За углом начинается рай...

Идти было, разумеется, очень страшно, но Тане хотелось верить в то, что Валялкин действительно знает какое-то прекрасное секретное место, где они смогут спрятаться, а потом, когда всё утихнет, поселятся под поддельными именами и будут счастливы вдвоём. Гроттер пыталась отрицать сказанное Ванькой, взывала его к здравому смыслу, но, кажется, это действительно было бесполезно, по крайней мере, теперь, когда он находился в настолько возбуждённом и радостном состоянии, что банально никого не желал слушать. Они шли по улицам города, почти не скрываясь, потому что, как говорил Валялкин, пленников никто в лицо не знал. Разумеется, был Бейбарсов, но он ведь пока проснётся, пока выберется из своего логова, то они успеют уже покинуть город. Там, за границей, Таня видела лес. Густой и прекрасный, такой огромный, что там можно спрятаться на всю жизнь. За стеной города есть свобода и счастье, за стеной города ни один инквизитор не сможет их догнать, пусть даже и не надеется на это. Таня понимала, что именно туда они и должны стремиться, поэтому радостно шагала за Иваном, не отпуская его руки ни на одно мгновение. Она ненавидела себя за то, что белое платье так светилось изнутри, за то, что привлекало внимание, но ничего поделать не могла. Облитое грязью, оно будет притягивать взгляды пуще прежнего, так что панацеи у них упрямо не оставалось, хотя Гроттер с отчаяньем пыталась отыскать её где-то в глубинах собственного сознания - жаль, так и не нашла. Да и вообще, всё вокруг оставалось упрямо грустным - она даже не могла понять, свобода ли это, потому что сдерживающие факторы так никуда и не пропали, даже если Валялкин старательно отрицал наличие духа Инквизитора за спиной и его возможностей, шанса догнать, схватить их за руку прежде, чем они успеют пересечь границу города. - Ещё немного, - улыбнулся Ванька. - Мы совсем скоро будем там. - Да! - радостно ответила Таня, стараясь игнорировать отчаянное ощущение подступающей опасности. Ведь если она не будет сражаться, не будет хвататься за то, что ещё у них осталось, то всё закончится ещё быстрее, чем только можно подумать. И Гроттер очень не хотелось подставить ещё и Валялкина. Она вдруг задалась вопросом: а почему папа и мама не отправили её в лес до этого? Если так пытались уберечь и боялись за то, что её могла схватить инквизиция, то, казалось бы, логично заставить её отправиться туда, в безопасное, огромное место, куда руки Инквизиции не дотянутся. Ведь Бейбарсова мало волнует лес, туда очень редко отправляют рейды, да и его предшественницы тоже не особо старались поймать преступников там. Но папа старательно оставлял её тут, дома. Говорил, что так нужно, что так ей же будет немного легче, то без родителей она не просто не справится, а и вовсе погибнет, что ей будет конец в этом отвратительном мире. И она верила - упрямо верила, ведь родители не могут обманывать. Тем более её любимый папочка. ...Казалось, город вымер. Они шагали неимоверно спокойно, и перед глазами уже мелькали более бедные дома. Тут обычно никому нет дела до бездарных, потому что никто за них денежную награду не даст, а за остальное эти бедняки напрягаться не будут. Само собой, легко поймать бездарного, если ты знаешь, что он таков, но толку? Это другие могли соревноваться за верность стране, ведь это помогает продвижению по карьерной лестнице. Но местные бедняки - нет, им некуда продвигаться, а благодарность Инквизитора ещё мало кому в этой жизни помогала просто так. Нет, разумеется, он оказывает определённую поддержку, но та не настолько уж и велика, чтобы сходить с ума на подобной почве и бросаться на несчастных. Говорили, что бедняку и скрыть собственное происхождение как бездарного куда легче. Ведь если никому нет дела до твоей семьи, то и о том, есть дар у ребёнка или нет, тоже нет ни единого шанса узнать у властей. Ловили, разумеется, и таких, но всё же... Всё же не так и часто. ...