548.790.

Проскочила еще одна неделя. Во вторник Чимина жутко тошнило: он хорошо запомнил день недели благодаря выписанному рецепту. Его внутренние противоречия выворачивались наизнанку, ему было так дурно, что Гукки пришлось вызвать врачей. Температура и рези в животе, тошнота… Ему сказали, что это какая-то кишечная инфекция, которую можно легко вылечить нужными препаратами. В таком состоянии Чи естественно не созванивался и не списывался с Тэхёном. А поэтому его поразило то, что он пришел в его комнату и, присев на краешек кровати, взял его за руку. - Эй, болеющий, как ты? Чонгук сидел в кресле у входа, сложив руки на груди. Это он позвонил Тэхёну, понимая, что тот вправе знать о самочувствии любимого человека. Да и ему самому все еще тревожно за состояние Чимина, поэтому он не оставляет его одного ни на минуту. - Уже намного лучше, - ответил Чи, согревая своих дорогих людей улыбкой. – Мне вкололи жаропонижающих и еще каких-то витаминов, прописали лекарства. - Лекарства… какой ужас, - округлил глаза Ви. Что бы ни случилось, он оставался рядом. Как он мог не держать зла, как он мог приходить, будучи в таком положении и почему еще не оставит Чимина со всеми его глупостями и колебаниями? - А ты как себя чувствуешь, больше такого, как в прошлый раз, не повторялось? - Нет, слава богу, - Тэхён сжал ладонь Чи. Он хотел что-то сказать, но слова не прорезались наружу из-за присутствия Чонгука в комнате. - Гукки, ты не мог бы оставить нас одних? – попросил Чимин, выглядывая из-за плеча Ви. - Пусть остается, - попросил он. – Он волнуется за тебя, Чимин-ни. Помнишь, что я говорил тебе не сметь обижать людей, которые искренне сочувствуют? Почему? Потому что таких можно пересчитать по пальцам одной руки. Они поговорили еще немного. Тэхён рассказал о том, что на следующие две недели он улетает в Токио на рабочую конференцию, и они не смогут увидеться из-за его дальнейшей занятости еще неизвестно сколько дней. Для Чимина это прозвучало как-то совсем уж прискорбно. - Ты ведь вернешься? - Конечно, куда я денусь? - рассмеялся Тэ и осторожно похлопал Чи по плечику. Его глаза заволокла дымка отчаяния. – Выздоравливай. Я постараюсь звонить. Он вышел. Вслед за ним и Чонгук. А Чимин, приняв лекарство, завалился обратно на подушку и вскоре снова задремал. - Что ты делаешь, хён? – Гук остановил гостя вопросом уже на улице и развернул к себе, ухватив за руку. - В смысле? - Ты вздумал отказаться от него? – рассвирепел Чон, хмуря брови. - Разве я не должен сейчас услышать что-то вроде слов благодарности? – устало удивился Тэ. – Я больше не могу ждать его. Мы просто остаемся друзьями. - Друзьями?! – Чон был шокирован. – А что, в наше время с друзьями можно свободно спать? - В наше время можно все, - съязвил Ви. – Чи во всем сознался, значит? - Даже если бы и нет, я бы сам понял. В постели он вздыхает твоим именем, а не моим. И с тех пор, как я сглупил и уехал, дав вам шанс, это стало повторяться все чаще. - Вот как… - вздохнул Ви и кротко улыбнулся, нашел местечко на скамейке и предложил Гуку присесть. – Давай немного потолкуем, дружок. И это был их первый разговор, по итогам которого оба еще сильнее убедились в своих чувствах к Чимину. Но они не могли сосуществовать втроем. Только двое, кто-то из них. Когда Чонгук услышал подтверждение своим мыслям, отреагировал не сразу. - Я знаю его достаточно долго, я счастлив помнить и знать, что у нас был такой прекрасный союз. Он был и является моей первой любовью, вне зависимости от тех бредней и глупостей, которые он вытворяет, - тепло улыбнулся Тэхён. - Просто он не из решительных, его нужно подталкивать, направлять, доказывать, что лучше, а что нет. Его постоянно надо оберегать и присматривать за ним. Он кичится своей взрослостью, но ты уже в курсе – это далеко не так. Поэтому я принял решение отступить. Пока я рядом, он