Commentarius (Сборник драбблов)

Впереди наконец показались знакомые места. Они дошли на удивление быстро, всего лишь за пять дней скорого ходу. Карвер оглянулся на Варрика, стараясь делать это незаметно, чтобы не дать гному повода для очередной шуточки или насмешки. После того, как старший брат по неизвестным причинам решил идти в самом конце их небольшого отряда, он поспешил занять его место и, что было достаточно странным, не столкнулся ни с одним возражением. Протестующих против этого не нашлось, потому младший Хоук мог по полному праву наслаждаться ролью предводителя. Если не считать того, что иногда он тайком подсматривал за тем, в какую сторону поворачивает Тетрас, чтобы вести своих спутников в верном направлении, молодой человек справлялся со своими обязанностями достаточно неплохо. Вот и сейчас этому нашлось одно лишнее подтверждение. Они дошли до того места, где на каменном алтаре лежал идол из красного лириума и этот выдорок Бартранд бросил их, заперев внутри тейга. - Подождите… Мы можем немного передохнуть? Мне что-то… нехорошо, – голос, странно слабый и негромкий, заставил всех членов отряда остановиться. Карвер обернулся назад. Сначала он даже не узнал голоса брата, до того непривычно он звучал. - Мы не можем останавливаться, Гаррет, - поморщившись, хотел было твердо отрезать воин, однако дальнейшие слова просто застряли у него в горле и выветрились из головы, словно их там и не было. - Наверняка это все из-за тех грибов, - немедленно и несколько насмешливо прокомментировал ситуацию Варрик, но тотчас же прикусил язык, стоило ему обернуться. Положение оказалось не самым подходящим для шуток. Хоук стоял у стены, даже не прислонившись, а привалившись к ней, как к единственной опоре. Он дышал тяжело и с каким-то хриплым надрывом, кожа на лице, казалось, немного стянулась и приобрела сероватый оттенок, особенно заметный под глазами и у неожиданно ярко выделяющихся скул, даже вены на шее стали хорошо различимы и словно немного потемнели. Странная болезнь источила мага, словно червь яблоко, да так сильно, что он едва мог держаться на ногах. Видеть брата в таком состоянии было не только странно и непривычно, но и как-то жутко. Карвер привык видеть его другим, всегда уверенным в себе и сильным, вызывающим невольную зависть. Сейчас же перед ним словно был другой человек. Измученный, слабый и изможденный. Лишь перейдя на бег, он смог успеть вовремя и не дал Гаррету упасть на холодный и жесткий камень. Темно-синие глаза быстро пробежались по телу брата, ища полученную где-то рану или хоть что-то, что могло стать причиной такого плохого состояния. В голову уже закралась и не давала покоя мысль о том, чем все это было на самом деле. Страшная, но в то же время до боли правдивая мысль, отрицать которую он не мог. Это была проклятая скверна, но как она смогла так распространиться по его телу за столь короткий срок? - У тебя лицо такое, будто ты снова каменного духа увидел, - усмехнувшись, попытался пошутить Хоук, но тут же скривился, как от сильной боли. По его венам и артериям словно текло раскаленное масло или расплавленное железо, которое невероятно сильно жгло и причиняло страдания. Если раньше он хотя бы мог это терпеть, то теперь все стремительно становилось все хуже и хуже. - Хватит! Это не смешно, - одернул брата младший, но сразу же замолчал, словно устыдившись своих же собственных слов. Вновь огрызаться на него и выяснять какие-то отношения было не самой лучшей идеей. Нужно что-то делать, как-то помочь ему, но как именно, Карвер просто не знал. – Это скверна, да? - Какой ты стал догадливый, Карвер, - Гаррет вновь попытался изогнуть губы в подобии улыбки. Она получилась, но выглядела жалко и вымученно. Маг считал, что разводить сейчас мокроту будет глупо, и пытался, как мог, оттянуть этот момент. Он все равно умрет, если не сейчас, так позже. Что изменится от того, что все они будут его оплакивать? Лучше уж пусть они уберутся подальше из этих проклятых туннелей. Если и его брат подхватит эту мерзость, то двойной потери их мать точно не сможет пережить. Она до сих пор горюет по Бетани, потому страшно подумать, что