1000 Бумажных Журавликов

http://cs624826.vk.me/v624826599/5042/a4pVQbLtaTg.jpg Shinedown - Call me О, этот город оглушил меня после месяца тишины и спокойствия. Снова зажатый между телами в метро, я ехал в бар, чтобы отметить приезд с лучшим другом. Он ничего не знает, потому что о таких вещах говорят, глядя в глаза, чуть подавшись вперед. Я чертовски скучал, на самом деле. По нему, по этому бару, кишащему веселыми балагурами, даже этот город сам по себе вызывал у меня восторг. Открывая дверь бара и окунаясь в радостную, дружелюбную атмосферу, я отыскал за дальним столиком на втором этаже своего друга. Увидев меня, он приветственно замахал, и, стоило подойти, стиснул в объятиях. Чуть отстранился, оглядывая с ног до головы. - Ты измотанный какой-то. Похудел, бледный… В скайпе этого не было заметно, – он сел обратно, не сводя с меня обеспокоенного, но счастливого взгляда. - Ну ты же понимаешь, - я знаком попросил официантку повторить заказ БиДжея для меня, - там у меня не самая простая ситуация. - Да знаю я. Но все еще не понимаю, зачем ты ввязался в это. Зачем тебе только надо это все, вот в чем вопрос! У тебя прекрасная жизнь, а ты становишься матерью Терезой и проводишь время там, где только отдаешь, по сути, ничего не получая взамен. Я никогда не понимал этого в тебе, Джи. Ты тянешься ко всем слабым, сломанным, ущербным каким-то. - Эти люди нуждаются в заботе больше, чем ты, допустим, - мои щеки горели, - и я не хочу всю жизнь прожить только для себя, тратя время на выпивку и девочек на одну ночь. Это только опустошает. Давай не будем об этом, а? Как-то не задалось с самого начала, будто за то время, что я провел в Джерси, между нами появилась тончайшая фанерная стена. Он молча кивнул, делая глоток. Он был немного на нервах и крутил стакан по столу. - Что у тебя такое? - Эта интонация, - он усмехнулся. - Ты будто ставишь перед фактом, что знаешь – что-то случилось, и я обязан тебе рассказать. Я скучал по ней. На самом деле, ничего особо важного. Коллега пытается подсидеть, у нас там еще те говнюки. И я слабо представляю, что мне с этим делать, потому что шансы вылететь достаточно велики. Он узнал, что я преподаю не по плану, и написал докладную, что я не справляюсь с должностными обязанностями. - Но ведь… Руководство же знало? - Знало, но закрывало глаза, делая вид, что не в курсах, потому что мои уроки более практические и нужные, чем то, что я, по идее, должен давать. И они бы продолжали не замечать это, не будь официального рапорта. Но теперь мне несдобровать. - Ты лучший препод, который у меня был, ну, ты в курсе. Может, оно и к лучшему? Иногда страшно менять жизнь, но потом все оборачивается так, как и не ожидаешь. Может, если тебя уволят, ты, наконец, создашь свою группу? Ты всегда хотел выступать, а твои песни, которые ты мне показывал, они достойны быть услышанными не только в твоей квартире подвыпившим другом. - Пффф, Джи! Как ты себе это представляешь? Билли Джо Армстронг – панк-рок звезда, скачет по сцене и горланит свои песни? Нереально и невозможно. - Никто не сделает этого лучше тебя самого, Билли. Ты до мозга костей музыкант, как и я – художник. - Я не уверен, совсем не уверен, что смогу так поменять жизнь, даже если где-то на задворках сознания и мечтаю об этом. - Тебе есть, что сказать людям, и есть силы и средства доносить свои мысли. Вопрос только в решительности, наверное. Ты достаточно большой внутри для этого, просто наберись смелости, – я верил в каждое слово, которое говорил. И не потому, что он был моим другом. Я восхищался им. Его одержимостью музыкой, маниакальной страстью ко всему, из чего возможно было извлекать звуки, а вещи, вдохновляющие его на тексты, становились культом. Он жил в мире гаммы и рифмы, оглядываясь на ежедневные обязанности, как на рутину. На самом деле, эти слова давно вертелись у меня в мыслях, и не было случая высказать. - Я