никогда не поймет, что ты его любишь, что ты ему нужен. - Ты что же, собрался уехать насовсем? Хён, ты не можешь так поступить, - отрезал Чонгук, махнув рукой. – Это несправедливо по отношению к Чимину. Не отрекаются любя, знаешь ли. Именно я тот человек, который должен уйти, но не ты! - Чонгук-ши, мы уже расстались. Былого не воротишь. Страсть, мимолетные встречи, удовольствия… Все это снова потонет, если мы сойдемся. Пять лет я жил одним Чимином, заботился о его здоровье, счастье и благополучии. Мы держали наше настоящее, мы зашивали раны, но однажды у нас кончились нити и ткань пошла сплошной дырой. Как думаешь, если бы нам было суждено быть вместе, мы бы вообще могли расстаться? - Это моя вина! - горячо выпалил Гукки, уже представляя лицо Чи, когда тот узнает о решении Тэхёна. – Я виноват в том, что он ушел. - На твоем месте мог бы быть кто угодно, - не сдавался Тэ, вяло улыбнулся и пожал плечами. – Да, так бы и случилось. Я благодарен тебе за то, что ты любишь его так сильно. - Ты поступаешь эгоистично, хён, одумайся. - Нет. Я поступаю разумно. Просто однажды я не сдержался и позволил себе поцелуй, а потом завязалось по новой… Это болото, трясина. Наш огонь горит только пока нас трое, как это ни странно. Говорю же: стоит нам с ним сойтись, и через ближайшие полгода все снова начнет разваливаться. Пусть он думает, что мы друзья, что я остываю и могу принять даже это. Ты ведь не расскажешь? - Почему ты перекладываешь ответственность на меня? Именно потому, что я люблю Чимин-ни, я не смогу обманывать, даже если это поможет нашим отношениям. Пусть лучше он ненавидит меня, но не страдает. Тэхёна искренне удивляло благородство Чонгука. Теперь он точно уверился в том, что ему можно доверить Чимина. - Чонгук-ши, есть еще одна причина, по которой я должен исчезнуть. И, говоря по правде, она главная и единственная. Можешь даже не принимать всерьез то, что я говорил раньше. - Это не связано с работой, верно? Тэхён кивнул и рассказал. Он часто переводил дыхание, подбирал слова и в конце концов, когда даже заблестели от влаги глаза Чонгука, он замолк, зарывшись лицом в раскрытые ладони. Потрясенный Чонгук вернулся домой и еще полчаса просидел на кухне перед раскрытым балконом. Как-то так вышло, что ему выпало больше ответственности, чем он предполагал. И ему было больно уже не за себя, а за двоих. Других двоих. *** И несмотря на то, что Чимин давно выздоровел, занимался работой, ждал звонка от Тэхёна, он продолжал сомневаться в том, что избранный им путь верен. Может быть, стоило прямо тогда остановить его и сказать, что он хочет быть с ним? Даже если бы снова пришлось нелегко, даже если впереди ожидали новые препятствия, вместе они бы уж точно справились, верно же? Тэхён ответил на звонок через три недели, тогда, когда Чимин уже был уверен, что тот вернулся из Токио. Какой-то тихий и приглушенный голос по ту сторону, вместо привычного глубокого и пронизывающего. - С тобой все в порядке, Тэхён-а? Ты болен? - О нет, уже почти выздоровел: обычная простуда. Как вы там поживаете? - Хорошо. Можно я заеду к тебе сегодня? - Боюсь, не выйдет, у меня много работы, я буду не раньше полуночи. - Я могу подождать. Хочу увидеться с тобой. Очень… - Чи раскрыл рот для того, чтобы выдохнуть столь необходимое слово, но послышался чужой женский голос и сбил ритм. – Ты на работе, да? Может быть, я заеду туда? - Мой офис переехал, и это не так близко. Давай в другой раз, - попросил Тэхён. Он будто таял там, в неизвестности. – Я позвоню, когда буду свободен. Чимину не хватало его. Он тосковал. Он ходил рядом с их гнёздышком, с тоской смотрел на окна их первого этажа, но не решался войти внутрь. А однажды все-таки зайдя в подъезд, натолкнулся на Юнги, который, замкнув дверь, поправил углы бумажного пакета и уставился на нежданного посетителя, стушевался, но быстро