Источник проблем

Некоторых страх приводит в оцепенение. Обвивая сознание мерзкими щупальцами, он лишает свою жертву воли к сопротивлению, и тогда ее уже не спасти. Таких в асгардские войска не брали. Стоило палачам зайти внутрь темницы, как Гуннар что есть силы толкнул первого вглубь камеры, а товарищи скрутили второго и, вырвавшись наружу, вырубили охранника, прежде чем он поднял тревогу. Орвар четким, отработанным движением перерезал горло сварльту, замершему на полу кучей тряпья, и снял с его пояса ключи. Гуннар с облегчением размял затекшие запястья. Наконец он свободен от цепей! Но медлить не следовало – оружие, найденное при врагах, быстро распределили между самыми сильными воинами, и группа осторожно отправилась навстречу свободе. Проходя мимо факелов, парень обратил внимание на выцарапанные руны, по которым то и дело пробегали искры, похожие на маленькие молнии. Орвар, шагая рядом и скрывая боль от ран, процедил: - Не отвлекайся. Гуннар кивнул, все же оглядываясь на странные знаки. Разве должны магические символы так себя вести? Хотя кто ее знает, эту магию. Топот бегущих ног заставил асгардцев замереть. По сигналу капитана они тут же прижались к стенам, храня молчание. - По тоннелям не пройдем, - прошептал Орвар и повернулся к Гуннару. – Ты говорил, что в шахте есть подъемник? - Да... – растерянно кивнул парень. – Вы хотите... - Веди, - приказал командир. Воин сглотнул, вспоминая указания Локи. Как там про повороты было? Направо, налево и назад?.. Черт, почему у него такая слабая память! Лишь невероятным усилием Гуннар вспомнил, как следует идти, и повел группу по указанной дороге. В коридорах никого им не встретилось, кроме нескольких сварльтов, которых бойцы устранили быстрее, чем те подняли тревогу. Удача улыбалась беглецам... Пока они не вышли в шахту, где их тут же увидели надсмотрщики. Гуннар бросился к рычагу. Чтобы повернуть его, пришлось приложить все силы. Раненая нога предательски подломилась, но на подмогу кинулись друзья, и механизм поддался. Со скрежетом грузовой подъемник начал опускаться, но позволять пленникам взобраться на него никто не собирался. Асгардцы встали плечом к плечу, готовые держать оборону против сварльтов, что выхватили из-за поясов кинжалы и с яростными криками кинулись на них. Никто не помешает им вырваться на волю! Парень с ревом дрался не на жизнь, а на смерть. Если и пришла пора погибать, то с собой он заберет как можно больше врагов. В бою он позабыл даже про рану, про усталость, разя противника. Рядом бились с остервенением товарищи, и некоторых уже навестила Хель. Врагов слишком много... Первая волна начала заканчиваться, а новые противники еще не подоспели. Вот рухнул на колени Орвар, пропустив удар кинжала. Уверенный бросок – и гном, посмевший ранить капитана, рухнул мертвым. - Командир! – воскликнул Гуннар, помогая воину подняться на ноги. За спиной раздался звон металла о камень – площадка достигла дна шахты. Сам едва не падая, парень потащил мужчину к спасению, но тот отстранился и, покачиваясь, пошел к рычагу. – Вы куда? - Я их задержу, - отчеканил Орвар, зажимая ладонью кровоточащую рану на боку. - Но... - Это приказ! – проревел капитан и со скрежетом включил подъемник. Гуннар в отчаянии замер на месте. Бросить его тут на верную гибель?! Так нельзя! Товарищи кричали, чтобы он поторопился, а Орвар, гордо выпрямившись, уже готовился отразить следующую атаку сварльтов и не позволить им разрушить механизм. Время для воина словно остановилось. Все, чем он грезил раньше, оказалось лишь толикой правды, вдоволь приукрашенной бардами. В песнях поется о великих воинах, что одержали славную победу на поле боя. О простых бойцах, что приносят себя в жертву во имя этой победы, вспоминают разве что на пиру в честь триумфа. Но не в этом ли заключается истинное мужество?.. Пальцы Гуннара чуть не соскользнули с края площадки, до которой он еле-еле допрыгнул, но товарищи затащили парня внутрь, не дав