Любовь такая разная

А она застыла, кажется, в своём кислотно-розовом детстве. Не выросла, но давно позабыла, что такое куклы. Даже её маленькая, цветочная жизнь – очередная война. Игра на выживание. Никаких сказок на ночь – пыльная дорога под ногами, палящее солнце над головой, позади – отряд смелых, без башенных воинов, убийц. Залитые потом глаза, прилипшая ко лбу чёлка, но всё это настолько привычно, что даже в радость – запах вечной войны приятен, а звук чеканных шагов отличный аккомпанемент для сегодняшней партии в покер. Пусть она даже и не знает, что такое покер. Забавное слово, на языке вертится, как конфетка. Раньше поедание одного мятного леденца она превращала в целое таинство. Так мало удовольствия в жизни ребёнка, носящего окровавленные лохмотья и таскающегося следом за страшным, жестоким человеком. Он – это не пустой звук. Он – это целая вселенная. Этот дикий город стал домом, настоящим, которого у неё никогда и не было, наверное, а может она просто всё забыла, когда её били дворовые мальчишки-дикари, которые были хуже голодных зверей: отлично понимали, что делают, а потом безбожно врали, когда стояли на коленях перед мужчиной огромного роста, со странной, колючей причёской. Поговорив по душам, они обычно бились лбом о пыльную землю и слёзно вымаливали прощения у маленькой девочки недоумённо смотревшей на них своими большими тёмными глазами. Глазами, из которых выглядывала её душа, непонятная, но готовая прощать. И даже насилие над собой, над другими всего лишь игра, жестокая и беспощадная, как и весёлость, живость юной девчушки. Она улыбается так искренне, так задорно, что даже страшно: не ребёнок, а бес, грустный клоун. Не бывает таких детей на войне. На войне вообще люди быстро взрослеют. А ей хоть бы хны: смеётся, балуется, живёт и дышит полной грудью. А форма для неё почти как нарядное платье, и девочка готова спать с ней в обнимку, видя сны о чудесном, диком прошлом и радужном будущем. А за щекой мятный леденец, подаренный добродушным наставником, который, как всем давно известно, питает особую слабость к детям. А она сама не понимает, кем является на самом деле. Кем была – не помнит, кем будет – знать не хочет. Верит в сегодня, в добро и жестокие игры. Но только с друзьями. Только она могла держать его за руку. И чтобы не он её вёл, а она его; чтобы контраст был сильнее в десятки тысяч раз, чтобы глаза у обоих сияли, но он поднимая взгляд к солнцу, прятал их странный, слишком живой блеск совсем не свойственный человеку с омертвевшей душой. Кажется, он оживал, учился чувствовать. Ради неё он орудовал пистолетом совсем по-другому. Есть азарт, пьянящий аромат битвы, а есть люди, которые удерживают рядом с собой лишь одним своим присутствием. Поманят рукой, и, кажется, что весь мир уменьшился до размера обычного человеческого сердца. Живого, мятного или кислотно-розового. Какая разница, когда в глаза пыль и резкий солнечный свет. Неправильно с точки зрения обычного человека и не по правилам этой недетской игры. Вообще, ему вдруг подумалось: “А не пойти бы всем этим людям к чёрту?” А они сами ушли. Давно, ещё когда маленькая девочка была по-настоящему маленькой, хрупкой, словно дорогая кукла. Только такие обычно ломаются, а она всё жила и жила, кажется, доводя своим жизнелюбием и оптимизмом судьбу до белого каления. Смотрела вверх, на него, держала за руку. Непростительно, честно. Шулеров выводят из игры. Не всегда первыми, но всё-таки выбрасывают за порог и дают пару увесистых пинков. Куклы ломаются, а им всё равно. Они шли, кажется, забыв, что нужно думать и чувствовать. Сражайтесь как львы. И бегите. Они не покорились судьбе. Ни вчера, ни завтра, но сегодня живые и злые до безобразия, до остервенения. Колючие, ядовитые и дико, невероятно кислотные. Неромантичные, обездоленные, ярко-ярко-розовые куклы. Не-человек и не-ребёнок. Толпа за спиной, лязг клинков в крови и запах пота на запястьях. Игра началась. - Ты леденец хочешь? – глаза слишком умные, проницательные, настолько слишком, что дух захватывает даже у такого недочеловека как он. - Да, пожалуй, - конфета в яркой обёртке тонет в его ладони. Она ещё слишком ребёнок. Не жертвовать – дарить подарки тем, кто действительно важен. Пока игра не закончится.