Истребительница оборотней

Она не спала этой ночью. Не могла. Проклятье Ведьминого леса забрало у неё сначала отца, а потом и мать. Девочка лежала на кровати, смотря в потолок мокрыми глазами. Вспоминала о том, каким был отец до этой ночи. Он был охотником на оборотней, его прозвище было Серебряный топор. Он не защищал Нотхоул Глэйд от оборотней — он ходил в лес, чтобы истреблять их. Даже вождь уважал его больше прочих охотников. Отец учил их с матерью. Девочка знала слабые места этих зверей, но разумеется, папа не позволил бы ей сражаться с ними. Он слишком её любил… Беззвучные, холодные слёзы покатились по её щекам. В один из дней отец вернулся раненым. Его секира была сломана пополам. Он был хорошим охотником, и это могло значить лишь то, что его ранил белый оборотень. Попытки лечения серебром приносили только боль, и тогда он понял, что это конец. Он сказал своим родным, что должен уйти ради их безопасности. Вождь по его просьбе запер охотника в клетке за вратами. Отец пытался принести деревне пользу даже став оборотнем — ведь живого зверя трудно было поймать. Клетка была надёжна. Но кто-то вскрыл её, когда Серебряный топор начал превращаться. А со следующим нападением он вернулся… И когда это произошло, Алая Мантия обратила внимание на древко его секиры: внутри был серебряный стержень. Она убила своего отца его же оружием. Она не знает, кто вскрыл клетку. Она не сумела защитить мать. Она осталась совсем одна. Не в силах больше думать и плакать, девочка поднялась с кровати, чтобы посмотреть в окно: дождь прекратился. Солнце, такое редкое для этих мест, выглядывало из-за горизонта. Ранее утро. «Неужели так быстро?» — ей казалось, что весь тот ужас, который она пережила, произошёл только что. После него она словно упала в туман — не реагировала на слова стражников, закрылась внутри себя и отказывалась от помощи, гоня всех из дому. Наверное, пришла пора выйти. Девочка выбралась из кровати, но её взгляд остановился на полу. «Аво… — подумала она. — На полу до сих пор их кровь!». Девочка вспомнила, что оба тела убрали и она даже не знает, где теперь её родители. Ей стало плохо. Поспешно накинув на себя мантию, она перешагнула через застывшую лужу крови и вышла на улицу. Прохлада утра ударила ей в лицо. Девочка съежилась от холода и чувства, будто вышла в другой мир. Слишком светло… Но это лучше, чем оставаться там. Пройдя первый десяток шагов от дома, девочка задалась вопросом — куда идти? Вдруг она вспомнила о вожде, дядюшке Аргусе. Он ведь хорошо относился к её отцу. Девочка схватилась за надежду, что он поддержит её и побежала к дому вождя. Его дом был недалеко — буквально следующий слева от дома девочки. Он не выделялся ничем по сравнению с другими домами — всё отличие было внутри. На миг встретившись взглядом со стражником, охранявшим дверь, девочка быстро вошла внутрь. Но в зале был только один человек, сидящий на троне. Склонившийся, он не сразу заметил девочку, но она узнала его.  — Охотник? — позвала она сына дядюшки Аргуса. Охотник, парень лет двадцати на вид, поднял усталый взгляд на девочку. Поначалу даже показалось, что это не усталость, а презрение. Но присмотревшись, девочка поняла, что это не так.  — Это ты… — сказал Охотник. — Соболезную тебе. Моё горе и горе Нотхоул Глэйд не идут в сравнение с твоим. Девочка не поняла, о чём он говорит. — Твоё горе? — переспросила она. Парень закрыл глаза.  — Наш вождь погиб… — Охотник покачал головой. По телу девочки словно прошёл разряд молнии. «И дядюшка Аргус тоже…». Она стала отстраняться, просто не зная, что сказать. Лишённая последней надежды, она отступала к двери, пока не вышла из дома вождя. — Эй… — вдруг услышала она сзади. Не заметила, как прошла стражника. — В отличие от Охотника, я искренне тебе соболезную.  — Вы… Слышали наш разговор? — спросила девочка, кутаясь в свою мантию.  — Нет. Охотник сейчас всем «соболезнует». — стражник скривил губу. — Он хочет показаться хорошим понимающим вождем, но в твоём случае это звучит лицемерно. Охотник не любил своего отца, как ты. Он хотел выслужится перед ним и ненавидел его за то, что он его не замечает. Девочка, пропуская изрядное количество слов мимо ушей, не понимала, чего от неё хотят.  — Зачем Вы мне это рассказываете? — спросила она.  — Я был в твоём доме вместе с ним. Я хорошо знаю его. — сказал стражник тише. — Тебя попытаются использовать. Он сделает тебя символом своей власти. «Дочь Серебряного топора, Дева в Алой Мантии при вожде Охотнике стала истребительницей оборотней». У него хрупкая власть и он использует тебя. Девочка не знала, что ответить. Она ещё не приняла смерти своих родителей, своей естественной защиты, а её заставляют думать, что мир вокруг к ней только враждебен. Она непреднамерено сделала пол-шага назад, готовая убежать от проблем и закрыться дома.  — Ты — дочь охотника на оборотней. — Продолжал стражник. — Очень хорошего охотника. Единственный твой выход — это отправиться в Гильдию Героев. Тогда усилия Серебряного топора дадут плоды. — Какая из меня героиня?! — не выдержала девочка. Её глаза были красными, а голос дрожал. — Мне ничего не оставалось делать! А как бы Вы поступили в подобной ситуации?! И всё. Слёзы потекли ручьём, заливая розовые щёчки, а сама она уже бежала домой, подальше от посторонних глаз. Она может быть трижды дочерью охотника на оборотней, но в первую очередь она девочка, только что лишившаяся родителей. Она осталась одна в недружелюбном мире, словно брошенная посреди тёмного леса. Ей ничего не хотелось, кроме как вернуть жизнь, какой она была несколько дней назад. Без картины пустых мёртвых глаз матери, без отца, превратившегося в монстра. Без Охотника, который собрался использовать её в каких-то своих целях, без Гильдий Героев! Но всё же, стражник глядел ей вслед, а потом на его устах появилась еле заметная улыбка:  — Это твоя судьба. — тихо сказал он. — Ведь твой отец тоже был героем. Девочка забежала в дом и вдруг испугано начала смотреть по сторонам. «Вернулась, — думала она. — Вернулась туда, откуда бежала! Аво!» — и слёзы потекли ещё больше. Она не выдержала напряжения и обессилено упала на кровать, не смыкая глаз. Но ни одна мысль не посетила её голову с тех пор, и не за что было ухватиться. Бессонная ночь всё-таки сделала своё дело. Девочка сама не заметила, как уснула. Но ни снов, ни отдыха. Её разбудил крик на улице, оповещающий: «Лавки открываются». Сегодня лавки открылись позже. Тут же открыв глаза, она, предпочтя забыть обо всём случившемся, выбежала на улицу, как делала это каждое утро. Только заметив её, народ захлопал в ладоши, стал кричать: «Алая Мантия! Истребительница оборотней!». Если присмотреться, в глазах их всё ещё была печаль по ушедшему вождю, но видимо, они предпочли надеяться на лучшее. Не надо было ей этого. Она выбежала на улицу, как делала это каждое утро, чтобы забыть. Но люди каждым своим хлопком и радостным возгласом приносили ей боль. Они будто забыли, кем был тот оборотень, которого она убила. Герой умер, да здравствует новый герой. Не смотря ни на что, не важно, какой ценой. Так? Девочка молчала, глядя на них, потому что устала плакать. — Они ведь ещё вернутся. Покажи себя с лучшей стороны. — услышала она вдруг знакомый голос. Девочка повернулась в его сторону. Бром… Он мягко и искренне улыбнулся ей, и на миг она забыла всё плохое, что произошло с ней. Девочка, наверное, даже согласилась бы стать Алой Мантией, только бы эта улыбка держалась на его лице дольше. У Брома было чистое, доброе сердце, каких нет, наверное, ни у кого в Нотхоул Глэйд. Бром был сыном простого лесоруба, который и научил его этой искренности. Они с ней не так то часто и общались. Он подошёл к ней, положил руку на плечо, и она, вздрогнув, вернулась из мира грёз и мыслей. Бром пожелал ей удачи. Но в этот момент девушка обнаружила, что под мантией пижама и густо покраснела. Невнятно поблагодарив парня, она мигом побежала домой. Почему-то на её губах непроизвольно появилась улыбка. Ей стало легче.