взял себя в руки. - Надо же, какие люди, - иронично заметил он, пряча пакет за спиной. – Привет, Чимин-а. - Привет. Ты что здесь делаешь? Откуда у тебя ключи…? – Чимин подумал о такой глупости, как возможные отношения между Шугой и Ви, но все-таки не спешил озвучивать. - Как хороший друг, я имею право держать при себе ключи, верно? Слушай, у меня много дел. Я заехал за бумагами, которые Тэхён забыл, так что, будь добр, подвинься, - он отодвинул Чимина в сторону, прошел вперед и только решил спуститься по лестнице, как был ухвачен за локоть. Шуга потерял равновесие и чтобы не свалиться ухватился руками за перила. Пакет покатился вниз… Пока Юнги матерился, Чимин спустился наполовину и ошалело разглядывал выпавшие вещи: несколько футболок и штанов, новая зубная щетка, любимая головоломка Тэхёна из соединенных колечек, кубик Рубика, несколько книжек. Чи перевел недоуменный взгляд на Шугу. Тот глубоко вздохнул и провел ладонью по лицу, смахивая напряжение и пропуская нецензурщину. - Ты меня убить хотел? – серьезно спросил Юнги. - Что это такое? – Чи указывал на вещи. – Почему ты их взял, зачем? Шуга виновато поджал губы, спустился, собрал все в пакет. И, кажется, не собирался отвечать на поставленный вопрос. - Я спросил, что это, твою мать?! – крикнул Чи, толкая Шугу к стене. – Отвечай! - Успокойся! – рыкнул Юнги. – Смотри хоть на кого руку поднимаешь, мелочь! Какая тебе, к черту разница, зачем и почему? Раньше надо было интересоваться, раньше! Тебе же было невдомек, что он посещает кард… Прикусив щеку, Шуга замолк. Чимин часто заморгал, улавливая смысл. - Посещает кого? Хён, расскажи мне сейчас же, что происходит. - Ты будешь не рад это слышать. А Тэхён просил меня держать рот на замке. Только Юнги развернулся, как Чи повис у него на шее, опустился на колени и обнял за ноги, как рабское создание. - Хрена ли ты вытворяешь? – возмутился Шуга и покраснел от злости. – Живо поднялся с колен и дал мне уйти! Я сто раз не повторяю. - Пожалуйста, - попросил Чи. - Прошу тебя, Юнги-гун, расскажи мне, я умоляю, умол… - Ладно! Поднимись и прекрати меня лапать… - Я не верю. Пообещай, что не кинешь. - Не кину. Возможно, я бы и сам тебя нашел. Пошли за мной, по дороге расскажу. Не люблю о таких вещах говорить, глядя людям в глаза. Они шли по тротуару, к автобусной остановке. - Короче говоря, Тэхён в больнице. Вернее, не в больнице даже, а в санатории на окраине. Но как по мне – один фиг, везде все белое и воняет безысходностью… Чимин остановился, как вкопанный. - Что с ним? – И по телу ударила мелкая дрожь. – Сколько он там находится? - Три недели точно, как он там. - Шуга набрал в грудь побольше воздуха. - У него порок сердца. И теперь Шуга точно мог сказать, что Чимина качнуло из стороны в сторону. Сам Юнги, узнав, был ошарашен не меньше. Приложив ладони ко рту, Чи в ужасе зажмурился и присел на корточки, согнувшись в три погибели. Ему понадобилось несколько минут, чтобы побороть накативший страх и, выпрямившись, безумными глазами посмотреть на Юнги. - Господи, но как…? Он никогда не жаловался на сердце! - Это приобретенное вроде бы. Он говорил, что начал посещать кардиолога и лечиться три года назад. Да, вы еще тогда вместе были, - ответил на немой вопрос Юнги и показал на остановку, к которой им пора бы подойти. - Врачи отметили повреждение нескольких клапанов, у него сердце не успевает прокачивать кровь или что-то вроде того, он часто задыхается, жалуется на головокружение, не ходит много – потому что сил мало. Бледный как полотно, Чимин сдерживал стоны горя и крики. У него под грудью сжался железный обруч. Черт возьми, когда это началось, почему он еще три года назад не обратил внимания?! Так вот где Тэхён пропадал вечерами без вести, когда Чимин звонил его знакомым, а те не подтверждали его алиби…?! Куда он смотрел, когда у Тэ болело сердце?! - Боже