Притворись моей женой

Почувствовав губы Булатова на своих, Рита вздрогнула, но на поцелуй не ответила. Мужчина, собственно, и не собирался ждать ее разрешения, поэтому прикусил нижнюю губу напарницы, и, когда она от удивления, неожиданности и возмущения вздохнула, приоткрывая рот, проник языком внутрь. На этот раз Кошкина противиться не стала и позволила себе расслабиться, поддаваясь напору контр-адмирала. Однако он, прекрасно зная Багиру, не ослабил хватку, почувствовав, как она перестает сопротивляться. И не ошибся, так как в следующее мгновение женщине дернулась в тщетной попытке вырваться из плена командира. Он слегка отстранился, не переставая прижимать ее запястья к стене, чтобы внимательней взглянуть на нее, запомнить ее лицо в этот момент. Вопреки ожиданиям, Батя не увидел в глазах супруги ярости или злости от его поступка, лишь... Все то же нескрываемое озорство. Для нее, даже сейчас, когда он был как никогда серьезен, происходящее оставалось игрой. И то, как Русалка, опустив взгляд, облизнула губу, только подтверждало это. - Все еще хочешь меня подразнить? - Булатов, теперь уже одной рукой удерживая две руки подруги, пальцами приподнял ее подбородок, заглядывая в серо-зеленые глаза. - Что ж, давай посмотрим, у кого лучше это получится. Спецназовец едва коснулся шеи Риты подушечками пальцем, проведя невесомую линию к ключицам, и наклонился к ней, чтобы оставить легкий поцелуй на ее губах. Именно в этот момент Кошкина поняла, что, во-первых, долго она не продержится, а во-вторых, будучи практически обездвиженной, не сможет нанести контр-адмиралу ответный удар. И еще ее сбивал с толку тот факт, что только минуту назад Батя готов был крушить все вокруг, а сейчас все его движения были невероятно нежными и воздушными. - Ты, - размышления женщины прервал издевательский шепот над ухом, - очень чувствительная... - Вот еще, - упрямо вздернув подбородок, фыркнула Багира, стараясь унять непонятно откуда взявшуюся дрожь. Говорить что-то еще она не осмелилась, чтобы голосом не выдать Булатову то, что она действительно очень чувствительна к подобного рода ласкам. Особенно, если учитывать, что они исходят от ее командира. Мужчина усмехнулся и подался вперед, чтобы в очередной раз поцеловать сослуживицу. Нежно, без напора, он провел языком по ее нижней губе, плавно переходя на линию зубов, продолжая истязать Кошкину сладкой пыткой. Рука офицера скользнула вниз по ее спине, добираясь до открытого участка кожи, после чего опять переместилась вверх, но уже под майкой. Легкими движениями пальцы Бати медленно очертили позвоночник женщины, в то время как он сам не переставал целовать ее. И она сдалась. Не сдержавшись, Рита переняла инициативу в поцелуе, жадно исследуя языком рот контр-адмирала. Она больше не могла думать, не могла сопротивляться, не могла уговаривать себя потерпеть еще немного в надежде (точнее сказать, в страхе), что мужчина прекратит попытки спровоцировать ее. И в конце концов, она не могла больше отрицать, что не хочет этого, не хочет своего командира. Булатов в долгу не остался и, резко переместив руку вниз, под ее джинсовые шорты, до боли сжал ягодицу, заставив Русалку застонать ему в губы. Отпускать ее спецназовец не собирался, наслаждаясь этим чувством контроля, власти над ней, непокорной, неприрученной кошкой. Но и Багиру тот факт, что она не могла пустить в ход свои руки, освободить начальника от одежды и дотронуться наконец до его кожи, жутко не устраивал. Понимая, что просто вырваться ей не удастся, Кошкина буквально запрыгнула на Батю, обхватывая его бедра своими ногами и притягивая его самого еще ближе к себе. Контр-адмирал непроизвольно опустил вторую руку, чтобы приподнять Риту и поддержать ее. Женщине только это и надо было - она тут же скользнула ладонью по его груди и, не медля, разорвала на нем футболку, отбрасывая в сторону оставшиеся куски ткани. Пока Багира наслаждалась теплом его кожи, Булатов припал губами к ее бархатной шее, в то же время проводя рукой от ее ягодиц к коленям и обратно. Места для нежности больше не осталось. Словно изголодавшиеся дикие звери, офицеры упивались друг другом, разрушая все поставленные ранее границы. Не было больше запретов, не было моральных ограничений, и обоюдное желание больше не сдерживалось. Полностью отдаваясь страсти, не контролируя себя, Батя оставлял на шее напарницы не только влажные поцелуи, но и легкие укусы, спускаясь ниже, к все еще