произойдет, если с Глубинных Троп к ней не вернется никто. - Я же сказал, что это не смешно! – вновь одернул его младший Хоук, по-прежнему стараясь маскировать и не показывать пробивающиеся в голосе нотки отчаяния. Обычно в таких случаях Гаррет подтрунивал над ним, смеялся и говорил, что его младший брат ведет себя как девица. Конечно же, он всегда обижался и ворчал на него, нередко дело доходило до ссоры, но самым обидным было то, что про себя Карвер признавал, что в этом отношении его брат часто бывал прав. Признавал и от этого злился еще сильнее. А теперь старший Хоук здесь, пытается отшучиваться, а самому настолько плохо, что даже не может самостоятельно подняться на ноги. - У тебя всегда было неважно с чувством юмора, - продолжал гнуть свою безнадежную линию маг, но хрипло закашлялся и подавил едва не вырвавшийся наружу стон. Как только Уэсли мог терпеть такую боль, пусть даже и недолго? Наверное, сейчас он слишком увлекся. Ни к чему эти долгие прощания, что с них было проку? Главное, чтобы Карвер решился и прервал его мучения. Будь на то его воля, Гаррет не стал бы взваливать на плечи младшего брата такую ношу. Если бы смог дотянуть до поверхности, Андерс, быть может, хоть чем-то помог ему. Но что толку от этих предположений, от этого ничего не изменится. И если брат откажется, винить его за это будет нельзя. Быть может, тогда это сделают Варрик или Авелин, что не проронила до сих пор ни единого слова, а просто стояла рядом. Сейчас ей было вдвойне непросто: сначала она потеряла таким образом мужа, а теперь близкого друга. Наверняка ведь додумается обвинить в этом себя, да только что с ней можно поделать. - Давай без этого, Карвер. Я не дотяну даже до конца коридора, и не надо косить под идиота, - уже не пытаясь вымученно улыбаться, Гаррет обратился к брату и немного приподнялся, взглянув тому в лицо. Оказывается, и он умеет не только ворчать, но еще сожалеть о чем-то и даже грустить. В голову снова настойчиво влезло нелестное и забавное сравнение. Даже перед смертью он думает о таких глупостях. Недаром отец всегда говорил, что он неисправим. – Ты ведешь себя как девица. - Мы забрались в такую глушь. И помочь ему нечем, - словно желая поторопить или как-то укрепить решимость младшего Хоука, бросил гном. Он тоже вряд ли бы хотел, чтобы его друг напрасно мучился, но прекрасно осознавал, что помощи ждать неоткуда. - Мне… очень жаль, что так вышло с твоим братом, Младший, - гном взглянул на младшего Хоука с сочувствием, после чего развернулся и направился прочь, по делам, что возникли в связи с их возвращением из экспедиции. Карверу же сейчас предстояло самое сложное: рассказать обо всем произошедшем матери. Самым страшным и мучительным было то, что он догадывался о том, что происходит с братом. Он слышал, как тот ворочался по ночам, когда они останавливались на привал, порой вставал и иногда позволял себе тихо застонать от боли. Он видел, что с Гарретом происходит что-то неладное, но даже не подошел к нему и не спросил, как брат себя чувствует. По самой что ни на есть глупой причине: они с ним здорово сцепились у сокровищницы из-за какой-то ерунды. Гордость и детская обида заставляли его избегать разговоров с магом и игнорировать его присутствие. Теперь же его нет. Почему-то это казалось каким-то нереальным и выдуманным, словно старший Хоук сейчас подойдет к нему и хлопнет по плечу, окрестив девицей или нытиком. Обманчивое и лживое чувство. Он всегда завидовал старшему брату, стремился во всем превзойти его, видел в Гаррете соперника и конкурента. Молодой воин ненавидел находиться в чьей-то тени, слушать приказы и повиноваться им, но должен был. Тогда это поедало его изнутри, мешало спать ночами, а жгучая зависть кипела в крови, словно скверна. Теперь же его брата не было, а сам Карвер Хоук по сути занял его место. Это был его шанс, показать себя и свои способности, стать героем, рыцарем, каким он всегда мечтал. Рядом не было того, кто превосходил его почти во всем, своей славой и влиянием затмевая мальчишку, который думал, что навсегда останется всего лишь младшим братом героя. Только радости от этого не было.