Колючая невеста

Ржевский Константин Аркадьевич (для друзей и близких знакомых, знающих его с разных сторон и с разнообразных углов, просто Кон) вошел в богатое поместье одного итальянского мафиози. Русскую мафию нигде не жаловали, именно поэтому Константин очень удивился, когда получил приглашение на так называемую вечеринку. Такое мужчина видел впервые. Да, может, в некоторых кругах принято устраивать вечеринки-приемы какие-нибудь, но он с этим ни разу не сталкивался. Ржевский являлся представителем одной из влиятельных русских мафиозных семей. Его отец – глава, а он – наследник. Наконец он добрался до огромного зала. Кон удивился, так как он сам не был беден, но такую роскошь видел впервые. Все было подобрано идеально, сочеталось с друг другом и выглядело до ужаса притягательным. Однако мужчина лишь хмыкнул и трезво взглянул на свое положение. Он никого не знает, кроме двух-трех общеизвестных лиц, не понимает причину, можно сказать, съезда. Что он вообще здесь делает? Однако вместо того, чтобы развернуться и уйти, Ржевский схватил с подноса мимо проходящего официанта бокал шампанского и, недолго думая, сделал глоток. Женщины, мужчины, гул голосов, мягкая музыка, горы канапе на маленьких столиках. Мужчина вздохнул, стал подумывать напиться. Почему бы и нет? Алкоголь он любил, но без фанатизма. Можно иногда напиться и забыться, но только иногда. Куда бы Константин ни посмотрел, то не видел какого-либо веселья. Видел лишь холодность, серьезность и официальность, как будто бы это всего лишь массовка, какой-нибудь фон для чего-то важного и необыкновенного с точки зрения одного или нескольких персон. Наверно, в последнее время он стал очень подозрительным, ему везде казалось, что за ним следят, но подтверждений этого утверждения не было. Он что, превратился в параноика? - Ржевский! Константин Ржевский! – вдруг кто-то окликнул его. Голос звучал уверенно, решительно, с небольшой хрипотцой, которая придавала некой солидности говорившему. Мужчина обернулся и узрел Девятого Вонголу. Уж его-то он знал, знал и понимал, что он либо провинился, либо для чего-то нужен, либо оказался в чем-то обвинен. Просто так про него не вспомнила такая знаменательная личность, как Девятый Вонгола. Ржевский помнил, что Вонгола – та семья, которая считается самой могущественной уже несколько десятков лет. Что же он натворил? - Здравствуйте, Константин! – проговорил старик и протянул руку для рукопожатия. Мужчина пожал руку, с некой беззастенчивостью довольно-таки продолжительное время тряся конечность Девятого. Он кивнул, мол, желая здоровья и своему собеседнику. Взгляд карих глаз изучал его, вглядывался в него, словно хотел сразу же проникнуть в душу и понять – каков он. Кон разорвал рукопожатие и вновь прихлебнул из бокала с шампанским. - Чем интересен? – спросил наконец Константин, решив пронзить молчание смертоносным клинком. Старик несколько стушевался, показалось Косте, его глаза сразу же забегали из стороны в сторону, а руки соединились в замок. Да, все-таки Ржевский становился параноиком, замечая те вещи, которые раньше он бы не стал замечать, не считал бы нужным уделять какого-либо внимания мелочам. - Я подумал, что русские занимают сейчас в мире слишком малый вес, - сказал он через несколько секундное молчание. – У вас какие-то междоусобицы, свои дела, не слишком меняющие мировое положение вещей. – Он, по всей видимости, не знал, как именно ему лучше поступиться к тому предложению, которое более всего волновало его. Ржевский очень сомневался, что итальянские мафиози вдруг решили вспомнить про русских мафиозных лиц. С чего это вдруг такое счастье привалило? У них и вправду ведутся свои дела. Страна-то большая, места много и, следовательно, многим Россия заменяла весь мир. - Что вам нужно? Силы, то бишь оружие, хорошо обученные люди? Вдруг там у вас какой-нибудь кризис. – Константин не знал, куда делась присущая ему в такие ситуации робость. Наверное, он все еще недопонимает, кто именно стоит сейчас напротив него. Старик поднял куцые серые брови на несколько миллиметров вверх, удивляясь смелости Ржевского. Тот спокойно стоял, попивая жидкость из бокала. - Дело в том, что я должен получить от вас обещание, что никто и никогда не узнает о нашем разговоре, - вдруг серьезно сказал Девятый, каждым словом словно ставя Кона на место. – Дело пойдет не о мировых вещах. Мы тут с вашим отцом немного поговорили, подискутировали на одну щекотливую тему и пришли к единому выводу. Конечно, никто заставлять вас не будет, но может быть произойдет чудо, и все покатиться как по маслу. Мы с вашим отцом будем только рады, так