скрытой одеждой груди. Последовав ее примеру, он сорвал с нее майку, не слыша даже треска рвущихся швов, - уж слишком мужчина был увлечен плавящейся в его руках Багирой. Она, как и подобает яростным диким кошкам, тихо зарычала, когда спецназовец в очередной раз прикусил ее кожу под ключицей, запечатлев яркий след. И прощать этого не стала - впилась острыми ногтями в плечо командира и повела ими вниз по спине, оставляя алые борозды. А он словно и не обращал внимания. Вслед за порванной борцовкой отправился лифчик Кошкиной, и Булатов, несильно сжав в ладони холмик ее груди, провел языком от основания ее шеи до соска, после чего, отстранившись, подул на влажную дорожку, заставляя женщину покрыться мурашками. Она выгнулась навстречу ему, когда он зажал губами ее сосок, массируя его языком и слегка задевая зубами, и протяжно выдохнула, осознавая, что сил держаться на весу у нее становится все меньше и меньше. Словно прочитав ее мысли, Батя резко шагнул назад, придерживая сослуживицу за ягодицы, и небрежно опустил ее на ближайшую горизонтальную твердую поверхность - столешницу. Отброшенная назад, Багира сильно ударилась о висящий сверху кухонный шкафчик, но контр-адмирал сразу же заглушил боль страстным поцелуем, не преминув возможностью снова прикусить ее мягкую губу. Сколько раз Рита чувствовала привкус крови во рту - сказать сложно, но сейчас даже он, этот обычно солоноватый отпечаток, был совершенно другим на вкус, идеально дополняя ощущения, остававшиеся от настойчивого языка командира. Не отрываясь от поцелуя, женщина чувствовала, как пальцы Булатова теряются в ее волосах, пытаются распустить пучок и, наконец добившись успеха в этом, властно оттягивают ее голову назад. Будучи независимой и сильной, Багира впервые испытывала подобное - наслаждение от того, что ею управляют, что каждое ее движение контролируемо и что она, по сути, играет по чужим правилам. Внутри сознания что-то еще призывало ее продолжать борьбу за власть в этой схватке, поэтому она потянулась к ремню и ловким движением, не глядя, расстегнула его, однако продолжить мужчина ей не дал. Опять подхватив Кошкину, Батя стянул с нее шорты и оставшееся нижнее белье, после чего посадил обратно на столешницу. Теперь, когда она сидела перед ним абсолютно обнаженная, спецназовец остановился, втайне любуясь представшей картиной, но дольше нескольких мгновений сдерживать себя не смог. Освободив и себя от последних элементов одежды, контр-адмирал подался вперед, приподнял женщину, поддержав ее ладонью за низ спины, и вошел в нее, резко и до предела. Относительную тишину разрезал громкий стон Риты, у которой от острых ощущений заискрилось в глазах. Дав Багире совсем немного времени, чтобы привыкнуть, офицер сделал еще один сильный толчок, заставив ее откинуть голову назад и прикусить губу, чтобы не закричать в голос. А кричать капитану третьего ранга сейчас ой как хотелось. Мало того, что каждое легкое прикосновение мужчины оставляло на коже ощущение ожога, что поцелуи уносили ее разум в неведомые дали, что ее тело полностью отзывалось и поддавалось Булатову, словно мягкая глина, так еще и теперь, когда он заполнил ее изнутри, в голове не осталось ни одной мысли. Улетучились все страхи, тревоги, предостережения, и весь мир сузился до одного-единственного человека. Еще несколько резких движений спецназовца все-таки вырвали из горла Русалки крик наслаждения и, между тем, принудили ее вцепиться коготками в мускулистые плечи командира. Темно-красные полосы, оставляемые женщиной по мере того, как ускорял темп ее муж, наглядно свидетельствовали о том, как нетерпелив был контр-адмирал и какое удовольствие он все же мог принести своей Багире. Судорожные вздохи и стоны последней подтверждали это как нельзя лучше, да и страстный огонь в ее глазах говорил все сам за себя. Финишировала Рита незадолго до своего супруга, последний раз коротко вскрикнув, после чего опустилась головой на его плечо, позволяя ему догнать ее. Долго ждать этого не пришлось - еще пару рваных толчков, и Батя с негромким рыком кончил, ладонью прижимая Багиру к себе. Глубоко дыша, Рита полулежала на груди командира и лишь надеялась на то, что им сейчас не придется ничего говорить и выяснять. Сам Булатов надеялся на то же самое, хоть и прекрасно понимал, что без серьезного разговора не обойтись. А пока были силы и время, мужчина поднял на руки свою любимую и понес ее в спальню, чтобы продолжить начатое.