегчение — он никогда не видел горе так близко… Молодой ученый проводит по лицу ладонью, как бы стирая накопившуюся усталость, и с отчаянной решимостью двигается вперед. Время идет на минуты… *** С окраины города Тэмину приходится идти пешком. Ночная тишина умиротворяет, щедро предоставляя возможность разложить все по полочкам, и Тэ под звук собственных шагов мысленно выстраивает алгоритм предстоящей операции. Беготня и суматоха последних дней вымотала до предела, заставляя растирать раз за разом сонные глаза, но парень четко осознает, что это только начало. По коридорам родного института парень крадется тихо, как вор, и, к его удивлению, его никто не останавливает. Распахивая дверь нужной палаты, он таращится на представшую картину и улыбается — Кио не спит: в полуприседе на больничной койке он что-то размашисто черкает карандашом в своем темно-зеленом блокноте. Опершись о подлокотник, мужчина пытается встать, но привычная боль за грудиной напоминает о себе, и он беспомощным кулем валится на подушки. Они начинают говорить вместе и, к удивлению обоих, об одном и то же: профессор предлагает ввести в тело Кибома молекулярных биороботов, самостоятельно латающих внутренние повреждения и впервые опробованных два месяца назад на лабораторных крысах. Тэ смеется, неловко обнимая учителя, пытаясь донести до пожилого ученого, что последние часы он думает о том же самом. Парень радуется, что так быстро нашел одобрение учителя и переходит к обсуждению деталей операции, преднамеренно умолчав про охрану хранилища и жалкое состояние Джонга. Кио подробно объясняет, что главное не упустить момент, когда роботов необходимо внедрять в тело крионика и как правильно рассчитать дозу лекарств для того, чтобы убить вирус чумы и не убить этим пациента. Когда все становится предельно ясно, мужчина крепко обхватывает шею Тэ руками и, вытягиваясь на больничной кровати, смахивает выступившие слезы. — Я надеюсь на тебя, сынок… Вот ведь как получилось — я даже помочь тебе не могу. Тэмин недовольно обрывает мужчину на полуслове: — Сейчас главное, чтобы Вы поправились, профессор. Без ваших расчётов мне можно было даже не заикаться об этой операции. — Парню кажется, что Кио прощается с ним и его это жутко раздражает. — Брось скромничать. — Профессор поднимает руку вверх, показывая, чтобы ученик его не перебивал. — У тебя большое будущее, Тэмин. Молекулярные роботы — это твои дети. И если у тебя все получится, ты навсегда избавишь мир от неизлечимых болезней. — Кио устало закрывает глаза и тихо добавляет: — И самое главное — ты поможешь Кибому и Джонхену… Тэмин нервно сглатывает при упоминании Джонга и на вопрос профессора «Как он там?» растерянно хлопает длинными рыжими ресницами. По его виду все можно понять, и Кио устало шепчет: «Понятно…» *** Охрана в составе двух молодых стажеров срывается с места и спешно бежит к главному входу — пять минут назад в институте сработала сигнализация. Парни спешат прямо в расставленную ловушку: им невдомек, что ждет их за поворотом — мощная разрушительная сила, готовая на все, вырубает их парой точных ударов и аккуратно утягивает неподвижные тела за стойку ресепшн. Джонг впускает молодого ученого внутрь, спешно обнимает и, толкая в удаляющуюся спину, шепчет: «Спаси его, Тэмин…» Идет третий час операции, и самое тяжелое уже позади. По венам Кибома уже течет чужая кровь, зарождая новую жизнь в пустом теле. На глазах молодого ученого происходят катастрофически быстрые изменения, и эта своеобразная эволюция завораживает. Кибом оживает быстро, заметно, как в каком-то фантастическом фильме — и когда по телу парня пробегает судорога и он делает свой первый робкий вдох, молодой гений шумно выдыхает. Приборы фиксируют слабые импульсы мозговой активности, сердце пациента бьется, легкие дышат, и Тэмина заметно трясет от глобальности содеянного, как когда-то тогда, четыре года назад, когда ученый впервые почувствовал себя богом. Пока все идет по плану, но критический этап операции, когда температура тела должна прийти в норму, еще не пройден. Парень спешно натягивает на Ки теплоизолирующий костюм, пытаясь сохранить крупицы первого драгоценного тепла, но температура по-прежнему остается критически низкой. Тэмин вводит точно рассчитанную дозу антибиотиков и с замиранием сердца ждет, в какую сторону начнут развиваться события. Это и есть тот самый критический этап… Тело юноши неожиданно начинает сотрясаться в судорогах, и Тэмина охватывает настоящая паника. Данные на приборах скачут как сумасшедшие, лошадиная доза адреналина не помогает, и Тэ молча ждет печальной развязки — по всем признакам оживление крионика не состоится. Когда в операционную, как смерч, врывается Джонхен, Тэмин даже не пытается уже ничего предпринять. Растерянный и напуганный он смотрит на предсмертные конвульсии Кибома, чувствуя спиной полный отчаяния, горящий взгляд. Поворачиваясь лицом к Джонгу, он и сам не понимает, как неподвижные губы в каком-то трансе произносят банальную докторскую фразу: — У него изначально не было ни одного шанса. Прости, мне очень жаль… Операционная кружится перед глазами безумной каруселью, сливаясь в сплошное черное пятно, и Тэ резко падает на пол, погружаясь в спасительную тьму, стирающую на время все потери и неудачи…