мой, боже мой… - завздыхал Чимин, прижимаясь лбом к автобусному стеклу. – Я ничего не знал, даже не догадывался. Почему он молчал?! Почему обманул меня и сейчас? Я думал, что он был в Токио, я верил… - Не ной, а, - сморщился Шуга, обняв пакет. – Не знаю я, почему он молчал. Дурак тот еще. Наверное, не хотел тебя волновать, казаться тебе слабым, быть кем-то вроде старика, за которым уход нужен. В твоих глазах он всегда хочет выглядеть сильным. Так всегда происходит с теми, кто любит и возвышает чувства до небес. Он себя не жалеет. Чимин не знал, что делать. Возможно ли, что Чонгук, в последнее время так бережно относящийся к каждому своему слову и поступку, тоже умалчивал? Ведь тогда они ушли вместе... А потом, стоило только Чимину напомнить о Ви, как Чон умело менял тему, стоило только Чи напомнить о том, что неплохо бы созвониться с Тэ, как Чонгук находил для них неожиданные дела. Получается, что знали все, кроме Чи. Ему было уже не досадно, он проваливался в яму беспомощности. *** Санаторий с большим садом для прогулок, красивый, двухэтажный и ухоженный во всех смыслах, встретил гостей. Они записались в приемной. - Я пойду передам одежду его медсестре, а ты поищи его в саду. В это время он обычно гуляет, - Шуга ободряюще пожал Чи руку и указал на стеклянную дверь в конце коридора. Движение заняло больше времени, чем предполагал Чимин. Шаги давались с трудом. Обходя отдыхающих и работников, он миновал коридор, клумбы, сладко пахнущие кустарники, обошел фонтан и увидел поодаль Тэхёна в его старенькой серой майке с кроликом Роджером и свободных шортах. Он сидел на скамейке в тени густой кроны сочно-зеленого дерева и читал книгу. Как его сюда занесло, здорового, полного сил, всегда готового шутить и дурачиться, всегда отличающегося невероятной выносливостью?! Чимин не мог ничего поделать: слезы беспорядочно катились из его глаз. Поэтому когда он подошел, Тэхён узнал его по шмыгающему носу и неповторимым всхлипываниям. И его удивленное поначалу лицо пережило ряд изменений, от страха до глубокой скорби. Он не хотел, чтобы Чи видел его таким. По плану - этого момента не должно было быть вообще. Отложив книгу, он поднялся и попробовал улыбнуться. - Чимин-а… - выдохнул Ви, протянув к нему руки. - Как ты мог?! – накинулся тот. – Как ты мог молчать об этом?! Почему не рассказывал?! Но… но больше всего мне стыдно за себя, потому что я не знал, а мог заметить. Три года назад, Тэхён-а, три года! Да я в жизни себя не прощу! Тэхён обнял его, дрожащего и ревущего мальчишку, закусил губу, чтобы не заразиться его расстройством. Ему запрещалось волноваться, но сердце само отстукивало бешеный ритм, теснило грудь, кололо. - Пожалуйста, прости себя, Чи, - прижимаясь к его щеке, тихо попросил Тэхён.- Мне жаль. Я хотел справиться с этим в одиночку, но мое сердце в итоге оказалось слабее, чем я думал. - Ты полагал, что я брошу тебя на произвол судьбы? А Чонгука заставил молчать, надеясь, что у нас с ним все сложится, если вдруг ты… ты… - Чимин беззвучно зашелся слезами и уткнулся лицом в плечо Тэхёна, прижал его к себе. Поглаживая Чимина по голове, Тэ шептал ему разного рода утешения, что беспокоится не о чем, все будет хорошо, а у Чи должна быть его собственная личная жизнь. - Моя жизнь принадлежит тебе, ясно? – покрасневшими глазами серьезно уставился на Тэ Чимин. – Ты только посмотри, как ты похудел… - Это всегда так: любая болезнь высасывает силы, - мирно пояснил Тэхён. Он был так спокоен, что Чимин начинал раздражаться. Раз уже все так обернулось, не стоит ли ему взять свои силы в кулак и бороться? Почему он такой смиренный и так очаровательно улыбается, точно все это сон, а завтра наступит новый день и беды непременно отступят? - Если бы ты сказал сразу… - Думаешь, мы бы до сих пор были вместе? – присаживаясь, спросил Тэ и безрадостно рассмеялся. – Вряд