сорваться вниз. Поднимаясь наверх, к хмурому небу Свартальвхейма, воин прощался с отважным капитаном, открывшим ему глаза на мир. С тем, чье тело останется в мире пустынь и ветров, но память о котором навечно останется в сердцах троих выживших асгардцев. *** - Ты что делаешь?! – сварльт вцепился в плечо царевича, оттаскивая его назад от испорченной руны. Черный плащ обманул гнома, который принял Локи за своего, занимающегося подозрительными вещами. Вся его сосредоточенность исчезла – мальчик с отчаянным воплем вскинул кинжал и ударил врага со всей силы. Тот отшатнулся, ругаясь и рыча на весь лабиринт, а маг дал стрекача. Раненый гном поднял тревогу, и в погоню за лазутчиком ринулись, кажется, все сварльты подземелий. Бежать вперед, прочь от погони, прочь от шума, вперед, только вперед! Куда поворачивать, развилка, направо, пусть будет направо! О, оборванный канат! Веревка, бежать по веревке, не тот поворот! «А-а-а-а, назад, в тупик упрусь!» Локи резко развернулся и бросился обратно. Сердце молотилось о ребра, дыхание сбилось, но мальчик этого не замечал. В голове не было мыслей, все тело было сконцентрировано на беге. Погоня то приближалась, то затихала где-то за спиной, но крики врагов звучали для мальчишки громче набата. Как стрела, вылетел он на свежий воздух и припустил к краю пропасти. Гномы, вырвавшиеся из глубин подземелий, бросились следом. Разогнавшись, Локи совершил самый длинный в своей жизни прыжок и повис на единственной веревке. Страх открыл доселе неведомые физические возможности – не самый тренированный царевич взобрался по канату так шустро, что преследователи только успели проводить веревку взглядом. Мальчик утащил ее с собой, отрезая путь наверх. Автоматически намотав канат на руку, Локи рванул в пустыню. Куда сварльты спрятали от бури коней, он не знал, да и не было времени разбираться. Песок брызгал из-под его ног. Так быстро он никогда еще не бегал. Плевать на ориентиры, плевать на все – главное, затаиться, уйти от погони, а там уж разберемся! Идея с веревкой была удачной, теперь у него было преимущество во времени – так думал мальчишка, взбираясь на барханы и спускаясь с них кувырком. Близкий звериный вой убедил его в обратном. Как бы быстро он ни летал, животное, рожденное к пустыне, ему не обогнать. Скатившись с бархана, Локи замер, сосредотачиваясь на магии. Хриплое дыхание выдавало с головой. Спасти может только его «фокус», который никто не ценит. Обманка, хитрый ход. У него должно получиться! Если не в этот раз, то следующего может уже не быть. «Сосредоточиться, пропустить энергию через себя, - подумал царевич, вспоминая уроки и бесплодные попытки создать иллюзию. Пальцы его еле заметно засветились. – Почувствовать ее потоки, придать форму... И отпустить!» Из груди вырвался тяжелый выдох. Сложное колдовство забрала изрядную долю и без того малых сил. Но результат превзошел все ожидания – в двадцати шагах колебалась, как трава на ветру, его полупрозрачная проекция. Совсем слабенькая, но успешная! Правда, лицом не вышел, да кого это сейчас волнует? Кабы Локи мог, он бы подпрыгнул выше головы от счастья. Сработало! По велению мага копия развернулась и с трудом зашагала в другую сторону. Дикий вой и рычание, которые со временем становились все тише, показали, что обман удался и преследователи ушли вслед за иллюзией. Локи выкопал свое бренное тельце из песка и, еле переставляя ноги, потащился на север, где за серым туманом были едва видны пики гор. Там, по словам Гуннара, находилась база Асгарда. Как же он устал... Большего физического истощения мальчик никогда не испытывал. Тело отказывалось слушаться, глаза слипались, он то и дело терял равновесие. Колдовство окончательно его добило. Если он дойдет... Нет, когда он дойдет... Никаких больше приключений. Никогда! Рухнуть в кровать, да хоть на грубую лежанку на базе и отсыпаться, чтоб никто не трогал. И никаких больше слизняков. Никакой войны, она ужасна, и чего Тор по ней