Источник проблем

      Разбитый нос болел нещадно, портя и без того отвратительное настроение. Гуннар, до того вдохновленный долгожданным шансом на карьерный рост, уже ненавидел Свартальвхейм, своих спутников, вредного пацана и себя за то, что вообще подался в воины. Надо было идти по стопам батюшки и стать мельником. А что? Неплохо. Асгардцы всегда будут есть и драться, значит, работники пищевой и медицинской промышленности будут постоянно востребованы. Нет, романтики захотелось, в Золотой чертог потянуло, на подвиги героические замахнулся! Вот и расплата пришла – работа нянькой у хитрого Одинова сына, который обещал стать масштабным бедствием если не для всего отряда, то для молодого воина сто процентов. Правда, перспективы мельника были намного заманчивее.       - Привал! – этот приказ стал слабеньким лучиком в темном царстве, в которое Гуннар по глупости младых лет угодил. Парень протяжно вздохнул и уселся на песок прямо там, где и стоял. Тащиться по пустыне столько часов, пешком, утопая в песке, шмыгая разбитым и опухшим носом – не так он представлял себе умопомрачительное путешествие.       Конь, недовольно всхрапнув, остановился. Локи, который держался в седле уверенней, чем следовало бы при его возрасте и комплекции, озадаченно смотрел вниз, явно обдумывая, как бы слезть. Лошадь по росту в холке ему совершенно не подходила, и без должной ловкости можно было расшибиться и даже переломать себе кости. Вредность у пацана, конечно, зашкаливает, но вернется пострадавшим, а Гуннару отвечать. Вряд ли Один простит виновника гибели его сына, пусть и младшего. Воин со вздохом поднялся на ноги.       - Помочь тебе?       - Не надо, я сам! – отрезал мальчишка, вцепившись пальцами в седло и пробуя аккуратно съехать по упругому боку коня. Упрямый. Парню ужасно захотелось посмотреть, чем закончатся его усилия, но чувство ответственности за этот ценный фрукт перевесило. Воин сгреб царевича в охапку и стащил его с лошади. Водрузив дорогой груз на место, он принялся освобождать коня от поклажи, чтобы животное тоже смогло немного отдохнуть. Локи благоразумно отошел в сторонку, дабы не мешать работе, и присел на набитый под завязку рюкзак. Он оперся остреньким подбородком на подставленную руку и внимательно следил за проводимыми операциями Гуннара. Опыта, что ли, набирался? Да нет, он же будущий вельможа, ему не грозит повторение сих действий. Разве что в самом худшем жизненном раскладе.       Закончив с конем, парень подошел к воспитаннику и взмахом руки согнал с жесткого сидения. Мальчик недовольно поджал губы, но послушно отошел. Не внезапно проснувшаяся совесть была тому причиной, не вдруг возникшее к ответственному за него уважение, а банальная усталость, которую Локи очень ловко скрывал. Удивительный для юного возраста талант к притворству. Воин зарылся в сумку и вытащил два сухарика. Одну горсть он взял себе, другую протянул царевичу.       - Будешь? – предложил Гуннар, предполагая, что отпрыск королевских кровей придирчив к пище и вряд ли согласится грызть жесткий хлеб. Однако, к его глубокому удивлению, пацан кивнул и принял еду. Устроившись на горе дорожных сумок и рюкзаков, они приступили к трапезе.       Сухарик был не самым вкусным деликатесом, который воин пробовал, и уж точно не мог понравиться юной высшей знати. Разгрызая хрустящий под зубами хлеб, Гуннар достал флягу с водой и, отпив немного, молча сунул ее мальчишке.       - Спасибо, - сказал тот, расходуя крошечный глоток, которым мог насытиться разве что воробей. Парень усмехнулся.       - Неужели тебе нравится? – удивился он. Локи вежливо пожал плечами и ограничился нейтральным:       - Бывало и вкусней.       - И все-таки ты это ешь, - констатировал Гуннар, заметив про себя, что мальчик даже не морщится. От избытка ли воспитанности или ему по-настоящему не доставляла дискомфорта грубая еда, воин не знал, но проникся некоторым уважением к его непритязательности, усилившимся после ответа:       - Иного же ничего нет. И почему я должен есть что-то другое, как-то выделяться из отряда? – Локи помолчал, играя в нерешительности ремешком от фляги, и вдруг добавил, хитро блеснув зелеными глазами: - Я могу изменить вкус, если хотите.       - То есть?       - Ну, не совсем изменить. Я могу навести иллюзию, воздействовать на ваше восприятие, вкусовые рецепторы во рту, - пустился в путанные для парня объяснения мальчик. – Сам сухарик останется таким же, а вам будет казаться, что вы едите что-нибудь другое. На ваше усмотрение...       - Ага, я понял! – хмыкнул Гуннар. – Ты как бы меня обманешь.       - Немножко, - опустил глаза пацан. Царевич, очевидно, уже жалел, что вообще заикнулся о применении магии. Гуннар легонько двинул его по худенькому плечу, задорно подмигнув, но не рассчитал сил, и мальчик с недовольным возгласом соскользнул с сумки, шлепнувшись в песок.       - Прости. Давай, колдуй! Хуже ведь все равно не будет? – смелое утверждение самовольно превратилось в почти что жалобный вопрос. Молодой воин все же был подвержен народным заблуждениям и слухам и не жаловал «черную ворожбу», однако Локи вовсе не был похож на создателя порч и проклятий. К тому же, парню стало любопытно. Нечасто выпадает возможность побывать на представлении фокусника.       Мальчик засиял, причем совершенно искренне. Он открыто, радостно заулыбался, поднимаясь. Ради такого стоило согласиться на этот эксперимент. Царевич с хрустом размял кисти рук и, сосредоточенно нахмурившись, начал выводить в воздухе сложный узор, вспыхивающий зеленоватыми огнями. Гуннар не видел в странных письменах, пляшущих перед глазами, никакого смысла, однако мурашки пробежали по коже, потому что пацану был доступен их смысл. Воины, отдыхающие неподалеку, затихли, наблюдая за светопреставлением с непонятным выражением во взглядах.       Локи пристально вглядывался в переплетение рун и знаков, изредка добавляя мелкие штрихи и нюансы в общий рисунок. Неужели они что-то меняли? Парень, не выдержав, чуть отодвинулся. Царевич облизнул губы и резким движением развеял написанное в зеленоватый дым.       - Готово. Пробуйте, - с нервной улыбкой сказал мальчик. Воины тихонько зашептались, с опаской поглядывая в сторону новичка и венценосного подопечного. Гуннар невольно оглянулся на них. Отвага сменилась настоящим страхом. Может, ну его, этот сухарик? По-настоящему жутковато. Еще не поздно отступить... Но Локи таким сияющим и гордым взглядом смотрел на него, что парень не посмел отказаться и, обливаясь холодным потом, откусил крохотный кусочек.       Орвар, подозванный другими членами коллектива, при виде побледневшего лица Гуннара поспешил к ним. Царевич испуганно покосился на капитана, сразу вскочив на ноги. Вид был у него одновременно виноватый, будто он что-то натворил, и надменно-гордый, словно он был готов защищаться до самого конца. Необязательно победного.       - Чем это вы здесь занимаетесь? – поинтересовался Орвар, с беспокойством глядя на бледного, как лист бумаги, парня. Мальчик растерянно оглянулся на него. Воин медленно приобретал здоровый розовый цвет лица.       - Ничего, - ответил он. Капитан нахмурился. Гуннар же, придя в себя, вдохнул полную грудь воздуха и выпалил:       - Поразительно! Как ты это сделал?!       - Что сделал?       - Сухарик вкуса нежной курицы! – воскликнул восхищенно парень, схватив расплывающегося в робкой улыбке Локи за плечи. – Это круто!       - Я слышал, что ты владеешь даром колдовства и демонстрируешь его слишком часто, - сухо сказал Орвар. Царевич кивнул.       - Да. Но...       - Но ты еще не умеешь контролировать свои силы. Поэтому я попрошу тебя воздержаться от применения магии, пока ты находишься под моим командованием, - деловым тоном приказал капитан и, кивнув на прощание, уже хотел было удалиться, как царевич прищурился и звенящим голосом вопросил:       - Почему вы запрещаете? Потому что подвержены глупым предрассудкам?       - Потому что твои фокусы могут поставить под угрозу весь отряд, - Орвар медленно развернулся и, нахмурившись, скрестил руки на груди. Он выпрямил ссутуленные плечи, поднял голову, возвышаясь над мальчиком, который ему едва до локтя доставал, однако Локи это обстоятельство не смутило.       - Не согласен с вами. Я вполне способен контролировать свой дар и использовать его, когда и как мне захочется, - холодно отчеканил он, удивительным образом не потеряв гордого и спокойного вида. Гуннар замер, не решаясь вмешиваться в конфликт, а командир хмыкнул.       - Неужели? Ты совсем недавно начал заниматься с опытным наставником по распоряжению Одина. Или ты учился и до этого, невзирая на отцовский запрет?       - Вас это не касается! – процедил Локи, на его скулах появился еле заметный в тусклом освещении румянец. Мальчик гневно прищурился, плотно сжал губы в тонкую ниточку. Пальцы впились ногтями в бледную кожу, чуть ли не до крови, а в зеленых глазах плясал колдовской огонь, древний и могучий. Да с этим пареньком страшней встретиться, чем с его старшим братцем, обещающим стать прекрасным воином, ибо нет ничего опасней, чем неизвестная угроза. А ее в младшем царевиче было немало. – Я родился магом. Меня не интересуют ваши домыслы и сплетни. Я буду заниматься, когда пожелаю, и вы мне этого не сумеете запретить.       - Тогда тебе следовало бы не выходить из Золотого чертога, - грозно отметил Орвар, склоняясь к нему. – Командую здесь я, и ты будешь подчиняться моим приказам, если не желаешь отправиться домой.       - Вы меня не отправите! – фыркнул мальчик, со скрытым торжеством глядя на него. – Сами же говорили, что это слишком опасно!       - Я найду способ, уж поверь. Ты хитер, но и мы здесь не глупы. Если ты, сбежав с нами, планировал демонстрировать свой характер, то говорю еще раз: никакой магии. Повторить?       Локи непокорно вскинул голову. Худенький мальчишка сейчас был больше всего похож на юного волчонка – еще не выросшего, неопытного и упрямого, но уже готового отстаивать свою точку зрения. Орвар ждал ответа, и Гуннар был уверен, что с сыном Одина, еще каким амбициозным, он церемонится не будет. И это, видимо, понял и царевич, поведя бровью и небрежно бросив:       - Не надо утруждаться.       Командир кивнул и удалился. Парень опасливо взглянул на взвинченного мальчика, вокруг которого немного рябил воздух. Маг с недетской злостью покосился на шепчущихся воинов невдалеке и уселся на место, обняв колени и глядя куда-то вдаль. Теперь его фигура не выражала и малой доли той агрессии, что исходила от него только что, и эта вспышка совсем юного мальчика пугала. Гуннару было страшновато доставать его вопросами в неподходящую для беседы минуту, но вмешаться было необходимо, и воин робко, будто не с ребенком разговаривал, протянул:       - Спасибо за угощение.       Локи вздрогнул, оборачиваясь на него. Взгляд зеленых глаз был таким тоскливым, что покоробил душу Гуннара, однако сразу стал непроницаем, а царевич, недобро усмехнувшись, спросил:       - Еще хотите?       - Так тебе же запретили... – растерялся парень. Чувство голода отчаянно боролось в нем с опасением навлечь на себя и мальчика гнев Орвара. Пацаненок фыркнул.       - Мне плевать. Я делаю, что хочу. Всегда. Так будете?       - Нет, все-таки откажусь, - заставил себя не поддаться просьбам желудка Гуннар, принося себя в жертву. Слова Локи немало его удивили. Амбиции и эгоизм хлестали через край. На первый взгляд и не скажешь, что кроется за кроткой и спокойной внешностью, что за страсти бурлят в душе обладателя изумрудных глаз.       - Боитесь? – неприязненно и чуть грустно спросил царевич и мотнул головой на прочих членов отряда. – Как они? Считаете магию темным колдовством, черной ворожбой на службе мрака?       - Нет, что ты! – воскликнул воин, стараясь не думать о том, что устроит ему подопечный, если услышит положительный ответ. Слова упрямо не желали подбираться, подсказывая, что врать догадливому мальчишке не стоит, но Гуннар попробовал убедить его в обратном. – Магия полезна! Вот видишь, гастрономические плюсы мы уже нашли...       - Вы врете. Вы тоже ее боитесь. Как и меня. Вы все меня страшитесь, - с ядовитой усмешкой возразил Локи. – И не скажу, что зря.       