Ворота уже виднелись впереди. Огромные, высокие, но они только казались страшными. Если придёт война и город атакуют серьёзные маги, то не ворота будут главной преградой, а Инквизитор и его Легион. В Легион набирали только самых сильных, безжалостных, могущественных магов - им словно не был писан закон этого мира. В Легионе слабым не место; они могли снести город с лица земли, если бы пожелали, только Инквизиторы старались набирать туда очень мало людей. Мать и бабушка Бейбарсова не рисковали связываться с этой организацией, но Бейбарсов, очевидно, решил рискнуть, потому что неслыханное количество - две сотни! - уже таилось где-то в городе. - Молодые люди! - послышался оклик, когда Иван и Таня уже почти проскользнули в специальную калитку во вратах, для мирных жителей. - Да? - Ванька обернулся. - Молодые люди, - стражник спешил к ним, словно боялся потерять. - Подождите минуточку. Стандартный контроль... Будьте добры... Таня знала, что надо остановиться и попытаться договориться с ним. Ванька маг, он изобразит на руке какой-нибудь цветочек, и стража отцепится. Но Валялкин так не думал. Он видел часовых, что поворачивали сюда с соседней улицы - десять человек, не самые сильные маги, но зато сами по себе - здоровые амбалы. Одного из них Таня видела во дворце, но вряд ли он их узнает, а к ней, как к рыжеволосой, нет претензий. - Молодой человек, будьте добры, продемонстрируйте... Её никто не тронет. Они бы проскочили - да точно! Вот только Ванька не собирался думать здраво; он дёрнул её за запястье и помчался вперёд, по крайней мере, думал, что бежит. Гроттер даже не успела сорваться с места - её схватили сильные руки стражника, затягивая обратно в город, не давая сделать и шагу. Кто-то закричал - Таня не поняла, что именно он имел в виду, но знала - так звучит только "я её знаю". Со стражей был один из Легиона. Высокий, слишком худой маг в очках, странный какой-то, весь состоявший из углов, но сильный. Вероятно, близкий соратник Бейбарсова - она могла понять это только по пульсару, что сорвался с его пальцев и помчался в сторону Ивана. Ванька рухнул, как подкошенный, в десяти метрах от врат, и стража бросилась к нему. Таню держали всего двое. И так было понятно, что если б она была настоящей ведьмой, то давно обрушила бы на них парочку заклинаний. Такие платья носят только знатные - либо пленницы Инквизитора. Инквизитора, что смотрел на всё это из своей повозки - Гроттер вдруг показалось, что она видит её там, за углом. Видит, как тонкие пальцы Бейбарсова немного отклоняют в сторону шторку, как он криво улыбается, словно она в очередной раз только пошла по той дорожке, которую он специально для неё проложил. Ваньку догнали очень быстро. После силового шара он ещё пытался ползти, хватался руками за траву, но далеко уйти не получилось. Стража не поднимала его на ноги, не тащила за собой - методично издевалась. Таня пыталась отвернуться, не видеть, как Валялкина били ногами в живот, как поколачивали за измену идеалам страны, но не могла отвернуться. Будто бы про неё могли забыть... Будто бы это было возможно. Её тоже ударили. Она хватала ртом воздух, когда кто-то пытался ударить её кулаком в живот, вскрикнула, когда дёрнули за волос - но стражник так и не успел залепить ей пощёчину. - Стоп, - грубо оборвал их ледяной голос. - Её - в карету. Его - в тюрьмы. Немедленно. Стражник собирался было возражать, но одного взгляда было достаточно для того, чтобы он понял - спорить нет никакого смысла. Магистр был слишком разъярён.

