Колючая невеста

Когда Каваллоне вновь открыл свои глаза, потянулся и зевнул, то увидел картину, которая вызвала у него много удивления и непонимания. Он все-таки заснул; заснул, не смотря на то, что солнечные лучи проникали в номер, что нужно уже, по сути, вставать (он в это время всегда встает), что он уже проспал свою норму часов. Ему не приснился сон, да он его все равно бы не запомнил. За всю свою жизнь он запоминал собственные сны раз пять. Не больше. Дино смотрел вперед, и то, что было перед его глазами, заставляло его немного даже смутиться. Реальность ли это? Он начал сомневаться в том, что его глаза не подвергаются на данный момент проникновению иллюзий. Как назло зеркало висело прямо напротив кровати, вернее, оно висело напротив того места, где он сейчас находился. Он видел голых женщин, полуголых – тоже. Однако Каваллоне несколько стушевался, когда узрел отражение обнаженного нынешнего тела Занзас. На ней были только черные трусики. И все. Маленькая грудь, никакого живота, тонкие ножки, округлая попка. Маммон дал Занзас воистину идеальное тело! Правда, миниатюрное; казалось, что коснешься тонкой ручки или толкнешь как-нибудь, так на теле останется синяк или перелом появиться, или вообще, тело превратиться в прах. В общем, габариты настоящей Занзас внушали страх за свою жизнь и за мир в мире, а нынешние тоже страх, правда, не за свою жизнь, а за жизнь этого хрупкого существа. Наверное, Занзас должно нравиться обитание в этом организме. - Что, нравится? – спросила Занзас. Дино вздрогнул, услышав вместо привычного глухого, дерзкого и твердого, с чуть заметной хрипотцой, голоса совершенно противоположный. Казалось, колокольчики звенят где-то. Каваллоне потряс головой и потеребил макушку. – Фу, мерзость какая! Маммон скотина! На органы продам, в зоопарк сдам, порву самолично и по членам рассортирую! Тварь! Издевается надо мной, скотина мелкая! – Очень странно было слышать нежный голосок, матерящийся, на чем свет стоит. – Знает же, как меня бесят такие курицы! Ходят, задом виляют и ничего нигде не понимают! – Занзас схватила халат, который лежал на кровати, скрыла свою наготу и села. - Красиво, конечно, - проговорил Дино, - но мне другие нравятся. Я вообще считаю, что красота – это не главное, вернее, худоба эта. Каждая женщина красива, как и каждый человек – индивидуальность. К чему все эти смотрины? – Его голос был тихим и почему-то казался грубым. Бывают такие люди, которые пытаются с помощью слов человеку под кожу забраться и сделать как можно больнее. Сейчас Каваллоне поневоле стал одним из них. Занзас сжала руки в кулаки и закусила губу. Ишь чего глаголет! - Да что ты понимаешь, типичный сынок богатенького мафиози! За тобой всегда бегали бабы, вспомнить ту же Лану, свистни – любая сразу же прискачет, - говорила Занзас, ухмыляясь. – Ничего делать не надо, само собой все устроится. Смазливое личико все устроит! – Вот зачем она это говорит? И сама не знала. Ей просто хотелось, чтобы кому-то, не только ей, было больно; была в душе хоть капля ярости не только у нее, а у кого-нибудь еще. Да, эгоистично. Именно эгоизм толкал ее на такие действия – говорить и говорить колкие и совсем ненужные слова. Каваллоне резко сел в постели, ему непривычно понимать, знать, что разговаривает он с Занзас, а слышит совершенно другой голос и видит копну волос другого цвета. Да еще и слышит такие воистину гнусные слова про него, ведь в них нет и половины правды. Как она может судить его по своим домыслам, как она может судить, не зная его жизни, его самого. - Почему ты так думаешь? У меня никогда не было много поклонниц, да и не нужны они мне были. Я привык добиваться всего сам, не используя свое положение, родство. Если бы я рассуждал так же, как и ты, то про тебя бы я сказал, что ты самовлюбленная и избалованная