Источник проблем

Очнулся Гуннар от острой боли в запястьях и почему-то левом виске. Странно, неужели при падении головой ударился? Ловкость, достойная Асгарда, ничего не скажешь. Парень медленно, морщась от боли, открыл глаза... - Очнулся? – тихо спросили у него и шепотом передали радостную новость кому-то еще: - Парни, Гуннар пришел в себя. - Что?.. Где?.. – воин зашевелился и с ужасом понял, что руки у него заломлены за спину и скованы крепкими цепями. Потому и было больно – запястья страшно ломило. Что происходит?! Гуннар завертелся на месте, забыв и про ушибленную голову, и про неудобство позы, но ничего не увидел. Вокруг было так темно, словно он ослеп. Только хриплые голоса товарищей по отряду подсказывали, что во мраке он не один. - Где мы? В чем дело? – спросил парень, по примеру друзей сбавляя тон. Воин, который заметил его первым, вздохнул. - Мы в туннелях под пустыней. И дела наши совсем плохи. - Что произошло? – не нужно было обладать сверхчувствительной интуицией, чтобы понять, какого масштаба переделка выпала на его долю. Гуннар сел, с трудом сохраняя равновесие, и, изогнувшись, ощупал пояс. Меча на месте не было, как, впрочем, и доспехов. Прохладный затхлый воздух холодил кожу, защищенную простой рубахой, но не имел ни запахов, ни движения. Он был мертвым, как и темнота вокруг. - Нас отравили на пиру, - правда рухнула на парня как гром с ясного неба. Он замолк, ловя каждое слово, что доносилось из черноты. – Эти сварльты... Они не помощи от нас ждали, а в западню заманили, да обрушит на них свой гнев Хель! Где видано, чтобы сыновья Асгарда становились пленниками каких-то отбросов? - А ты предпочел бы умереть, как наши ребята? От кинжалов добрых хозяев? – тоскливо возразил второй. По коже Гуннара мурашки пробежали. Кто-то из отряда погиб? Как же так?.. Шла битва не на жизнь, а на смерть, а он вместо того, чтобы сражаться за свой народ и Всеотца, бродил незнамо где! Потрясенный, парень опустил голову, а воины вполголоса продолжили: - Они сложили головы как храбрецы. В Вальхалле их уже привечают предки... - Это так глупо! Умереть не на поле брани, а в скалах от ножа предателя. Они не заслужили такой участи. - Сколько? Сколько погибло? – хрипло выдавил Гуннар. Асгардцы замолчали, очевидно, переживая за неопытного товарища, чье сердце еще не привыкло к потерям. - Нас пятеро. Плюс Орвара куда-то уволокли раненого... Воин подсчитал в уме и ужаснулся числу погибших. Без сомнений, в честном бою расклад был бы совершенно иным, но подлое нападение забрало жизни большей части отряда. Командира нет – куда его потащили и зачем? Вообще, почему на них напали сварльты, которых их послали защищать?! В сердце Гуннара вспыхнула ярость. Разве достойное дело – сидеть и смиренно ждать своей участи?! Надо что-то предпринять! - Это бесполезно, цепи крепкие, - осадил его воин, с которым парень соседствовал на пиру. Из груди Гуннара вырвалось глухое рычание, а оковы тихо зазвенели, точно издеваясь и не поддаваясь на попытки освободиться. - Нужно как-то выбираться отсюда! – воскликнул он, борясь с цепями. Заведомо проигрышный бой изматывал его, лишал немногочисленных сил, но бездействовать Гуннар не мог. Душа требовала хоть какой-то активности! - И куда ты пойдешь? Без оружия, без света, не зная туннелей, - резонно возразил товарищ по несчастью. Он, в отличие от молодого паренька, сохранял трезвый рассудок и видел все слабые места его плана. – Заплутаешь, а делу не поможешь. Сначала надо разобраться в ситуации, понять, что нападавшим надо, а после уже принимать меры. - И до чего мы так досидимся?! Пока нам глотки не перережут, как скоту?! – взвыл Гуннар. Какого черта никто не шевелится, не борется? Неужели уже сдались? Мощный толчок в плечо лишил его равновесия, и парень изрядно приложился головой о выступ в стене тоннеля. - Возьми себя в руки, солдат! – рявкнул на него опытный воин. - Ты асгардец или кто? Чем кричать почем зря, голову бы включил! Раз нас еще не убили, значит, мы зачем-то нужны гномам. У нас есть время, чтобы придумать действенный план. Гуннар замолчал, приведенный грубостью в чувство. Вместо злости и гнева душу охватил стыд за свое поведение. Действительно, своей горячностью он мог подставить товарищей, привлечь к пленникам ненужное внимание. Разве так должен вести себя асгардец? Он должен сохранять мужество в самых безвыходных ситуациях, не терять присутствия духа, а не истерику закатывать. И без того дела плохи... Хорошо, что темнота скрыла