1000 Бумажных Журавликов

http://cs7010.vk.me/c624018/v624018599/f8e7/0iNcwXZzHrw.jpg Guano Apes - Living in a Lie Я не стал отвечать – не было смысла что-то говорить в спину уходящего от тебя человека, которого ты столько времени называл про себя самым близким другом за всю жизнь. Было странно пусто сидеть в этом баре за столиком для двоих, когда вокруг столько веселья, смотреть на свободный стул и думать ни о чем. Пустая голова, ни одной мысли, кроме регистрации происходящего вокруг. Кроме того, что девушка целует своего парня, косясь на молодого человека за соседним столом, а официант забирает опустевший бокал, оставшийся после ухода БиДжея. Фрэнки, милый Фрэнки, теперь я знаю, что он чувствовал. Айеро предупреждал меня, что люди будут уходить, посыплются осуждение и агрессия. Мне нечего было бояться, так я ответил в тот вечер. Потому что семья всегда будет моей семьей, а единственный человек, которым я дорожу – Билли, поймет меня. Он ведь тогда еще понял, раньше меня самого. А теперь его стул пустует, а в висках стучит отбойный молоток. Кровь в венах закипает, накаляя внутренности, почти прожигая кожу. Хочется кричать. - Будьте добры виски. Любой. – Поднимаю глаза на протирающего другую сторону стола официанта. – Тройной. Тот кивает, унося бокал со стертыми чужими отпечатками пальцев. А я думаю только о том, что это был правильный выбор. Фрэнки стоит всех тех, кто не согласится с моими чувствами к нему. С любым из них. От сочувствия и умиления маленьким вещам, которые я замечаю в нем, до… - Джерри! – этот сладко мурчащий голос и дыхание в самое ухо заставил меня втянуть голову в шею, чуть приподнимая руки. – Ну чего, это всего лишь я… Сюрприз! Я часто заморгал, пытаясь понять, откуда взялась эта то ли девочка, а то ли видение. - Ну скажи хоть слово, Джер… - она села на стул, подперев подбородок ладонью. - Линз, - выдавил я, все еще осознавая ее присутствие на месте Билли Джо. - Угу, Линз, - снова промурлыкала она, осматривая меня. – А ты изменился. Похудел и постарел, что ли. Ты не болен? - Эм, я… - я замялся, не зная, что отвечать. Мы были едва знакомы и во время ее работы у нас, а сейчас я и подавно не знал, о чем с ней говорить. Я просто хотел свой виски. Пожалуйста. - Мы тоже в порядке, спасибо, что спросил. Ждешь кого-то? - Нет, - я помотал головой, больше пытаясь стряхнуть с сетчатки глаз то, что я вижу, чем отрицать ожидание. Потому что, видимо дождался. – Как ты себя чувствуешь? Извини. - Я же сказала, что в порядке. Да что с тобой? Не виделись всего ничего, а ощущение, что в твою тушу засунули невминоза. - Прости, просто… - я откашлялся, - Неудачный вечер. А ты что здесь делаешь? Я все еще хотел перестать видеть ее. Отросшие у корней волосы, не подведенные глаза, расширенные поры кожи, не замазанные тональником, чуть припухшие нос и губы. Увеличившуюся грудь. И живот, в котором, несомненно, бьется маленькое сердце. - Пришла отдохнуть, вспомнить, как это было раньше. Ведь больше так не будет, - она положила руки на живот, осторожно поглаживая его. Мне хотелось кричать так, чтобы не донесенный до меня стакан взорвался на стойке вместе с бутылками, и у посетителей из ушей потекла кровь. Мне хотелось раздробить криком Линз, и умереть от разрыва легких самому. Подавив первый приступ паники, я решился. Лучше сразу. - Когда рожаешь? – спросил я, моля, чтобы она назвала любой другой из двенадцати. - В марте, - прозвучало, как приговор. Я держал себя в руках. Я держался, чтобы не закричать ей в лицо о том, что она должна была сказать раньше. О том, что она поступила еще подлее, просто вывалив это на меня именно сейчас. Я пытался собрать себя воедино, но это не ночной кошмар, который испарится, едва откроешь глаза. Официант принес виски - Линз. Почему ты не сказала, когда уволилась? – Я опрокинул стакан, разом осушая тройную порцию, ощущая, как сначала горят, потом немеют язык и горло. Чувствуя, как желудок скручивает спазм, но расслабляет почти сразу, пуская жар по и без того горящему телу. - Потому что это – мой ребенок. С чего бы мне трепаться? Джи, милый, - она чуть улыбнулась, - у меня к тебе никаких претензий нет. Совершенно. - Зато у меня к тебе есть, милая. Я могу хотя бы получить твой номер телефона, или тоже не мое дело? - А ты мне нравишься, когда злишься и настаиваешь. В тебе сразу появляется что-то очень сильное. Записывай. – Она диктовала цифры, а мои пальцы нажимали неправильные клавиши, и приходилось стирать, переспрашивать, забивая снова. - Я позвоню тебе. – Я поднялся, собираясь уходить. Это было слишком много для одного дня, и, нет, я не выдержу больше ничего. Она равнодушно пожала плечами, будто это и правда не имело для нее значения. Какого черта? Один вечер. Несколько часов, которые рассекают твою жизнь на «до» и «после». Эти моменты тянутся бесконечно долго, хоть и занимают секунды реального времени, и ты понимаешь, что ничего уже не будет так, как раньше. Я не осознавал размеров катастрофы, но предчувствовал бурю, и было действительно страшно. Когда нам страшно, мы идем к тем, кто может нам помочь. А мне идти было некуда, разве что в магазин спиртных напитков. Не выход, но вполне себе вариант, чтобы справиться с первым шоком. А уж завтра… Завтра я наберу ее. - Линз, - я набрал ее, едва зайдя домой, - я хочу взять на себя ответственность за этого ребенка. - У меня к тебе никаких претензий, я же сказала, - она звучала ровно так, будто мы говорили о погоде на завтра. Наверное, дело в том, что она уже успела свыкнуться с этими мыслями, и даже полюбить их. – Ты можешь успокоиться. - Не могу! – я громко поставил уже наполовину опустевшую по дороге бутылку Амаретто на стол. – Я хочу воспитывать его. - Ее. Это девочка, – я чувствовал, как она улыбалась. - И ее тоже. И тебя. И всех остальных. Ты выходишь за меня замуж, – выпалил я, сам не понимая, утверждаю я это или спрашиваю. Я даже не понимал, как эти слова слетели с моих опьяневших губ. - Это предложение, Уэй? - Да, я делаю тебе предложение. Тебе и твоему ребенку. Вы выходите за меня замуж, и я становлюсь отцом. Но с одним условием, – это было важно. – Мы не делаем громкую и пышную свадьбу. Это будет тихая попойка для твоих самых близких друзей. - А для твоих? - У меня нет настолько близких друзей, – я понимал, что теперь мне некого звать ни на помощь, ни на свадьбу. - Ты не должен… - Да замолчи ты уже! – я сдавил виски свободными пальцами. – Я решил, и ты согласилась. Хватит. Давай закончим на этом. - Хорошо, - она ответила очень тихо, будто боялась прозвучать назойливо, еще больше раздражая меня. - Ты прости. Просто это… - Не нужно, Джерард. И знаешь, спасибо, - пауза, - за все. - До скорого.