Преодолей себя. Вспомнить все.

      В комнате не было света. Вокруг валялись пустые бутылки и куча мусора. Я сидела в самом дальнем углу комнаты, сжавшись в маленький комок. Почему-то я чувствовала себя маленькой и беззащитной. Ноги и руки тряслись. Голова нещадно болела. Но главное — я испытывала ужасный страх. Я плакала и слезы ручьем текли по моим щекам. Крича что-то совсем несвязное, я сжимала в руках маленького мишку с оторванной лапой. Я кричала и молила, чтобы меня отпустили. Передо мной стояла женщина. Лицо ее было суровое, злое. Глаза были пустыми. Бесчувственными. Она наносила удары раз за разом, пока я не задыхалась в собственных слезах и не валилась на пол в отчаянии. Это был страшный сон — это были мои воспоминания.       Я подскочила на кровати, тяжело дыша. Голова будто раскалывалась на две части. Схватившись за нее, я попыталась встать, но упала на пол. В комнате было слишком душно. Я чувствовала, как по виску течет пот, а сердце отбивает бешеный ритм. Из-за головной боли я даже слова не могла произнести. Поэтому только глухо застонала и доползла до тумбочки. Такую боль я испытывала впервые. Голова так ужасно болела, что я начала задыхаться. Боль заполнила меня всю. И я молила Бога, чтобы она хоть на секунду утихла.       Пошатнула тумбочку, чтобы создать какой-то шум и хоть как-то позвать на помощь. Подняв глаза, я заметила вазу, стоящую на краю тумбочки, и ударила со всей возможной на данный момент силы. Ваза пошатнулась, но не упала. Я замычала. Мне показалось, что боль отступает, и я еще раз ударила по тумбочке локтем. Тогда стеклянная ваза упала рядом со мной, разбившись на мелкие осколки. Я попыталась что-то произнести, но вышло лишь мычание. Шагов я не слышала, да и не видела никого. Может, я одна здесь? Тогда мне оставалось закрыть глаза, что я и сделала. Боль начала отступать, стоило мне всего лишь расслабиться и забыть о том несчастном сне. Мне всего лишь нужно прекратить бороться с болью, и она отступит сама.       Вдруг в моем сознание пронеслось что-то прохладное... Мне казалось, что из-за этого мне было некомфортно, но приятно одновременно. Мне было хорошо. Глаза слепило от света, а прохлада присутствовала в районе ног. Вода. Я чувствовала воду! А потом, меня кто-то поднял на руки. Я чуть приоткрыла глаза и в лучах света увидела улыбку Максима. Вокруг было множество деревьев. Много воды. Река. Я бредила. Но внезапно почувствовала острую боль в районе запястья, и краски блаженства рассеялись.       Я находилась в какой-то комнате с белым потолком. Но это явно была не больница. Надо мной стоял Максим, гладил по голове и тревожно наблюдал за мной. Чуть опустив глаза, я увидела Дашу, которая вводила какой-то препарат мне в вену. Мне жгло руку, и я чуть вскрикнула. Макс что-то прошептал, но я не разобрала. Даша наконец вынула иглу и приложила ватку. Отклонив голову на подушку, я беззвучно плакала. Слезы текли по моим щекам, но я и звука не издала, ибо в ушах у меня все звенело и я бы вряд ли разобрала хоть одно свое слово.       Не знаю, сколько времени прошло. Может, час? Может, два? А может, и пятнадцать минут? Моя боль отступала медленно, пытаясь оставить в голове противное воспоминание. Максим все так же сидел у моей постели, не отходя ни на минуту. Мне была приятна его забота, но ответить взаимностью я не могла. Я совершенно не помнила его. — Тебе лучше? — тихо спросил он, гладя меня по волосам. Я кивнула. — Может, тебе поспать? — Я отрицательно закачала головой. — В-в-воды, — прошептала я, касаясь руки Максима. Парень кивнул Даше, и девушка мигом выскочила из комнаты. — Спасибо.

