Преодолей себя. Вспомнить все.

      По стеклу окна тарабанил дождь, врываясь в мои пустые мысли. А почему пустые? Потому что в голове ни одного воспоминания о себе. Я не могла укорить себя за то, что сейчас было, потому что не знала, какая я. Просто не знала, кто я такая. Не знала, какой у меня характер и что вообще могла бы подумать, сделав то, что сделала пару часов назад.       Время неумолимо утекало, пока я сидела на кровати, облокотившись о стену и обернувшись в одеяло. Максим в душе. Как странно. Уже час там сидит.       Я не чувствовала себя паршиво. Мне было хорошо, даже очень. Но что-то, черт возьми, останавливало меня. Давало сигнал, что все было неверно и слишком легко. Доступно. Понимаю, что Максим любит меня и он предупреждал, что остановиться не сможет. Но я сама этого хотела. Сама я сказала, чтобы он делал все, что хотел. Сама дала "зеленый свет". Ой, да плевать! Уже случилось. Что думать теперь?       В ванной хлопнула дверь, и на пороге моей бывшей комнаты появился Максим в джинсах и футболке. Я опустила глаза, а Макс медленно подошел к кровати и опустился на колени передо мной. — Лиз, я только сейчас понял, что должен был тебя просто вразумить и не... — Брось, — тихо начала я, — все в порядке. Мне понравилось, — я улыбнулась и склонилась к Максиму, придерживая простынь. — Спасибо.       Я поцеловала его в губы. В комнате стало жарко, а щеки покраснели. — Будто ты вернулась, — прошептал Максим, проводя по мои волосам. — Я хочу быть с тобой. Хочу быть твоим возлюбленным, — он тихо выругался. — Я тебя люблю, Лиза.       Мы задержали взгляды на мгновение, и хотя он казался спокойным и собранным, я видела боль в его глазах. Каждая частичка меня жаждала обнять его, прогнать эту боль. Руки мои затряслись и будто в неведении я потянулась к его лицу, медленно сползая на пол. Простынь спала, и я осталась практически обнаженной, не считая нижнего белья. Максим тут же обнял меня за талию, а я почувствовала теплые и большие ладони, от которых у меня по всему телу пробежали мурашки. Он прикоснулся губами к моему лбу. — Я ничего о себе не знаю. И не знаю, люблю ли я тебя. — По моим щекам скатывались слезы и я чувствовала, как сжимается мое сердце. — Но я точно знаю, что чувствую к тебе что-то. Сама пока не понимаю что, — я улыбнулась и обняла Максима, обвив руками шею. — Прости меня. — Ты не виновата в том, что не помнишь меня, — совсем тихо мне на ухо произнес Максим. — Просто знай, что я тебя люблю. Сильно. Очень. И я сделаю все, чтобы ты вспомнила меня или хотя бы снова полюбила, — он поцеловал меня в висок. — Случилось много плохого. Виноват я. Я сломал тебе жизнь! — Максим... — я отстранилась и заглянула ему в глаза. — Я не знаю, что случилось тогда. Но уверена: ты не виноват! Ты л-любишь меня и никогда бы не причинил зла! — Если бы я мог вернуть время назад и все исправить, — молил он. — Как же я виноват перед тобой, — произнес Максим, покрывая поцелуями шею.       Я запрокинула голову, открывая больший доступ к шее. Мои пальцы забрались в волосы Максима, тем самым притягивая его голову к себе. Морозов опускался все ниже и ниже, а потом резко приподнял меня и усадил на кровать. Сам сел чуть ли не сверху, все еще покрывая мое тело поцелуями. Тянущее желание снова нарастало внизу живота, заставляя меня тяжело дышать. Нельзя. — Прекрати, — прошептала я, но Максим проигнорировал, целуя меня в ложбинку меж грудей. — М-максим...       Мне казалось, что эта ночь была какой-то волшебной. Я ничего не помнила из той жизни, которая была до потери памяти. Но ощущения подсказывали, что я явно это испытывала. Испытывала блаженство и счастье. Эта ночь будто не заканчивалась, поддаваясь наслаждению раз за разом. Но на этот раз мы будто во тьму погрузились, а дождь, стучащий по стеклу, иногда прерывал крики и стоны наслаждения. Мои ноги были вокруг его тела, его лицо зарывалось в мою шею, и мы двигались в унисон, я под ним, просто чувствуя и наблюдая. Ничто с этим не сравнится. Ничто.