дочка очень влиятельного мафиози, которая может лишь командовать и указывать другим на их недостатки и ошибки, естественно, не замечая своих. Которая никого не любит и не уважает, которая боится одиночества, но почему-то именно в нем и проживает свою жизнь! – Занзас вздрогнула, как-то странно смотрела на отражение Дино в зеркале. - Но заметь, - вдруг тихо прибавил он после минутного молчания, - я так не думаю. Дочь Девятого вздрогнула еще раз. Хотелось выть волком. Занзас потерянно глядела на то, как одевался Каваллоне (он, в отличие от нее, не спал во всей своей одежде), как, не глядя на нее, открыл дверь и ушел, оставляя ее один на один с собой, хлопнув дверью. Женщина лишь плотно сжала губы, сузила глаза. Почему-то остался в душе какой-то осадочек, весьма неприятный к слову. Вот же противный, а! Нагадил и испарился. Занзас почесала голову, стала одеваться. В ее мыслях появилась весьма примечательная мысль, содержание которой сводилось к тому, что не зря она приехала в этот отель, что нужно оправдывать надежды, выполнять указания. Пусть идет, куда хочет, она его держать не будет. - Праведник, блин! – прошипела женщина, вновь глядя на свое ненавистное отражение. Если по-настоящему ей было где-то около тридцати, то сейчас ей было не больше двадцати пяти. То есть это тело, которое подогнал Маммон, было еще и моложе ее собственного! Вот так подонок мелкий! Ничего и никого не боится. – В гробу я ведала его обо мне мнение. Нашелся мыслитель. Как я он думает! Ничего подобного. Около двери она заметила небольшой чемодан, в котором оказалась одежда для ее нынешнего тела, по размеру. Два платья, одна юбка, несколько маек – да этот аркаболено, верно, рехнулся! Только на самом дне чемодана нашлись черные шорты, да и то короткие. Из номера Занзас вышла в пасмурном настроении, разозленная и невеселая. Ей пришлось надеть черно-белое платье, потому что другое что-нибудь она бы все равно не надела. Платье было на полторы ладони выше колена, имело небольшой вырез. Ох, как же ей хотелось убить этого чертового аркобалено! Свою одежду не наденешь, так как безнадежна велика и неудобна, а ту, которую, верно, он прислал, вообще сжечь на костре хочется. Занзас знала, на что надеялся Маммон – она нигде не найдет такого иллюзиониста-экономиста. Наивный пройдоха, все равно получишь свое наказание, по полной получишь – Босс Варии гарантирует. Ей казалось, что она идет по отелю голая, казалось, что все пялились на нее. Приходилось все время одергивать платье. Для своего душевного спокойствия. Хотя какое там спокойствие. Нужно было найти Мукуро и покончить с ним, нужно найти столовую, потому что женщина, оказывается, проголодалась (об этом поведал живот, подав сигнал в виде урчания). А еще этот Каваллоне куда-то запропастился! Все издеваются, кто как может. Она давно отвыкла от длинных волос, вернее, она и не привыкала к ним, так как всю жизнь носила на своей голове, говоря образно, короткие колючки. А тут у нее появились какие-то патлы, которые постоянно мешаются. Что самое интересное – женщина шла босиком. На каблуках она ходить не умела, да и категорически не хотела, а ее ботинки ей были большие размеров этак на пять. Больше ничего не было. Она никогда не чувствовала себя такой мелкой, песчинкой в необъятной пустыне. Всегда она смотрела на людей сверху вниз, а теперь пришло их время; ужасно бесило, когда на тебя снисходительно кидали взгляд, когда ты смотришь снизу вверх, как какая-то букашка, не имеющая в этом мире и грамма какой-либо власти. Вместо того чтобы продолжить поиски, Занзас вышла на улицу и вдохнула запах другой страны. Пришлось умыкнуть у какой-то заспанной Варвары балетки. Женщина просто на несколько минут сняла их, чтобы померять что-то у мужика, продававшего обувь, но этого хватило дочери Девятого для того, чтобы