его покрасневшее лицо. - А Локи где? – вдруг вспомнил парень о царевиче, которого искал, прежде чем отключиться. Оковы зазвенели – воины заворочались. - Я его не видел... - И я тоже... - Вдруг его убили? – озвучил кто-то страшную догадку, и во мраке воцарилось молчание. Гуннар звучно сглотнул и неуверенно возразил: - Нет, не может быть... Кому нужен беззащитный мальчишка? - Вот именно. Он никому не нужен, потому и не сидит с нами, - последовал резонный ответ. Сердце провалилось в пятки, а к горлу подступил комок. Гуннар растерянно оглянулся, будто надеясь увидеть во внезапной вспышке света тонкую фигурку Локи или услышать его звонкий голос. Не может приключение окончиться вот так, в легендах такого не бывало никогда! В песнях бардов повергнуты только враги, а славные воины празднуют победу, и не редеют их ряды... Почему-то при мысли о погибших товарищах глаза оставались сухими, а при воспоминании о несносном царевиче по щекам потекли слезы бессилия и отчаяния. Те умерли в бою, сражаясь и умерщвляя врагов, а что мог противопоставить предателям хрупкий мальчишка, что даже меча в руках не удержит?.. - Не вини себя. Ты сделал все, что мог, - попытался его подбодрить бывший сосед. Гуннар облизал губы и глубоко вздохнул. Как бы то ни было, нужно успокоиться, не дать скорби и боли захватить разум и сосредоточиться на спасении. Они обязаны выбраться отсюда, ради почивших друзей и ради царевича, что умер, так и не дожив до совершеннолетия. Предатели должны поплатиться за свои злодеяния. Парень зажмурился – это помогало думать. Что им делать? Орвара, что мог отдать спасительный приказ, нет рядом. Они предоставлены сами себе, в темноте, не имея понятия о собственном местонахождении. И если всех выживших настигнет Хель, никто не узнает, где гниют их мертвые тела... Или нет? - Хеймдалль, - вырвалось у Гуннара. – Страж! Он же видит нас, и подмога наверняка уже в пути! Надо... Надо как-нибудь обозначить присутствие здесь пленников, чтобы помощь не сбилась с пути. Воин прижался к стене, нащупав пальцами острый выступ, и, сжав зубы, распорол о камень ладонь. Сквозь челюсти вырвался хриплый рык. Руку дергало от боли, но парень с трудом встал, стараясь размазать кровь по большей площади, чтобы вновь пришедшие заметили этот знак... Ничего больше он предпринять не успел. Из ответвления, во мраке не видного, вдруг вышел сварльт с факелом, от яркого пламени которого сразу заслезились глаза. Вооружен гном был иначе, чем прежние знакомые – не копьем, которое неудобно использовать в замкнутом пространстве, а кинжалом. Лезвие его уже было запачкано чей-то кровью. Одежды его были не серыми, как песок в пустыне, а черными. Враг был подобен тени, незаметный во мраке проходов и смертоносный. - Что ты делаешь? – разгневанно прошипел он, глядя прямо на Гуннара. Парень гордо расправил плечи, стараясь закрыть спиной кровавые разводы на стене. - Я? Я презираю тех, кто орудует во мраке, боясь схватиться с противником лицом к лицу! – выкрикнул Гуннар, и эхо от его голоса разлетелось по сети туннелей. Сварльт оскалился, подошел нарочито медленно. Доставал он максимум до пояса рослому асгардцу, но разница в росте мигом испарилась, когда гном выхватил кинжал и ударил им по ноге воина. Парень рухнул на колени, стиснув зубы, и несмотря на боль с вызовом взглянул в черные глаза сварльта, который прошипел: - Ты будешь следующим, сопляк! А ну назад! Асгардцы, которые кинулись на выручку товарищу, были отброшены прочь поспешившими на шум сварльтами. Гуннар, клянясь про себя отомстить врагам, потащился следом за противником, который то и дело дергал цепи, сбивая ему темп и вызывая еще больше страданий от раны. Не прошло и нескольких минут, как тоннель опустел, и кровавая метка скрылась во мраке пещер. Но вскоре ее осветило слабое зеленое мерцание. Худенький мальчишка, сначала осторожно выглянув из-за угла, вошел в проход, где разворачивалось сие действо, и осветил стену, где горел знак. - Гуннар... – прошептал Локи, робко дотрагиваясь до алой отметины. На подушечке пальца остался багровый след. Где-то вдалеке что-то громыхнуло, и царевич метнулся обратно за угол, погасив свет и оставшись в одиночестве в темноте. Сердце стучало так, словно намеревалось выскочить из груди. Ему чудились шаги врагов, но было темно – хоть глаз выколи. А свет зажигать страшно, вдруг увидят? Эта ужасная боязнь поселилась в сердце юного мага еще в поселении, когда он услышал звуки далекой битвы. Звон мечей и стоны раненых Локи запомнил на всю оставшуюся жизнь. Мальчику хватило ума не бежать со всех ног обратно и выяснять, что же происходит. Точнее, он убеждал себя в этом, чтобы не признаваться, что испугался настолько, что забился в темном угле за выступ скалы и ждал, пока жуткие звуки не стихнут. Ему было нестерпимо стыдно думать о том, как же позорно он струсил и бросил друзей на погибель. Чувство вины и обида на самого себя, такого слабого и никчемного, заставила царевича покинуть свое укрытие и, прячась в тенях, прижимаясь к стенам домов, отправиться на поиски кого-нибудь, кто мог бы объяснить происходящее. Но селение будто вымерло – ни живой души не встретилось на его пути, то ли на счастье, то ли на погибель. Там, где совсем недавно состоялся пир, на котором Локи так и не смог съесть ни кусочка, обманув всех иллюзией, - противные слизняки! – не осталось ни единого целого стола. Мебель была разбита в щепки. И еще была кровь. Много крови... И тела убитых. Асгардцев, сварльтов – трупы лежали вперемешку и вызывали одинаковое отвращение. К горлу подступила тошнота, и Локи не выдержал. Рухнув на колени, он склонился над запятнанным кровью камнем, и его долго, мучительно рвало. В воздухе витал металлический запах смерти. Мальчику и вовсе казалось, что над убитыми парит черный силуэт с развевающимися на ветру лохмотьями. Хель собирала души убитых в свое царство... Картина поля битвы во всем мрачном великолепии отпечаталась в памяти мага. Но вскоре царевич успокоился. Тонкие пальцы сжались в кулаки. При этом ногти издали неприятный скрип. Собравшись с духом, Локи обследовал место происшествия и вскоре заметил кровавые следы, уходящие прочь с площади, словно некоторые тела куда-то тащили. Осторожно, шугаясь каждого шороха и ныряя в укрытия, мальчик проследовал по ним. Тихие голоса сварльтов доказали, что направление розысков было выбрано верно. Столько мужества, сколько собрал Локи, чтобы выглянуть из-за угла, ему не требовалось ни для одной из его проделок. Происходящее утратило тот пьянящий аромат романтичности, стоило ему вдохнуть запах настоящей войны и смерти. Приключения уже не казались таковыми, и более всего мальчик мечтал вернуться в безопасный Золотой чертог, прижаться к матери и больше никогда, никогда не поддаваться на задирания Тора! Однако до родного дома еще надо было добраться целым и невредимым... На глазах Локи нескольких асгардцев сковали цепями. Видимо, они в драке не пострадали, и сейчас больше походя на кукол, чем на живых воинов. Среди них мелькнул и Гуннар. Мальчишка обрадовано выдохнул – ну хоть одна хорошая новость за сегодня! Хотя бы надоедливый надзиратель не пострадал, уже неплохо. Но вот то, что сварльты – теперь среди них затесались и чужаки в черных одеждах, с видимым трудом отворили тяжелые ворота, ведущие во тьму и утащили туда пленников, было уже плохо. Маг прижался к стене дома, вслушиваясь в разговор серого и черного гномов, вставших в опасной близости от его убежища. Сердце замерло, боясь выдать своего хозяина, который весь обратился в слух. Языка сварльтов Локи не знал, но интонации говорящих разобрать был в силах. Черный что-то четко диктовал собеседнику, а серый мямлил слабо и приниженно. Что-то непохоже, что они равноправные союзники... Узнавать больше царевич не рискнул, дождавшись, когда враги скроются в туннеле. Теперь он был в поселении совсем один. Кажется, ничего не мешало Локи выбраться наружу, чем мальчишка и воспользовался. Вот он уже стоит, задрав голову и рассматривая качающиеся канаты, ведущие к свободе. Какие заманчивые... Взберись и беги отсюда, куда глаза глядят! Зови на помощь! Только вот что-то мешало царевичу прыгнуть и повиснуть на веревке. Бросать своих на волю случая было неправильно. Локи не обманывал себя: он не был Тором. Спасти воинов, угодивших в ловушку, он не сумеет. Ведь он всего лишь мальчишка, попавший в неприятности и чудом выживший! Рисковать почем зря младший сын Одина не привык, но внушенное с детства чувство справедливости не давало покоя. Нельзя оставлять друзей на произвол судьбы, так поступают только трусы. Он же не трус, правда? Разум подсказывал, что позвать помощь будет самым рациональным решением, но сердце вело туда, в темные тоннели... - Хеймдалль нас наверняка видел и уже поднял тревогу, - произнес Локи, убеждая сам себя. Он словно стоял на распутье, на развилке двух дорог, и выбор его докажет, кем он является на самом деле, за всеми масками и бахвальством. – Помощь уже