ли. Мог бы я быть уверен тогда, что тебя не пришила ко мне жалость? В моем стремлении освободить тебя от бремени и лишних обязательств есть здравый смысл, Чи. Мы еще слишком молоды, вся жизнь впереди. Я не хотел тогда, чтобы ты лишился всех возможностей и убивал свое будущее. Тэхён был одновременно рад и не рад тому, что правда раскрыта. Вообще-то, он предупреждал Юнги быть осторожнее, но… Видимо, Чи и сам добивался истины. Все, что ни делается - к лучшему. Расспрашивая о лечении, болезни, Чимин выяснял каждую деталь, но так тревожился, что переспрашивал по нескольку раз одно и то же. Тэхён все доходчиво объяснял, он никогда не злился на то, что нужно повторять. Он знал ответы на вопросы Чимина еще до того, как он их задавал. Настолько хорошо чувствовал его, настолько хорошо просчитывал ход мыслей. Чимин мало изменился с тех пор, как они узнали друг друга. И только теперь Тэ, слушая его причитания, понял, что любит его целиком и полностью. С плюсами, минусами, неопределенностями, просто любит и не знает за что. Вот за то хотя бы, что он сидит и рассуждает сейчас о важности жизни и необходимости доверия в паре. - Я доверяю тебе, малыш, правда, - кивнул Тэ, подхватывая его речь. - Доверял бы – поставил в известность, что твое здоровье под угрозой, - фыркнул Чимин. Он давненько так не плакал и разговаривал, смешно гнусавя. Ви стер с его щек следы слез и, держа за голову, прильнул ко лбу, чтобы улыбнуться, глядя прямо в его бездонные глаза. - Мне все равно, что ты думаешь, Чи. Ты знаешь, почему я так поступил. И пусть мои причины останутся моими. Я не хочу, чтобы между нами стояло прошлое. – Тэхён выдержал паузу. - У тебя такие красивые глаза, ты представить себе не можешь… - Да что с тобой? Мне не нравится твой тон, Тэхён-а, - Чимин опустил глаза на приоткрытые губы Тэ и тот, избегая трудных вопросов, поцеловал его. Отдыхающие вокруг разбрелись по своим любимым местечкам, а поэтому у пары, целующейся на скамейке под деревом, не было ни зрителей, ни свидетелей. Затем Тэхён держал Чи за руки и рассказывал что-то… Шуга наблюдал за ними, стоя поодаль. Он не решался разрушить идиллию впереди, да и тем более, всякий раз, когда он видит такого разбитого Тэхёна, ему тупо хочется плакать. Но он не может позволить себе слабостей, потому что друзья – источник жизненных сил даже в те минуты, когда брать их неоткуда у них самих. - Привези мне какого-нибудь львенка из коллекции, - попросил Тэ. – Я говорил Шуге взять, но уверен на все сто, что он забыл. - Прости, дружище, - хохотнул Юнги, приблизившись. Тэ поднялся и осторожно обнял его. – Я передал пакет твоей медсестре, там вроде все, что ты просил. Ну, кроме львенка. Сколько тебя еще тут продержат? Тэ посмотрел на обеспокоенного Чимина и пожал плечами. - Понаблюдают еще денек-два, а потом, скорее всего, выпишут направление в частную клинику. Я уже обо всем там договорился со своим страховым агентом, у меня будет личная палата. - Снова больница? – вздохнул Шуга и поморщился. – Надеюсь, там будут такие же хорошенькие медсестры. - Хён! – возмутился Ви и надрывно рассмеялся, схватился за грудь, напугав остальных и заставив их обступить его. – Да все нормально, ребят. У меня это нормально. - Смотри мне, - пригрозил Шу. - Точно, Тэхён-а? – Чимин крепко держал его за руку и получил утвердительный кивок в ответ. – Значит, два дня, да? Я буду навещать тебя каждый день, а потом еще и в клинике. И Юнги-гун тоже. - Так и быть, возьму на себя ответственность приводить тебя за ручку к Тэ, - усмехнулся Шуга и показал младшему язык, подмигнул улыбающемуся Ви. Тэхёна неимоверно радовало, что его близкие люди рядом с ним. Постоянно занятые работой родители навестили его всего лишь два раза за эти непростые и унылые дни. Он никогда не доверял им настолько, насколько Чимину или Шуге. Время посещений закончилось, Тэхён