одеть черные простые балетки и быстро пойти в другую сторону, мол, кто недавно был без обуви, я? Нет, нет, путаете что-то. Послышалась какая-то ругань, но женщина даже не обратила на это какого-либо внимания. Все ее внимание на тот момент привлекла к себе небольшая вывеска. Занзас ухмыльнулась. Вот то, чего она желала долгие годы, но все не было времени уделить на это дело должного внимания. Татуировка. О, как хотела Занзас на смуглую спину набить дракона. Она обязательно это сделает, только сначала эту спину украсит вышеупомянутое животное. Она надеялась, что тело, созданное Маммоном с помощью иллюзий, не пострадает от набивки тату. А если и пострадает, то неважно! Рокудо Мукуро и так падет, и так ничего не сделает. До сей поры ничего не предпринимал, так почему сегодня он должен что-нибудь сделать? В общем, она заткнет его за пояс, обязательно победит. Скорее всего. Процентов так на девяносто девять и девять процентов она уверена в этом. Ну, все-таки всякое бывает. Вдруг вмешается несносный Каваллоне и будет мешать ей. Еще и его придется прикрывать. Занзас уверенно дошла до двери, ведущей в нужное ей место, ухмыльнулась и вошла в помещение. На нее посмотрела скучающая рыжеволосая девушка, смачно жующая жвачку. Она криво улыбнулась и поинтересовалась, записывалась ли Занзас. Женщина покачала головой. Девушка посмотрела что-то в листочках, с секунду подумала, потом пошла куда-то, попросив немного подождать. Занзас, похабно улыбнувшись, зашла за рабочее место рыжеволосой и стала с неким любопытством рассматривать «порядок» на столе. Чего тут только не было: и всякие скрепочки, и фотографии, и маленькие листочки, конец которых можно куда-нибудь на видное место приклеить, большой толстый журнал, в котором, верно, записывались счастливые обладатели тату и сумма, заплаченная ими за это счастье. Женщина замерла на несколько секунд. Деньги! Она забыла про них. Пришлось лесть в быстром темпе в сумочку девушки и брать наличку. Ну что тут поделаешь, будет время, она возместит все потери и убытки. Послышался стук каблучков, Занзас быстро отошла от рабочего места, села на кожаный диван и взяла с небольшого столика журнальчик, запихав деньги за пазуху, в лифчик. Вроде ничего не видно. А если есть камеры? Хм, не беда! Мукуро их раскроет, и она вновь станет собой. Верно, и паспорта изменятся, и имена изменятся, на которых записан номер в отеле. Маммон об этом позаботится. Каким бы ни был этот бессовестный хулиган – иллюзионистом он был отменным. - Проходите, - сказала девушка, показывая рукой на одну из дверей. Занзас кивнула и послушно пошла в указанное место. Рыжеволосая нескоро заметит покражу. Наверное. В комнате было темно, лишь несколько тусклых лампочек горели. Вспыхнул свет, Занзас зажмурилась и уставилась на грузного мужчину с темной бородой, чуть поддернутой сединой. Такие мужчины обычно гоняют на мотоциклах и матерятся со стажем лет в тридцать. Однако злых людей видно издалека – это к тому, что по внутреннему чутью Занзас, то бишь чисто интуитивно, этот мужик был не злым. - Можно мне дракона на спину? – спросила женщина, грозно глядя на мужчину. Однако она не была уверенна, что взгляд получился таким, каким она планировала. Бородач усмехнулся и подал ей книгу, в которой, верно, были эскизы татуировок. Занзас быстро пролистала книжку и уверенно показала пальчиком на дракона, рычащего на весь свет с предпоследней страницы. Доселе находившийся в некотором веселье мужчина вдруг погрустнел и озабоченно подпёр рукой подбородок. - Ну зачем вы, такие вот миловидные ангелы, вечно хотите набить эту страшенную ерунду, а? – Занзас непонимающе подняла бровки на несколько миллиметров вверх. Какие еще миловидные ангелы? Потом она мысленно коснулась рукой лба и закатила глаза. – Татуировка не украшает и не делает круче или