как и ему и мне от этого будет выгода. – Старик тщательно подбирал слова, словно в данный момент проходил по минному полю. – Просто присмотритесь, ибо с первого взгляда вы ничего не поймете. Я понимаю, что это, может быть, даже кощунственно с моей стороны говорить об этом, но это самый оптимальный вариант, который я предусматриваю. – Ржевский не мог понять, чего именно от него хотят. Девятый юлил вокруг главного, говоря какие-то кусочки из связного текста. Кон все никак не мог уловить главного, того, ради чего его сюда и позвали, как оказалось. Его не удивило то, что Девятый о чем-то говорил с его отцом. Папаша сразу же приказал ему зарубить себе на носу, что он будет распоряжаться им, его телом, его свободой, так, как ему заблагорассудиться, как будет лучше всем. Он сказал ему, что жениться Кон будет только по расчету, и никак иначе. Сказал отец своему сыну это тогда, когда тому исполнилось полных четырнадцать лет. Именно поэтому Ржевских предпочитал хаотичные любовные связи устоявшимся отношениям, так как знал, что против отца не выстоит. Посчастливилось же ему родиться во влиятельной семье! - Куда вы клоните, господин Девятый Вонгола? – Старик на этот вопрос лишь покачал головой, не зная, говорить ли то, что заготовлено. Ведь отступить еще не поздно. Все-таки если его дочь узнает, то Девятый мигом останется без дочери. Он знал вспыльчивый и горячий характер Занзас, поэтому и несколько побаивался своего этого действия. Кон почесал за ухом и уставился на старика, таким образом показывая то, что он внимательно его слушает. - Понимаешь, чтобы добиться между двумя мафиозными семьями крепкого союза, практически всегда правители делали так, чтобы между двумя семьями появилась нерушимая связь, то бишь, опять же, союз. Союз значительный и очень важный. Надеюсь, ты понял, о чем я веду речь? – Кон поднял брови на несколько миллиметров вверх и чуть наклонил голову набок. О чем говорит Девятый? Союз, связь, крепкие веревки, охватывающие руки. - Честно сказать, не очень. Говорите прямо! – Константин серьезно глянул на старика, тот закусил губу и не говорил ни слова. Казалось, в нем борются две стороны одной сущности. Что-то его всячески останавливает, пугает и предпринимает последние попытки по отвлечению от ненужного, а что-то наоборот поощряет его стремление и дает силы для преодоления собственных страхов и некоторых предрассудков. Седые волосы, замученный вид. Почему он все еще не объявил о приемнике, о наследнике? Кон слышал, что он выбран, но, получается, Девятый либо не хочет отдавать свое насиженное кресло, либо не считает нужным пока включать в правление наследника на место главного Вонголы. - Свадьба. Любовь-морковь, - коротко и ясно пробормотал наконец Девятый. – Дети. Семьи не ссорятся, а, может быть, постепенно сольются в одну. – Мужчина выпучил глаза и недоуменно приоткрыл рот. Так вот, значит, что происходит-то! Время свободы прошло, пора смотреть на невесту, морщиться и идти добиваться. Кон в мгновении ока приуныл, вспоминая слова о не принуждении. Ну конечно, никто заставлять не будет любить и прыгать в койку. Так он и поверил. Он уже понимал, что выбора у него нет, да и не было изначально. Отец за него все решил, не спрашивая даже совета, чисто ради интереса и проформы. - Слышал, что ваша дочурка не из пушистых. Вряд ли она вообще кого-нибудь к себе подпустит. – Кто же не знал Занзас. О ее крутом нраве слагали легенды и даже анекдоты. Кто-то ее откровенно побаивался, кто-то просто не хотел с ней пересекаться где-либо, кто-то хотел укротить дикую кошку, хвалясь перед всеми, но почему-то в атаку идти не спешил, оттягивал момент победы над неуправляемой женщиной сразу на несколько месяцев вперед. В живую Ржевский ее не видел, да и фотографии – тоже. Знал о ней лишь на словах. Не прельщало ему знакомство с этой дамой. - Да, характер трудный и сложный. Что есть, то есть – не отнимешь, - произнес Девятый. – Повторюсь, никто вас не заставляет. Мы с твоим отцом просто предусмотрели возможное развитие событий. – Константин ухмыльнулся, мол, да-да, конечно, я верю. – Ну что ты, действительно, принуждения нет никакого. Просто взгляни, присмотрись, авось и увидишь то, чего не замечали другие. Я знаю ее, поэтому и не принуждаю. Твой отец тоже это понимает и знает, поэтому и согласился на то, чтобы наше предложение о вашем соединении не выглядело ультиматумом и монолитном утверждением. – Кон вздохнул и допил шампанское из бокала. Там оставалось совсем чуть-чуть. Не оставлять же. - Ну хорошо. Где она? – спросил Ржевский, желая покончить с этим делом как можно быстрее. Он знал свой ответ заранее. Конечно, она ему не понравится, ведь ему всего лишь двадцать шесть. Он не собирается пока жениться. Ну его. - В курилке, - ответил он и, повернувшись, исчез в многочисленном потоке людей. Кто-то что-то уже орал, кто-то начал танцевать, кто-то говорил с кем-то о чем-то. Сразу же появилась небольшая проблемка – Кон не курил. Однако зацикливаться он на этом не стал, решил банально импровизировать. Несколько минут прошло в поисках. Помещение было огромным, следовательно, выходов из него, кроме парадного, было еще несколько, который в свою очередь имели еще по несколько отверстий, ведущих вглубь строения. Константин начал проклинать курилку и ее создателей минут через двадцать. Ему казалось, что он шел по кругу, а на деле мужчина не прошел еще и одного. Наконец ему улыбнулась удача. Запах сигаретного дыма он почувствовал сразу же, как вошел в одно из выходов из зала. Кон улыбнулся, обрадовался даже. Похлопал по карманам, надеясь, что какая-нибудь фея или домовой подложили ему пачку с сигаретами. Но, конечно же, его действия не увенчались каким-либо успехом. Он сделал несколько шагов и вскоре заметил девушку, стоящую около стены, окрашенной в зеленый цвет. На его счастье, девушка была одна, поэтому и претенденток на кандидатуру дочери Девятого было немного, вернее, была всего лишь одна. Ошибиться было невозможно. Черная юбка, белая блузка обтягивали фигурку, на ногах виднелись типичные мужские сапоги. Смуглая кожа, черные, как вороново крыло, волосы. Не длинные, кажущимися какими-то колючками. Она даже не посмотрела на него, ухом и бровью не повела. Как будто бы даже и не заметила того, что не одна. Поэтому Кон рассматривал ее, не боясь ничего и никого. На коже ее многочисленные шрамы, поза говорит о наплевательском отношении ко всему, что сейчас происходит вокруг нее. Сигарета превращалась в прах чересчур быстро, поэтому в ее пачке, которая лежала на подоконнике, не было уже и половины. Не уродливая, но отталкивающая, выглядящая высокомерной. Наконец мужчина прочистил горло и подошел к ней. - Не угостите сигареткой? – спросил он, улыбнувшись. На него взглянули багровые глаза. Он увидел в них кровь, увидел всевозможные драки, бескрайние поля наказаний, гнев, злость – ничего хорошего. Он словно на одно мгновение попал в ад и осмотрел его изнутри. Кон не отводил взгляда от сурового лица. Она отвела взгляд и кивнула, мол, бери, если так уж тебе и нужно. Константин не пренебрёг возможностью и осторожно вытащил толстую сигарету. Она не курила женские, курила мужские (да такие, что не каждый мужик курить будет). - А пшик-пшик? – Он пытался пальцами изобразить зажигалку. Она протянула ему свою, купленную в третьесортном киоске. Его немного напрягало ее молчание, ее взгляд, устремленный куда-то сквозь стены. Она размышляла над чем-то, поэтому-то, как видится, была в относительно добродушном состоянии. Он, не таясь, разглядывал ее. Разглядывал каждый изгиб тела, черту лица. У него возникло двоякое чувство – хотелось и убежать отсюда подальше, но в то же время ему хотелось остаться здесь, рядом с ней. Она выкуривала одну за другой, таким образом коротая время. - Почему вы сидишь тут и не выходишь в свет? – спросил Костя, чувствуя, как в его руках тлела сигарета. Он подносил несколько раз ее к губам, чувствуя прилив отвращения. Он не знал, как к ней обратиться. На Вы – официально, на ты – слишком рано. А не убьет ли она его за такую фамильярность? Однако она лишь вновь пронзила его взглядом, изучая его так, как он изучал ее несколько секунд назад. Смелый парень, знающий ее, но не побоявшийся хотя бы завязать разговор. Многие не могли продержаться в обществе Занзас и минуты, она источала агрессию и нелюдимость. - А смысл мне там появляться? – Она опустила сигарету в пепельницу и потянулась было за еще одной, но почему-то отдернула руку. Видимо, ей надоело быть одной, надоело одиночество, съедавшее ее потихоньку со всеми потрохами. Кон заметил, что в зале погас свет, стало быть, люди танцуют. Не все, но многие. - Откуда такое настроение? Я, конечно, не в курсе, почему устраивается этот так называемый прием, но, наверное, это что-то хорошее. – Кон не знал, что говорит, но чувствовал, что это не то, что ей хотелось бы услышать. Она поддерживала с ним разговор, даже иногда в ее взгляде мелькало что-то чуждое первому взгляду, который она бросила на него в первый раз. - Оно всегда такое. К черту перемены. – Кон ничего не ответил, лишь раздумывал над темами для потенциального разговора. Была в этой девушке какая-то загадка, которую он может позволить себе раскрыть, если она захочет. Захочет ли?