1000 Бумажных Журавликов

Arctic Monkeys - 505 http://cs622717.vk.me/v622717599/21729/1uLjLI1D5Io.jpg Душные пробки снова не хотели выпускать меня из объятий сверкающего рождественскими елками и вывесками о распродажах города. Это место просто сходило с ума перед новым годом, затягивая в себя всех желающих закупиться подарками из каждого соседнего штата. Они тратят деньги на бензин, чтобы получить скидку в магазине и, в итоге, спустить больше, чем могли бы в торговом центре рядом с домом. Оправдание, что в Нью-Йорке больше выбор, не подходит. Потому что все то же самое можно купить и там, где они живут. Люди всегда берут то, что первое приходит в голову или лежит ближе на полке. Даже отправляясь на поиски оригинального или, не дай Боже, эксклюзивного подарка, они все равно возвращаются домой с гелями для душа, мягкими игрушками и милыми безделушками, оправдывая себя тем, что дорог не подарок, а внимание. Я не знал, что подарить Фрэнку. Если бы я мог, я подарил бы ему свое время. Я поехал сразу в госпиталь. Нет смысла сидеть у двери, зная, где он, и зная, насколько плохо ему будет после процедуры. Запах дезинфекторов и медикаментов, поначалу казавшийся мне чистым и приятным, сейчас стал резким и тошнотворным. Но я любил все эти таблетки и инъекции, потому что они спасали его. Я не хотел думать о том, что, помимо онкологии, эти лекарства убивали и все остальное, начиная с иммунитета и заканчивая печенью. Я просто отказывался вести дальнейший внутренний монолог о состоянии парня за дверью. Я достал скетчбук и карандаш, чтобы занять время ожидания. В голову не приходило ничего, кроме монстров. Ужасных чудовищ, живущих у меня в подкорке и сжирающих мое сердце каждый день. Они всегда были там, что бы я ни делал. Они носят имена тех подростков, которые купали мою голову в унитазе школьного туалета. Они так плотно обосновались во мне, что я не видел способа их прогнать. Пока не встретил Фрэнка. Ты ни на что не способен. Ты недостаточно добр. Ты слишком сконцентрирован на своих ощущениях. Ты никогда не будешь достаточно хорош. Ни в чем. Ты никогда не будешь любим. Фрэнк встретился с каждым из них лицом к лицу, с улыбкой указывая на то, что видел сам, даже когда я принимал сторону своих монстров, нежно ненавидимых и жестоко оберегаемых. Он указывал нашей армии на то, что мы не видели. И я верил ему, каждому слову, каждому нежному взгляду. На бумаге появлялись тонкие линии нового рисунка. Шлем с витиеватой гравюрой, поднятое забрало и полные решительной силы глаза. Он смотрел на меня с рисунка, и мне становилось все больней. Этот взгляд не осуждал, не укорял. Только решительность, сила и одиночество. Я смотрел на него, а он – на меня. - Пока ты проигрываешь рисунку в гляделки, твоего отважного рыцаря увезут на карете в замок. - Привет, - я вздрогнул, когда реплика выдернула меня из размышлений. Боже, у нее даже голос рыжий! – Он не тут? - Нет, неделю назад перевели в лежачую процедурную, пойдем. Едва я поднялся, как получил затрещину маленькой, но сильной женской рукой. - Хейли! - Джерард! – передразнила она меня. – Ты просто бросил его одного! В такой период! Ты – козел, Джерард Уэй! Ты самый большой козел в этом городе! - Козел снова в деле! Веди меня, пастушка! Она фыркнула, скрывая улыбку, и мы пошли дальше по коридору, сворачивая направо. Она остановилась перед дверью. - Он сам тебе скажет, но все же. Ему увеличили дозу, и готовят к операции. Метастазы ведут себя положительно, поэтому его шанс увеличился до шестидесяти трех процентов. Я кивнул, не зная, как реагировать. Шестьдесят три. Это так мало, так ничтожно по сравнению с его большим желанием жить, но это число превышает половину желания болезни погубить его. Это ведь почти две трети победы. Но так страшно, что есть еще треть, готовая ударить, окончательно ломая его сердцебиение. - И эй, Джи, - девушка взяла меня за запястье, смотря прямо в глаза, - я рада, что ты приехал. Ты нужен ему сейчас. - Он боится? Я не уточнял, чего именно. Операции или неудачного лечения – неважно. Важен сам факт. - Уже нет. Доходя до этой стадии лечения, почти никто не боится. Посмотри в их глаза, и поймешь, что они готовы. Готовы бороться столько, сколько придется, готовы жить дальше. И готовы уйти, потому что приняли факт того, что сейчас живут на полную катушку. И знаешь, - она отвела глаза, быстро моргая, пытаясь совладать с надломившимся голосом. - Многие благодарят. Даже не за то, что мы хотя бы пытались их спасти, а за то, что дали им время сделать все то, что они хотели сделать всегда, но не решались. И их осунувшиеся, бледные лица в этот момент такие… такие счастливые. И эти благодарные глаза без ресниц… Прости. Хейли отвернулась, собираясь открыть дверь, чтобы пропустить к Фрэнку, но