идет. Ее нет смысла звать, а вот разведать что-нибудь полезное смысл есть. Решение было принято, но к спасательной операции маг подготовился гораздо основательней, чем от него можно было ожидать. На приготовления ушел добрый час, но Локи решил пожертвовать временем ради безопасности. Он шустро сбегал на площадь, забрав дорожную сумку Гуннара, затем собрал все имеющиеся в распоряжении веревки. Тоннели наверняка разветвляются, глупо будет заблудиться и сгинуть там. Свободных канатов было мало, и потому пришлось пожертвовать путями наверх, оставив только одну дорогу. Остальные мальчик связал вместе – получилась длинная прочная нить, которая выведет его наружу из темного лабиринта. Завязав крепкий узел на засове ворот, Локи еще раз проверил сумку – в ней нашелся запас сухариков и кинжал. Пользоваться им царевич не умел, но наличие оружия обнадеживало и придавало храбрости. Если и придется столкнуться с врагом, ему придется несладко! Ну или достойное сопротивление обеспечит сыну Одина место на пиру в Вальхалле... Стоп, так дело не пойдет. Если и дальше думать в таком ключе, лучше сразу поворачивать назад. Мальчик глубоко вздохнул и шагнул в темноту. Сколько он плутал в одинаковых коридорах, он не знал. Время потеряло свой счет, а считать бесконечные повороты Локи быстро устал. То и дело он утыкался в тупик и приходилось возвращаться назад. Без веревки шансы вернуться стремились бы к нулю, и царевич в душе порадовался своей предусмотрительности. В душе, потому что сил улыбаться уже не было. Бесконечное брожение по тоннелям и страх быть застигнутым врасплох окончательно вымотали юного мага, который боялся лишний раз зажечь на ладони огоньки. «А ты говорил, что мои фокусы не пригодятся!» – с усталым злорадством вспомнил Локи Тора. Наверняка брат позавидует такому приключению, хотя в данный момент царевич охотно бы обменял свое путешествие на спокойную жизнь в Асгарде... Неизвестно, сколько бы еще мальчик шатался по тоннелям, вздрагивая от каждого шороха и еле волоча ноги, если бы далекое эхо не донесло до него чей-то крик. Голос Гуннара вдохнул в Локи силы, и он помчался по хитрому переплетению тоннелей на звук, рискуя попасться на глаза врагам. Так и обнаружился кровавый след на стене, который показал, что его старания не напрасны. Асгардцы были здесь, они ранены, но еще не сдались... По крайней мере, один из них, очень наглый и храбрый, борется. А значит, и Локи не отступит. *** Один был страшно разгневан побегом младшего сына. В его ярости мало кто мог уловить сильную тревогу за судьбу Локи, который превзошел старшего брата и смылся в Свартальвхейм, никем не замеченный! И как только ухитрился?! Фригга, когда узнала об удавшемся плане негодника, чуть в обморок не рухнула. Царь едва успел подхватить супругу, у которой ноги подкосились, и мысленно пообещал себе оторвать сыну те же конечности за такое непослушание. Тор над ухом выл от зависти и обиды – как мог Локи не взять его с собою?! Но единственного грозного окрика было достаточно, чтобы первенец исчез из поля зрения. Хеймдалль ежечасно докладывал об обстановке в Свартальвхейме. Судя по всему, воины тоже не сразу заметили лишний груз, и Один не мог их в этом винить. Если уж Страж, на неэмоциональном лице которого впервые проглядывала тревога и виноватость, не увидел, то что им оставалось? Решение, принятое капитаном Орваром, также было разумным, хоть и тревожило сердце Всеотца. Воин был опытен и никогда не станет рисковать царевичем... Но как Локи умудрился прошмыгнуть мимо Хранителя Врат?! Не подозревал Один, что в тихом вежливом мальчике могут водиться такие чертенята. Чтобы даже Тора в безрассудстве обойти – это надо постараться! Царь вскоре позабыл о своем обещании надрать мальцу уши по возвращении и намерении посадить его под домашний арест до совершеннолетия уж точно. Прибыл Хеймдалль с пугающей вестью – отряд свернул к поселению гномов, чтобы переждать там песчаную бурю, и пропал из поля его зрения. Доселе такого не случалось – ничто не могло скрыться от Всевидящего взора! Однако асгардский отряд как в воду канул, и это не предвещало ничего хорошего. Один распорядился отправить туда усиленный отряд эйнхериев, чтобы те выяснили, что случилось, и забрали Локи с собой. Конечно, присутствовал большой риск обнаружить себя – Всеотец не хотел афишировать свой контроль над другими мирами, но если ситуация перешла в разряд чрезвычайных... Придется переходить на крайние меры. Только бы все было в порядке.