***

      Оказывается, меня все же забрали из больницы. И сейчас я была у Максима дома. Меня выписали, но таблеток целый список прописали. Макс позвонил Геннадию и спросил, что со мной происходило. Врач сказал, что мои воспоминания возвращаются в хаотичном порядке, что довольно-таки странно. Когда-нибудь я вспомню все сразу, а пока всего лишь кусками и буду мучиться от боли.       Сейчас же я вышла из душа, чуть распушив волосы. Даша купила мне еще одну пижаму, состоящую из длинных штанов и футболки, с причудливым рисунком. Я прошла в кухню, где находился Максим. Окно было открыто, а парень курил. Я поежилась от холода и неприятного запаха. Скулы Максима подрагивали и руки чуть тоже. Он нервничал. Прокашлявшись, тем самым стараясь привлечь внимание, я налила в стакан воды и чуть отпила. Макс тут же затушил сигарету, выкинул ее и закрыл окно. Его глаза были уставшими, появилась щетина. Волосы в беспорядке, а футболка помята. — Тебе уже лучше? — спросил парень, наливая себе кофе. — Это ведь не первая чашка? — поинтересовалась я, отпив воды. Макс промолчал. — Прости меня. Я доставляю слишком много хлопот... — Нет! — закричал Максим, чем привел меня в ступор. — Ты не доставляешь мне хлопот. Не говори ерунды, — уже тише добавил он. — И у тебя волосы мокрые.       Я опустила глаза и увидела, как вода стекает на кафель. Максим поставил чашку на столик и, взяв полотенце из моих рук, начал вытирать мои волосы. Я поежилась. Он не смотрел мне в глаза — кажется, был увлечен. Внезапно Максим отбросил полотенце на стул и схватил меня за плечи. От неожиданности я попыталась отстраниться, но парень придвинул меня к себе ближе. — Можно, — его голос сорвался, — я поцелую тебя? — Мои глаза расширились, и я попыталась выбраться. Но Максим схватил меня на руки и усадил на стол. Я пихнула парня, но он лишь крепче сжал мои плечи. — Пожалуйста. Всего один раз. — Максим, я... ведь совсем не знаю тебя! — воскликнула я. Мне стало даже страшно. — Знаешь! Знаешь! Ты любишь меня! И я люблю тебя! — заорал парень. Я закрыла свои глаза, чтобы сдержать слезы, но через секунду почувствовала, как они стекают по щекам, оставляя дорожки. — Пожалуйста. Мне тяжело видеть тебя и не обнимать, не целовать. Мне так больно, — уже шептал он.       Я открыла глаза и увидела, что парень сам плачет. Охнув, я приоткрыла рот от удивления. — Максим... — со всем сожалением, которые было у меня, я произнесла его имя. Парень, кивнув, отстранился.       Его глаза наполнились такой неимоверной болью и сожалением, что мне казалось, у меня в груди что-то кольнуло. Максим направился уже к двери, но я его остановила. Кинулась к нему и обняла сзади, сплетая руки на его животе. — Давай, не будем торопиться. — Макс обернулся и крепко обнял меня, подняв в воздух. — Спасибо, — он сжал меня в объятиях сильнее.       Я почувствовала, как тепло распространяется по всему моему телу, а внутри что-то еще кололо. Обвиваю руками шею парня и сама не желаю отстраняться хоть на секунду.