***

      Мы проснулись только к двенадцати часам, и пока Максим был в душе, я решила осмотреть квартиру и поискать альбомы или что-то, напоминающее о старой жизни. К сожалению, я ничего не нашла. Только пару фотографий и то, на них были какие-то пожилые люди. Я даже расстроилась, ибо думала, что найду фото, которые помогли бы мне вспомнить о своем детстве. Неужели у меня их не было? Не было фотографий, записей или детских вещей? Неужели я настолько никому не была нужна?       Внезапно мне стало грустно, а с отчаянностью пришли удушающие слезы. Было паршиво на душе. В голове было пусто, и каждый раз, закрывая глаза, я думала, что воспоминания вернутся. Хоть одно. Ведь в больнице они приходили. Я вспоминала. Но сейчас никаких намеков на воспоминания.       Сердце застучало с неимоверной силой, и я опустилась на кресло. Мне было тяжело дышать. Но это точно не из-за воспоминаний или головной боли. Мне было плохо из-за душевных переживаний. Я зажала рот рукой, чтобы не заплакать. Стало так одиноко. Будто во всем мире я была одна. Никому не нужная. Было страшно. Хотя сейчас буквально в двух шагах находился Максим и он любил меня. Я в этом уверена. Но кроме уверенности у меня ничего нет. — Лиз, все в порядке? — прозвучал голос Максима. Я подскочила и, смахнув выбившуюся прядь, улыбнулась. — Ты нашла альбомы? — Нет, — мой голос охрип, но я прокашлялась, — ничего не нашла. Ни фото, ни вещей, ни чего-либо другого. Будто все выбросили, как и мои воспоминания. — О, странно, — только и протянул Максим и сел рядом с креслом на пол. — Я хочу уехать отсюда, — я подняла глаза и остановила взгляд на хрустальной вазе. — Да, конечно. Поехали.

***

      После того как мы приехали домой, оба сделали вид, что ничего не произошло. Я приняла душ, а Максим о чем-то и с кем-то говорил по телефону. Я же сидела на кухне, попивая чай и пытаясь прочесть главу детской книги. С каждым еле-еле прочитанным словом ком подступал к моему горлу, а слезы накатывали на глаза. Слезы стали неотъемлемой частью моей жизни. Вечные головные боли, тяжелое дыхание, учащенное сердцебиение и пустота в голове — вся моя жизнь. Как бы я ни старалась, ни закрывала глаза и ни пыталась найти воспоминания где-то в глубине себя. Как бы ни расспрашивала Максима или Дарью по телефону — результатов ноль. Еще эти детские рассказики давались мне неумолимо тяжело и томительно. Приходилось раз за разом заглядывать на картинку с алфавитом и произносить все буквы снова. Но нет, читать мне не давалось вовсе. Тогда я принялась за написание маленьких слов с карточек. Уже лучше и уже что-то.       Дело близилось к вечеру, и солнце слишком ярко светило в окно. Я выставила ладонь вперед, закрывая надоедливые лучи. Мне вдруг стало до умиления весело. Лучики прорывались сквозь мои тонкие и длинные пальцы, будто играясь. Я переворачивала ладонь, хихикая. — И вечно солнце прокладывает свой путь от горизонта до горизонта, и вечно луна следует за ним, и вечно дни следуют за днями, не заботясь о жизнях, которые они стирают в прах одну за другой.       Я встрепенулась, услышав незнакомый голос. Подскочив со стула и обернувшись, увидела высокого светловолосого парня, возможно, ровесника Максима. Глаза его были карими, брови чуть нахмурены, но во взгляде я прочла доброту и помесь усмешки. — Я Андрей, — представился парень, улыбнувшись и протянув мне руку. Я в недоумении уставилась на нее. — Ее нужно пожать. Это обычные правила этикета при приветствии, — парень улыбнулся снова и, схватив мою руку, пожал. — Вот и все. — А я Лиза, — неуверенно произнесла я, вырвав руку из "плена". — Да, я знаю, — он снова улыбнулся. — Мы знакомы, но... — Андрей, мы идем? — прозвучал грозный голос за спиной. — Лиз, сейчас приедет Даша. Нам с Андреем нужно кое-куда съездить. — Морозов, дай мне с ней пообщаться. Лет сто не виделись! — хохотнул Андрей, коснувшись моего плеча. — Ключи у Даши есть, — Макс прокашлялся и с ненавистью взглянул на друга. — Идем! — гаркнул Морозов, оттягивая своего друга от меня. — Я скоро приеду. — Мы! Мы скоро приедем! — закричал Андрей уже с коридора.       Дверь захлопнулась. Я в неком шоке присела на стул, отпивая чай.