тепло обнял двух своих бесценных ребят и, помахав им рукой, отправился вслед за пришедшей медсестрой. *** Всю дорогу назад Чимин напряженно размышлял о случившемся. Настолько неожиданным стало известие о болезни Ви, настолько оно еще не прижилось в сознании, что Чи и верил с трудом. Почти пустой вагон метро. Из-за нечего делать и желания не оставаться одному, Чими потащился с Шугой к его родителям и провел там вечер. Но теперь они точно ехали по собственным домам. - Эй, Юнги-я…! Он наконец-то вытащил наушник из уха и, нахально ухмыльнувшись, потребовал продолжать. - Я так и не понял, почему у тебя такое странное прозвище. Ты же вообще «не сахарный», что характером, что поведением… - Балда. Посмотри на мой цвет кожи, на что похоже? – Шуге пришлось прокричать из-за шума метро. – Правильно, на сахар! Видал – какая белоснежная? - Тогда бы уж назвался «белоснежкой», - прикрикнул Чимин в ответ, а Шуга, оскалившись, вернул наушник на место и надулся. В таком виде он делался куда милее. Улыбнувшись, Чимин вернулся к своим размышлениям. И он, наконец, определился. *** Чонгука ждал тяжелый разговор. Он почувствовал это сразу же, стоило только Чи появиться на пороге кухни, погруженной в облако огонька свечей. Наверное, карты раскрыты. А Чон, взволнованный как никогда, привстал и прошел навстречу, поцеловал Чимина в щеку, ощутил лед на коже. - Что это? – нахмурился Чи, оглядывая пиршество на столе и не желающий никакого веселья. – Праздничный ужин? «О нет… Только не сегодня, Ким Тэхён, черт возьми, только не сегодня!…». - Сегодня я кое-что узнал, - Чимин присел за стол, пригласил Гука последовать своему примеру. – И мне кажется, что ты в курсе, о чем я. - Нет, понятия не имею. Ведь я еще не научился читать твоих мыслей, - тепло отозвался Гукки, вытирая вспотевшие ладони о брюки. - Не имеешь, значит? – продолжал хмуриться Чимин. Его заплаканный хриплый и недовольный голос резал по слуху. – Сегодня я случайно встретил друга Тэ у нашего… то есть, у его дома и он рассказал мне, что Тэхён болен. Внизу разверзалась пропасть, протягивая к Чонгуку длинные скользкие лапы. Он затаил дыхание, прикрыл глаза и сам не успел ничего понять, как признался. Признался в том, что знал. Потому что его убивала ложь, поедая его изнутри. Он изо всех сил старался выполнить обещание, данное Тэхёну, он старался уберечь Чимина и оставалось совсем немножко до того момента, как Ким собирался отправиться в клинику, где бы пребывал инкогнито. А после, после можно было стерпеть угрызения совести. Но - любая тайна когда-нибудь становится явью. Чимин, налив в фужер вина, осушил его и понимающе кивнул. - Я так и думал, - горько усмехнулся он и посмотрел в блестящие глаза напротив, сквозившие раскаянием. - Какая же ты сволочь, Гукки. - Что? – оторопел Чон. - Я сказал, что ты сволочь, - прошипел Чимин и грохнул кулаком по столу, заставив звякнуть все приборы. – Какого черта ты не рассказал мне?! Кто тебе дал право хранить секреты Тэхёна?! Ты пытался воспользоваться его отсутствием, верно?! Ты думал, что пока он там мучается, мы сможем жить припеваючи?! - Чимин-ни, нет, я…! – заикнулся было Чонгук, но Чимин, окончательно уставший от безысходности, вскочил из-за стола, с силой дернул скатерть. Раздался невыносимый шум, заставивший поежиться. Разбилась посуда, опрокинутыми оказались многострадальные пищевые труды Чонгука. Вино замочило скатерть, полилось ручейком по плитке. Потухли маленькие свечи, комната погрузилась в сумерки. Все вдребезги. И сердце Чонгука тоже. Он никогда не думал, что благие намерения приведут его к пропасти. Это даже не Ад. Видеть в глазах Чимина ненависть – худшее из наказаний. И хотя он не видел, а чувствовал, его трясло от страха нависшей потери. - Ты невыносимый эгоист. Я даже не знал, что ты способен на такое! – закричал Чимин, опрокидывая стулья. - Тэхён попросил