всегда к тебе прислушивался, Уэй. Но не в этот раз, видимо. Ты слишком сильно веришь в людей. И даже если ты правда считаешь, что это во мне есть, даже если предположить, что это действительно есть, окей. Но представь, сколько еще таких же одаренных парней, которые стремятся занять эту нишу. Да там такая толкучка, что шанс быть замеченным слишком маленький. - Вера в себя – этого тебе не достает. Ни я, ни кто либо другой не сможет помочь тебе с этим. Наверное, ты не нашел еще это внутри себя. Но если бы ты видел себя моими глазами, ты бы ни на секунду не усомнился в том, что ты можешь. - Но я не вижу, и никогда не пойму, чем ты восхищаешься. Но я вижу сейчас тебя своими глазами. И не пойму, в чем ты изменился. Ты совершенно другой. Взгляд, речь, манеры. Что этот парень сделал с тобой? - Он заставлял меня есть вегетарианскую пиццу, - отшутился я. Степень алкогольного опьянения еще не достигла той стадии, когда ты приобретаешь решительность говорить о таких вещах. Я отшутился, и БиДжей не стал настаивать. Каким бы он ни считал себя, на самом деле мудрость и такт были почти ведущими качествами в общении, и самое сильное любопытство не могло заставить его оказывать давление на собеседника, за теми редкими исключениями, когда человек отчаянно нуждался в слушателе, но боялся. Мы долго говорили обо всем, что хоть как-то касалось прошедшего без встреч месяца, и рядом с ним я чувствовал себя дома. - Билл? - Ммм? – захмелевший друг исподлобья окинул меня мутноватым взглядом, водя донышком очередной бутылки по столу. Дурная привычка его панковской души – он никогда не выливал пиво в бокал, пил только из горла, даже если мы были не дома. - Я хочу тебе сказать одну вещь… там, в Джерси, действительно что-то произошло со мной. Со мной и Фрэнком, - я старался преподнести новость мягче, наблюдая за малейшими реакциями на его лице. – Это начало происходить внутри меня еще тут, на самом деле, но я молчал, избегая даже мыслей по этому поводу. Но, как видишь, не помогло. В общем, мы с Фрэнком очень близки. Ближе, чем друзья. Мы не говорили об этом, но… Кажется, мы с ним вместе. Как пара. Армстронг выпустил из рук бутылку, продолжая пялиться на меня. Задумчивая складочка на переносице разгладилась, и брови поползли вверх. Он часто моргал, чуть приоткрыв рот, но не находя, какие слова выдохнуть. - Ты что, педиком стал, что ли? – выдал он, мотая головой. - Эм… - он всегда был максимально точным в выражении собственных мыслей и редко заботился об этичности своих высказываний, и данная фраза звучала скорее как удивление, чем попытка оскорбить. Да он и не стал бы, он же друг, проверенный годами. - Педик не педик, но при взгляде на него я понимаю, что человека дороже у меня нет, - я пожал плечами, смотря в глаза все больше удивляющемуся собеседнику. - И вы… Ну… Того? – он замахал руками, сталкивая ладони, и хлопки притянули заинтересованные взгляды соседей. - Это не так важно же… да, я целую его, и чувствую, что это правильно. Нет никакой разницы между прикосновениями к женщине и мужчине, если эти прикосновения идут из сердца… - Нет. Нет-нет-нет. Не-е-е-т, - застонал он, осушая свою бутылку. – Этого быть не может. Ты не гей. - Я не гей, но этот мужчина мне дорог. И вообще, гендерное деление неправильное. - Зато правильно впаиваться в его задницу членом, а еще лучше – подставлять свою. Кто угодно, но не ты, Джерард. Мое сердце оборвалось. Я смотрел на своего лучшего друга, который прошел со мной через все дерьмо этого города, и не видел ничего, кроме изумленного пренебрежения. Он поднялся со стула, забирая со спинки куртку. - Мне надо осознать эту информацию, прости. У меня как мир перевернулся, когда ты сказал это все. Я… я позвоню тебе, хорошо? Я не стал отвечать – не было смысла что-то говорить в спину уходящего от тебя человека, которого ты столько времени называл про себя самым близким другом за всю жизнь.