я остановил ее, разворачивая к себе. - Ты героиня, Хэйл. Я восхищаюсь тем, как ты борешься за жизнь всех этих незнакомых тебе людей, и как ты искренне сопереживаешь каждому. У тебя потрясающее сердце. Если я когда-нибудь смогу отблагодарить тебя, просто скажи. Помочь в чем-то, или просто поговорить – я есть в друзьях у Майки, просто напиши мне. Она не ответила на мои слова, только коротко кивнула, отпирая дверь, сразу же почти убегая по коридору. В палате было всего двое. Мужчина лет тридцати пяти и Фрэнк. Он лежал в кровати у окна, рассматривая уже темнеющее небо, не поворачивая головы на шаги. Его кожа казалась настолько тонкой, что коснешься – и порвешь. Бледный, серо–желтый, без единого намека на румянец, который изредка появлялся еще две недели назад. Я подошел к кровати и тихо позвал. Он повернул голову настолько резко, что на секунду я забыл, как дышать, смотря в огромные глаза, будто вбитые в исхудалое лицо. Он ничего не говорит, только облизывает белые губы, покрытые сухой коркой. - Прости меня, Фрэнки… Встаю на колени, не решаясь сесть на кровать, и прижимаюсь губами к его ладони, чувствуя дрожь тонких пальцев. - Посмотри на меня, - просит он. А я не могу поднять глаз. Я боюсь встретить в его взгляде заслуженное осуждение, боюсь услышать, как его губы на выдохе произносят «уходи». - Посмотри мне в глаза, - еще мягче, тише, чем в первый раз. Поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. Взглядом, полным нежности и тихой радости. Теплый оттенок глянцево блестит от влаги. – Я скучал по тебе. - У меня нет оправдания своим поступкам, и я не знаю, что должен сказать, чтобы ты простил меня… - Я простил, - шепчет он, с трудом поднимая руку с вогнанной под кожу до самого основания иглой, гладя меня по голове. - Еще когда получил ту смс. Я всегда прощу тебя, что бы ты ни сделал. Сядь на кровать, холодно. Я слышу слова, и повинуюсь, почти не понимая смысла сказанного. Он сказал, что простил. Он сказал, что холодно. Он сказал – всегда. - Но дома ты расскажешь мне все, да? - Расскажу, - не знаю, сказал ли я это вслух, или только подумал, но Фрэнк кивнул в ответ, снова отворачиваясь к окну. В палату заходит врач, и снимает с капельницы первого пациента. Тот благодарит, и выходит молча, не прощаясь. - Твоя очередь, Фрэнки, - он вынимает иглу из вены, тут же прикладывая ватный диск. – А ведь это твое доверенное лицо нарисовалось? Он оглядывает меня острым, пронизывающим взглядом. Не тем, как в прошлый раз. - Да сэр, - отвечаю я, стараясь боковым зрением прочитать имя на нагрудном бейдже. - Очень хорошо, что вы здесь. Фрэнку без вас тяжело было добираться домой. Я могу поговорить с вами, пока Фрэнк одевается и выходит? - Да, конечно, - я поднялся с кровати, следуя за доктором в коридор. - Завтра у него только таблетки, и он примет их дома. А послезавтра мы кладем его для последней химии, и делаем операцию. Мистер Уэй, вы должны настраивать его на лучшее. Шанс два к трем, что все пройдет удачно и без осложнений. Его организм очень хорошо реагировал на лечение, но последние пару недель сдал, видимо, терапия убивает его ресурсы. Пожалуйста, проконтролируйте, чтобы он завтра принял таблетки ровно в два дня и в восемь вечера. У него еще есть витамины, они во время обеда. Остальное он сделает без напоминания. Я кивал, зная, что каждое слово отпечаталось в моей памяти, и я не пропущу ничего из того, что может помочь. Врач пожал мне руку, сказав ждать Фрэнка тут. И я ждал. Он вышел, держась за стенку. Я тут же подхватил его за пояс, перекинув руку через свое плечо, на что он поморщился. - Не все так плохо, не напрягайся. Я полез в карман за сотовым. Айеро пытался сфокусировать взгляд на моих действиях. - Кому ты звонишь? - В такси. Я без машины. - Меня встречают, пойдем, - он изо всех сил старался не заваливаться на меня, но слабые ноги подгибались слишком сильно. Мы вышли на стоянку и, услышав сигнал, Фрэнк свернул к машине, мигнувшей фарами. Я сел на заднее сидение рядом с Фро, все еще удивленно смотря на водителя. - У меня грязь на лице, Джи? Что ты так смотришь? - Майк. Как ты здесь оказался? – я действительно не понимал, почему мой брат подвозит парня, которого видел раз в жизни. - А ты думал, я просто так сказал, что навещу твоего друга, пока ты решаешь свои проблемы? – он усмехнулся, поправляя зеркало заднего вида. - Спасибо тебе, - ответил я. - Сначала заедем к нам, и ты заберешь свою «Субару», хорошо? Я не готов подрабатывать у вас таксистом на полставки, но я починил твою машину, чтобы ты сам мог ездить. Я переводил взгляд с довольно хихикающего брата на слабо улыбающегося Фрэнка. Эти двое явно хорошо поладили. Счастливо улыбнувшись, я откинулся на сидении, взяв хрупкую руку Айеро, согревая ее обеими ладонями.