меня… - …А я все это время думал, что люблю ангела!... - …Тэхён попросил меня не рассказывать тебе. Я обещал. Прерывисто дыша, Чимин отвлекся от погрома. - Что? Что ты сказал? Тэхён попросил тебя? Чонгук сидел на месте и, стиснув кулаки, кивал. Чимин включил свет. И лучше бы он не делал этого. Потому что когда Чон поднял глаза, он увидел на лице Чимина отвращение, презрение. Он понял, что это конец. Конец, которого не должно было быть. - Знаешь, даже если так, это ничуть не оправдывает того, что ты не говорил мне. Чонгук, которого я знаю, никогда бы так не поступил. Никогда. И Чимин был прав. Чонгук уже не столько цеплялся за обещание, сколько за возможность построить для них с Чи совместное будущее, счастливое, радужное, а потом… потом бы они переехали… когда-нибудь… - Никогда, - почти плюнул Чимин и покачал головой. – И в тот день, когда я узнал, что жизнь Тэхёна висит на волоске, тебе, по иронии судьбы, пришло в голову устраивать праздник. С ума сойти! Шумно выдохнув, Чимин произнес слова, которые заставили Гука подняться и ощутить свинец в ногах: его будто парализовало. - Нам следует расстаться. - Нет, Чимин-а, что ты такое говоришь? – испугался Чонгук, протягивая к нему дрожащие руки. - Да, Чонгук. Я не смогу простить тебе это. В то время, когда Тэхён нуждался во мне, я не мог быть с ним, потому что ты выбрал за меня, играя не по честным правилам. Все кончено. Неужели и Чонгук испытал ужас потери? Ему стало больно даже дышать. Можно ли так легко отсечь прошлое и произнести роковую фразу… Кончено? Да разве так бывает? Оглушительный звон в ушах, а потом – тишина. Чимин действительно ушел, оставляя за собой Чона. Но тот, едва отойдя от шока, сорвался с места, побежал за ним. Снаружи шел дождь. Шлепая по лужам, Чонгук бежал за уходящим вдаль Чи, бежал и кричал его имя, роняя собственное достоинство ниже некуда. Ему было плевать на себя. - Не уходи! Пожалуйста, Чимина-ааа…! Куда ты пойдешь…?! Чимин зажал уши руками и прибавил шагу. Его колотило от разбивающегося о землю холодного дождя, гнева, волны боли, что захватила его по новой. Что за кошмарная участь – постоянно быть тем, кто уходит? Хватит! Хватит лгать себе, Чимин! Ты всегда любил и любишь только одного человека, ты всегда хотел вернуться после того, как ушел однажды. И все же... не старался ли ты, Чимин-а, всегда спасти, в первую очередь, себя...? *** Промокший до нитки, Чонгук вернулся домой. На нем не было лица - его смыло дождем. Там же, на улице в стоки под землей вылилось прошлое. И погас свет в душе, и без того сломленной. Чон не чувствовал абсолютно ничего, кроме бесконечной тоски и боли, он вернулся на кухню, где царил бардак, достал из холодильника коньяк и, взяв стакан, уселся на единственно уцелевший стул посреди хаоса. Гук роскошно праздновал конец мира и начало своего одиночества. Коньяк был немного соленым. *** Чимин не снимал со связки ключа от гнёздышка, поэтому он наконец-то вернулся домой, скинул мокрую одежду и просидел в душевой кабинке, которую давно не чистили, долгих полчаса. Он пытался отогреться. Затем переоделся в старую одежду и закутался в любимый некогда клетчатый плед, в котором они любили греться вместе с Тэхёном в лучшие времена. Гнёздышко изменилось, перестало радовать глаз, давило пустотой. Здесь слишком просторно одному, слишком уныло. Как только Тэхён мог вынести это? Полтора чертовых года… Где-то пятьсот сорок восемь дней. Как он мог жить здесь один? – удивительно. Чи ходил по комнатам и шмыгал носом. Он нигде не находил себе места. Без Тэхёна он вообще не знал, где оно – его место. Потому что оно всегда рядом с ним? Не хотелось ни есть, ни пить. Время застыло. Даже часы в гостиной остановились на половине девятого. Взглянув на цифры, Чимин задумался и спустя минуту ужаснулся странному совпадению: тогда он ушел отсюда с чемоданом в руке как