так тоскует? Все мечтает о походах, о битвах... Да что он знает о войне... Бархан, на который царевич взобрался, обещал стать последней покоренной вершиной. Спускаться как обычно он не стал – ноги не держали. Кувырком слетев с песчаного холма, Локи закашлялся и растянулся на спине. Вставать не хотелось. Он мечтал закрыть глаза и проснуться от сна, который по воле случая обернулся кошмаром, в котором тихо зазвенело оружие. - Стой! – завопил мальчик, широко распахнув глаза. Сварльт, который наткнулся на него по неудачному стечению обстоятельств, занес уже кинжал, но замер, когда Локи закричал: - Я сын Одина! Хоть пальцем тронешь – головы тебе не видать! - Одина? – с заметным акцентом повторил гном, медля с убийством. Глаза мага были прикованы к кончику блестящего лезвия, и потому он не сразу заметил, как подошвы сварльта медленно, но верно погружаются в песок. Зрение его не обмануло – пустыня пока незаметно, но неотвратимо захватывала свою жертву все крепче. Локи моргнул и продолжил запальчиво: - Я царевич Асгарда! За царапину на моей коже тебя казнят! - Все равно будет война, - возразил гном, намереваясь докончить начатое. Его ездовой зверь, жуткий комок мышц, зубов и когтей, грозно зарычал. Маг исторг отчаянный вопль, приподнявшись на одном локте и пытаясь отползти: - За меня щедро заплатят! Золото, очень, очень много золота! Все, что пожелаешь! - Свобода Свартальвхейма стоит больше всех сокровищ Игдрассиля. Оставь себе свое золото, мальчишка, - скривился сварльт и попытался было сделать шаг к жертве, но нога его крепко была зажата песком. Он дернулся, и пустыня засосала обе ноги по колено. Чем больше рвался из ловушки враг, тем жаднее утаскивало его в свои глубины «проклятье сварльтов». Локи с ужасом наблюдал, как в считанные секунды гном скрылся в зыбучих песках. Вот как это происходит... В книгах куда менее детальное описание. И панику, в которую мальчишка впал, заметив, как уходит в серое море его собственная рука, там тоже не упоминали! Стоило чуть на нее опереться, как песок сомкнулся вокруг локтя, сжав его железной хваткой. Локи попробовал в отчаянии высвободиться, но не смог. Его будто замуровали. Казалось, от давления сломаются кости! Только печальный опыт гнома остановил его от поспешных и губительных действий – вскочить на ноги и попытаться вырваться за счет своего веса. Локи сообразил: он лежит плашмя и оказывает давление на песок меньшее, чем если бы стоял. Так он будет погружаться гораздо медленнее. Главное – не дергаться, но как тогда спасешься?! - Ненавижу! Ненавижу тебя! – выкрикнул в сердцах царевич, не зная, к кому обращаясь, - или к пустыне, что была безжалостна к своим жертвам, или к зверю, что кружил вокруг ловушки, но боялся подступиться к добыче. Зыбучие пески защитят его от клыков, но утянут вглубь. Озаренный идеей, гениальность которой исходила от отчаяния, мальчишка свободной рукой схватил веревку, которую забрал с собой, и попытался накинуть на шею зверя петлю. Увы, метать из такого неудобного положения было бесполезно, а подниматься Локи боялся – засосет, не успеешь и моргнуть. Последний шанс выжить был раздавлен суровой реальностью. Все, на что хватило его выдержки, - это перевернуться на спину и уставиться в серое, затянутое тучами небо. Так в его распоряжении будет несколько лишних минут... Которые вряд ли что-то изменят. «Мама, отец... Я не хотел, чтобы все закончилось вот так! – глотая слезы, думал мальчик. – Я не хочу умирать, пожалуйста... – пустыня сжала безжалостной хваткой ноги, медленно взбираясь все выше. Он ощущал прикосновения холодных пальцев, нарочито неторопливо утягивающих его вниз. - Почему так несправедливо? – пески затянули его по пояс. – Так не должно быть!» Зверь вдруг зарычал, отступая назад. Локи, которого засосало уже по грудь, открыл глаза. Хищник отступал назад, с опаской глядя куда-то в сторону. Мальчик с трудом повернул голову и закричал, сам не веря своему счастью: - Здесь! Я здесь!