Царевич демонстративно поднял руку, и над его ладонью заплясали зеленые огоньки. Они кружились в диковинном танце, отражаясь в изумрудной радужке и придавая создателю какой-то потусторонний вид. Гуннар, завороженный этим зрелищем, не растерял осторожности и прошептал:       - Орвар увидит, прибьет.       - Пусть видит, - равнодушно отозвался мальчик и резко сжал кулак. Огоньки с тихим печальным треском погасли. – Я маг, и я практикуюсь, когда и где захочу.       - Всегда? – усомнился парень.       - Да, - отрезал Локи. Коротко и емко. И не думал воин, что за хрупкой внешностью скрывается столь непростой и запутанный характер. Да с таким взглядом на жизнь сын Одина проблем огребет, не сосчитать.       - И зачем же ты пошел с нами? Ведь знал же, знал, что твои фокусы здесь не одобрят! И не отрицай, наверняка знал! – по коже Гуннара пробежали мурашки, когда на слове «фокусы» царевич одарил его взглядом, которым не на всякого врага смотрят.       - Потому что захотел, - ледяным тоном отрезал он и отвернулся, объявляя разговор оконченным. Логичное завершение. Воин кивнул своим мыслям.       «Я делаю, что хочу!». Короткое предложение, а столько смысла. От этих слов несет эгоизмом и равнодушием к мнению других, но так ли это? Действительно ли младший сын Одина не считается с окружающими? Парень не на шутку задумался, вспоминая конфликт мальчика с Орваром и его последующее поведение. Показательные огоньки, будто вызов командиру. Продемонстрированный цинизм, который вполне может быть маскировкой, маской. Для такого талантливого притворщика, как Локи, прикинуться независимым и безразличным к слухам было бы проще простого. «Вы меня страшитесь». За магию, с расположенностью к которой мальчик родился. Такой ли это грех? Это дар, чудо, давно в царской семье не появлялось магов. А популярности ему его способность не добавляет.       Готовность к открытому сопротивлению, к конфликту с противником более сильным и значительным. Быстрое отступление, выдающее огромную мыслительную скорость и способность трезво оценивать свои шансы на победу. И последующая месть, ловко замаскированная, чтобы никто не сумел и заподозрить наивно хлопающего ресницами царевича в произошедшем. Гуннар припомнил свое падение и предысторию, свои насмешки над царевичем. Время для гнева вышло, и парень только изумленно покачал головой. Поразительно, еще толком не владея магией, Локи уже умеет защищать собственную честь и прекрасно и незаметно это делает! Только вот такая нездоровая мстительность для юного мальчика несколько беспокоит. А полный счастья и детской радости взгляд, когда представилась возможность показать свое искусное обращение с магией? Нечасто, видимо, его об этом просят. «Я делаю, что хочу!» Скорее, наперекор, назло, чем по собственному желанию. Вы меня боитесь, а я докажу, что не зря! Вы мне запрещаете, а мне плевать. Хотя на самом деле все как раз наоборот…       Гуннар совсем другими глазами посмотрел на мальчика, чей правильный профиль выделялся на фоне темно-серого неба. «Зачем ты пошел с нами?» - «Потому что захотел». Не только нереализованные мечты, чем-то похожие на амбиции воина, желающего достичь высот на боевом поприще, толкнули его в это головокружительное приключение. Наверняка кто-то бросил в гладь озера камушек, от которого пошли круги по воде. Нет никого неудержимее, чем юный подросток, которому сказали, что он чего-то не может. И если в военном ремесле успехи ему не светили (парень улавливал слухи, в которых восхищались старшим царевичем и его успехами и вздыхали насчет младшего, «неудавшегося»), то здесь было раздолье. Целое поле, где можно разгуляться. И парень по напутственной речи Одина, бесцеремонно прерванной, уже догадывался, кто мог невольно подтолкнуть гордого, сообразительного мальчика на столь опасный поступок.       У Гуннара вырвался тяжелый вздох. Проблем и забот царственный отпрыск подбросил ему изрядное количество, и приходилось их в спешном порядке анализировать и решать. Что воин, что мельник, может, надо было в психологи пойти?..