побойчее… - Занзас прервала старика, вытянув вверх правую руку ладошкой в сторону мужчины. - А теперь позвольте мне самой решать, что именно должно быть на моей спине, - почему-то грубо сказать не получалось. Голосок какой-то сам по себе мягкий. – Я давно все решила, и судить по внешности человека, которого вы в принципе не знаете, - глупо. Вы этого не знали? - А вы знали, что брать чужие деньги нехорошо? – вдруг твердо произнес мужчина. Занзас потупилась и только сейчас заметила, что за спиной бородача находился ноутбук, который, верно, отображал картинки, подаваемые камерами видеонаблюдения. Женщина улыбнулась и быстро заморгала, мол, я чистой души человек, ведь вы только что говорили что-то про миловидных ангелов. - О чем это вы? - Я бы вам все равно ничего делать не стал, а сейчас и подавно, - горько произнес мужчина. – Отдай деньги и иди с миром. – Занзас нахмурилась, нахохлись, но спорить не стала, все-таки прекрасно знала, что неправа. Черт дернул сюда пойти, только настроение окончательно опустилось ниже плинтуса. Она направилась в отель вновь. Перед тем как зайти в здание, Занзас сняла балетки перед ревущей, как назвали мы ее выше, Варварой. Специально пошла через это же место. Дама лишь странно посмотрела в ее сторону, на ее, теперь уже снова, босые ноги. Ну а что еще оставалось делать? Занзас забрала обувь и вернула ее, не стащила, поступила как честный человек. Что-то не везет ей сегодня! Она прошла всего несколько шагов, и вдруг откуда-то появился Каваллоне в своем смуглом теле, подхватил ее на руки и куда-то понес. Все было так неожиданно, что Занзас начала ругаться и требовать, чтобы ее опустили, только через две минуты после случившегося. Однако ее держали крепко. - Я нашел их, - лишь прошептал он ей на ушко. Занзас продолжила что-то требовать, но уже без особого энтузиазма, перемешанного с злостью. Как-то непонятно приятно было слышать стук чужого сердца, чувствовать дыхание мужчины. Ее никогда не носили на руках, даже по делу (как сейчас, к примеру). Поднял ли он ее на руки, понес бы куда-то, если бы это не было нужно, если бы они были в своих собственных телах. А надо ли ему это? А ее с чего это заинтересовал вопрос такого характера? Занзас вцепилась в мужчину, когда увидала сидящих за столиком Мукуро в теле Савады и Хром. Каваллоне сел на свое место, Занзас оказалась на его коленях, придерживаемая сильной рукой. Голову опасно закружило, все мысли ускользали и превращались в непонятный кисель. Взгляд устремился на выпирающий живот Хром, внутри что-то кольнуло. На нее с неким любопытством смотрели карие глаза, так ненавистные ей, Тсунаеши Савады. Разноцветные глаза, видимо, Рокудо решил спрятать от всеобщего обозрения, так как это было бы немного странно в том обществе, который и ничего не слышал о мафиози и всяких там иллюзионистах. Занзас выпучила глаза, когда услышала нижеприведенные слова. - А вот и она, моя невеста! Вновь забыла что-то на ноги надеть, пришлось доставить ее сюда вип-рейсом, - весело сказал Каваллоне, чувствуя, как ноготки правой руки женщины впиваются в его шею. Какая она ему невеста?! Занзас чуть ли не задохнулась от злости, от самоуправства этого мужчины, возомнившего себя, верно, главным в их тандеме. Что он себе позволяет? Однако на лицо пришлось нацепить растерянную улыбку, пришлось сделать так, чтобы не было видно, что ей что-то не нравится, и она чем-то в принципе, в корне не довольна. Потом Каваллоне назвал совершенно незнакомые Занзас имена, показывая на Рокудо с Хром. Девушка тихонько поглаживала живот и робко иногда отпивала от стаканчика с водой небольшой глоточек. Женщина слеза с колен Дино и уселась на стульчик рядом с ним, напротив оппонентов. Все развивалось настолько быстро, что Занзас молчала, не зная, что ей сказать. Она бы лучше сразу стала драться!