***

      Мы с Максимом уже два часа учим алфавит и пытаемся написать хоть одно слово. Я пытаюсь. Выходит пока с натяжкой, но успехи есть. Он проговаривает все буквы, все слова, стараясь изо всех сил. У меня уже даже разболелась голова от двухчасового урока. Максим же был бодр и подгонял меня. Мне казалось, что он не отрывает взгляда на меня, лишь отвлекается, смотря в книгу или записывая что-то в тетрадь. У него был красивый почерк. Буква "ё" с завитком вместо точек, буква "г" старательно выведена, тоже с завитком. Во время занятия он так и касался меня. "Случайно". Я чувствовала тепло его рук. От каждого его прикосновения я таила, а мое сердце билось быстрее. Когда алфавит был выучен и даже написаны предложения, Максим принес нам две чашки кофе, но я отодвинула его чашку к себе. — По-моему, это уже десятая? — поинтересовалась я, отпивая терпкий напиток. Я пробовала кофе во второй раз. Вкус был знакомым, но в то же время отдаленным.       Геннадий передал Максу, что я помню самые простые и обычные вещи. Я как дошкольник. Помню, как называются определенные вещи, могу здраво мыслить и отвечать, но в учебе я полный ноль. И как на зло, сейчас идет пора учебы. Максим, кажется, договорился в институте, и, как только я вспомню или чему-нибудь научусь, то сразу же вернусь на занятия. — Лиз, я вот думаю, ты же хочешь все вспомнить? — спросил Максим. — Глупый вопрос, — усмехнулась я. — Тогда собирайся. — Куда? — воскликнула я, когда Макс вскочил со стула. — Я покажу место, где мы встретились! — воскликнул парень, когда уже был в комнате. Я поспешила одеваться.       Гардероб, который приобрела для меня Даша, нравился мне всем. Все эти легкие блузки, теплые свитера разных цветов, куча джинсов, много красивого белья и обуви. Как-то Даша сказала: "Лицо девушки — это ее обувь и нижние белье". Но я лишь выбрала безразмерный свитер кремового цвета и светло-голубые джинсы, зауженные снизу. Потом нашла высокие черные ботинки и темного оттенка куртку. Голос Максима раздавался уже в коридоре, когда я натягивала верхнюю одежду. Он разговаривал по телефону и обувался. Подбежав к нему, я натянула свои сапоги. Макс оглядел меня и одобрительно улыбнулся. Потом убрал мобильник в карман и вышел из квартиры, а я за ним.       Максим умело управлял автомобилем, иногда то разговаривая по телефону, то отправляя кому-то сообщения. Мы то и дело попадали в пробки, и я со вздохами закрывала глаза и желала поскорее выбраться из этих "гудков и матов водителей". Наконец мы выехали из города и помчались по трассе. Я рассматривала все мимо проносящихся автострад, придорожных кафе, поселков и людей. Возможно, я даже здесь бывала. Может, ходила по этим улицам и ела в этих кафе, знала этих людей и общалась с ними. Сейчас же кому я могу доверять, так это Максиму и Даше. Мне стало так жаль Макса за то, что ему приходиться терпеть всю боль, которую я же ему и причиняю. Но я не могу переступить через себя и начать с ним отношения, совершенно его не зная! Но почему меня тогда так тянет к нему? Почему мне нравятся его объятия, но сама я бегу от Максима? Почему я хочу быть с ним рядом? — Вот мы и приехали, — задумчиво протянул парень, тем самым вытаскивая меня из мыслей. Я увидела мост и... ничего.       Мы вышли из машины. Максим глубоко вздохнул. Я подошла к нему, парень взял меня за руку. — Мы познакомились здесь? — с сомнением спросила я, оглядываясь по сторонам.       Вокруг ни одной живой души, лишь неизвестная местность дальше. Макс подвел меня к бортику моста, и я невольно посмотрела вниз. По течению текли какие-то ветки, листья, всякий мусор. Недалеко от берега огромные глыбы камней, чуть прикрытые листьями. — Да. Я увидел тебя здесь, на этом мосту. — Но что я тут делала? — тихо спросила я. — Ты, — Максим сглотнул, — пыталась покончить с жизнью. — Его слова привели меня в полнейший шок. Я отстранилась и чуть покачнулась, не веря своим ушам. Я пыталась совершить самоубийство? — Твоя мачеха своеобразный человек. — Я вспомнила ее. Точнее, как она била меня, — запнулась я. Мой голос дрогнул. — Я могу ее увидеть? — Что? Ты серьезно хочешь сделать это? — Макс свел брови к переносице, покачивая головой. — Лиза, ты не помнишь ее, а когда мы уходили, то ты и видеть не хотела эту женщину! — Мне нужно ее увидеть. Я хочу вспомнить все, и, может быть... это мне как-то поможет, — я уставилась куда-то вдаль.       Солнце уже начало садиться за горизонт. На небе виднелись оттенки персикового, что во мне вызывало какую-то непонятную дрожь. Я видела закат впервые не через окно больничной палаты. Мне казалось, что дыхание перехватило. В воздухе витал запах свежести и холода. Моего холода. Я стояла на этом чертовом мосту рядом с Максимом. Он любил меня, а я не помнила его. Легкие сковало льдом, холодом. Я судорожно начала хватать ртом воздух. — С тобой все в порядке? — с волнением спросил парень, положив руку на плечо. — Ты какая-то бледная. Может, лучше домой? — Нет. Поехали, — отстранено произнесла и направилась к машине.

***

      Мы ехали медленно и не спеша, ибо Максим подзабыл дорогу. Как он говорил, он не часто здесь бывал. И он, и я впервые навестим мою мачеху за долгие месяцы. Пока мы ехали, я раздумывала. А почему же эта женщина так меня ненавидела? Почему единственное воспоминание о ней было именно таким? Почему не улыбка на ее губах вместо жесткой усмешки? Почему не забота, а лишь грубая ладонь на моей щеке? Почему там было так темно и почему тот медведь с оторванной лапой? Почему? Неужели меня в той семье никто не любил? Даже капельку? Неужели я была так одинока? А у меня были друзья? А я любила кого-то до Максима?       Я перевела взгляд на парня. Он лишь бросил пятисекундный взгляд и снова уставился на дорогу, сворачивая куда-то во дворы. Если честно, то эти районы наводили на меня лишь жуть. Маленькие обветшалые дома с облезшей краской и прохудившейся крышей. В основном это были двух-трех этажные домишки, с двумя подъездами. Улицы были пусты. Такое ощущение, что только мы с Максимом находились здесь. Подъехав к одному из домов, Макс заглушил мотор и вышел из машины. Я за ним. Откуда-то не возьмись появилась дрожь в коленках. Стало слишком холодно. — Так ты идешь? — спросил Максим, обернувшись. Я кивнула и зашла в подъезд. Мы поднялись на второй этаж, и парень нажал на дверной звонок. Потом еще и еще, но дверь не открывалась. — Может, дома нет? — Лиза?       Мы обернулись. Перед нами стояла женщина невысокого роста, лет сорока. У нее были светлые и длинные волосы, как у меня. Глаза темно-зеленые. Небольшие морщинки вокруг глаз. Не скажешь по ней, что она тиран. Слишком она... светлая, что ли. — Вы моя мачеха? — дрожащим голосом спросила я. Максим взял меня за руку. — Нет, Лиз. Это не она, — тихо сказал Максим, перебирая мои пальцы. Я смотрела в глаза этой женщине, а сердце сжималось от боли. Я не понимала почему. — Она умерла. Месяц назад. Сердце, — проговорила она. Я опустила глаза. — А кто же Вы? — Я твоя мать.       Мое сердце пропустило удар.