раз до девяти, а Чонгук встречал его на остановке без пяти девять. Неужели…? Тэхён остановил часы сам. Когда ушел Чимин, ему больше не нужны были стрелки, тупо отсчитывающие вечность несчастья. А дальше он предпочел существовать. Без Чи мало что имело смысл. Вернувшись в спальню, Чимин забрался на кровать с ногами и задумался. Слишком много всего за один день. Много впечатлений, чувств. И Чонгук… Разрыв с ним – сгоряча и не совсем искренне. Но зная его, можно поверить, что он не станет ждать. Но он умолял не уходить, и его голос до сих пор звенит в ушах. За окном все так же поливал дождь. Взяв в руки телефон, Чи погрел его ладонями. Некому звонить. Некому писать. Хотелось удалить номер Чонгука, но рука не поднялась. Приставать к недавнему знакомому Шуге откровенно стыдно, а у Тэхёна – режим. В это время он уже должен спать. Но… это последняя надежда. Иначе Чимин сойдет с ума. «Я дома, Тэхён-а. Очень скучаю». И хотя ответ пришел спустя долгих пятнадцать минут, Чимин слезно улыбнулся даже этим строкам. «Скука? Да что ты знаешь о ней, Чимин-ни? :D Попробовал бы ты полежать тут и поиграть с медсестрой в «притворялки»: она заходит каждые двадцать минут и проверяет как я, окаянная». Хоть кто-то заботился о Тэ. Пусть Чи и хотел быть на месте медсестры, он был рад, что за его любимым присматривают. И ему чуточку полегчало. Их с Тэхёном дружба не рассыплется никогда, в ней можно быть уверенным даже в том случае, если рушится весь остальной мир. Что же касается любви… Да, теперь Чимин понял, что испортил жизнь Чонгуку одной лишь своей персоной, лишил хорошего парня счастливого будущего, отобрал у него мечты и идеалы, втоптал его в грязь, в конце концов. Возможно, следовало оторвать его от себя раньше, чтобы не мучиться обоюдно. Однако, потеря Гукки отзывалась в сердце Чимина болью. Печальный финал их замечательной истории любви. А теперь Чи ощущает холод ночной пустыни, в которую его занесла гордость. Гукки сражался за любовь? Но он предал Чи своим молчанием, он хотел построить счастье на руинах. Не о чем волноваться, хоть и душит тоска. Зато теперь стало совершенно ясно, что Чимин по-настоящему любит только одного из двоих. Он прощал ему все, он был на его стороне, как бы сильно ни хотел осудить… - Тэхён-а, как можно быть таким самонадеянным? Взгляд Чимина зацепился за фотографии, развешанные на стене. Он видел их, но не всматривался. Помимо той рамки, что стояла на рабочем столе Тэ, на стене хранили воспоминания множество, множество фото, маленьких и больших, светлых и вдохновляющих. Чи даже удивился, что его прежде не заинтересовал этот богатый уголок нового увлечения Тэхёна. Там было много чего: от птиц, слетающих с проводов, до бабушек, машущих и улыбающихся, но большинство фото… Тэхён и Чимин. Это сродни мазохизму – развешивать такие фотографии в спальне, чтобы видеть их, проснувшись, чтобы вглядываться в них, засыпая. В какой чертовщине жил Тэ? Он же сам заставлял себя волноваться, он словно упивался этой болью, чтобы превращать чувства в яд. Там было и фото Чи в тот день, когда они снова встретились, на набережной. Чи удачно замер в элементе танца, грациозный, такой, что кажется – дунешь на изображение, и он продолжит двигаться. Тэхён собирал Чимина, как мозаику, он не кричал: «Не уходи», он решил принять удар судьбы на грудь и терпел. На полке расставлены плюшевые львята, разных цветов и размеров, милые и смешные, грозные и хмурые, но все – остались на своих местах. Чи взял себе одного маленького, чья грива напоминала ему цвет волос Тэ, прижал к сердцу и, завалившись набок, прикрыл глаза. Сон пришел, как спасение, поскольку Чимин больше не мог вынести взрывов откровений в своей голове. Звучала одна простая истина: Тэхён любит его, и он всегда ждал, все полтора года, где-то пятьсот сорок восемь дней и около семисот девяноста тысяч минут.