***

Таня пыталась убедить себя оставаться спокойной, но это было слишком трудно. Её затолкали во всё ту же чёрную карету, в которой прибыл Инквизитор, и он выглядел таким равнодушным, сидя напротив. Чёрная шторка в очередной раз оказалась закрытой, а девушке так казалось выглянуть в окошко и завопить "на помощь"! Она знала, что это высшая мера глупости, которую только можно себе придумать, но... Разве может быть хоть один крохотный шанс на спасение, когда она вновь оказалась в руках этого отвратительного человека?! Бейбарсов казался натянутым, словно струна. Его лицо, разумеется, было лишено эмоций, но зато предательски подводила спина, прямая, словно он проглотил какую-то огромную палицу. Можно подумать, что существует что-то, способное расстроить Инквизитора! - Что будет с Ванькой? - не выдержала она бесконечного молчания. Мужчина равнодушно посмотрел на неё, словно видел вместо обыкновенной девушки пустое место, и усмехнулся. Улыбка получилась кривая, злобная, но, кажется, он и не стремился быть примером благодушия или чего-то в этом роде. Напротив - но ведь мужчина мог проявить хоть какую-то толику милосердия к ней! Разве ему так трудно попытаться хотя бы улыбнуться по-доброму, неужели он и того не может? Гроттер не выдержала его взгляда, вынуждена была отвести глаза и посмотреть на чёрную обивку сидения. Бейбарсов терпеть подобное хамство с её стороны не собирался. Он сжал пальцами её подбородок и заставил поднять голову вверх, посмотреть в глаза. - Ну что же, моя дорогая, что будет с Ванькой? Ты так о нём беспокоишься, милочка? - на его губах появилась издевательская улыбка. - Твой милый Ванька обязательно вернётся в его темницу. А после будет суд, и я не уверен, что он вынесет ему более-менее лояльный приговор. Мне бы не хотелось, чтобы это произошло, а судьи не пойдут против мнения Верховного Инквизитора, как ты думаешь? Он откинулся на спинку и вновь принялся рассматривать чёрную шторку, словно увидел в ней что-нибудь интересное. - Ведь он не виноват, - выдохнула Таня. - Он просто... - Просто что? Она так и не договорила. Смешно было оправдывать Ваньку. В конце концов, теперь, из-за неё, он действительно виновен. Потому что никто не имеет права спасать бездарную, даже если она сама припирается к тебе на порог, протягивает свои тоненькие ручки и буквально умоляет о спасении. Смешно, разве нет? - Вы, преступницы, бываете такими наивными, - наконец-то рассмеялся Бейбарсов. - Ты знаешь, обычно бездарных приводят в отвратительном состоянии. Такие... потрёпанные, уставшие. Но есть и исключения. Вот моя бабушка приговорила к смерти двенадцатилетнее дитя, представляешь? - И неужели ей не было жаль ребёнка? - ужаснулась Таня. - Ребёнка - нет. Потому что это существо, что отравляет устои нашего государства. Но я не бабушка. Я хуже. И взгляд твоего Валялкина, ваша безмерная любовь меня не волнует. Тебе повезло. Ты достаточно здорова для того... - она ждала, что сейчас он упомянёт о тех ночах, но Бейбарсов считал, что она полезна в чём-то совсем другом, - чтобы стать жертвой эксперимента. Чтобы я мог испытать на тебе то, что столько времени ждало своего часа. Ну и... - его пальцы скользнули по её шее, будто бы дразнясь, ледяные, - конечно, с тобой можно иногда весело провести время. Вот и всё, - он пожал плечами. - Остальное не имеет значения. Но твой Валялкин прежде был просто заключённым, а теперь мне даже есть за что его судить. - Не надо, - замотала головой Татьяна. - Ведь он... Это я виновата! Я! - она рванулась вперёд, сжимая ладонь некромага. - Пожалуйста... Казните меня, не трогайте Ваньку... - Ну, полно, - отмахнулся мужчина. - Казнить тебя, после того, как я истратил своё драгоценное зелье? Дорогуша, ты слишком самонадеяна. Я делаю только то, что мне выгодно. А всё остальное - это такая глупость. Валялкин подрывает мой авторитет своим присутствием и существованием. А значит, он умрёт. - Я - хуже. Если я публично заявлю, что я бездарна... Бейбарсов отмахнулся. Его взгляд стал ещё веселее, будто бы он старательно пытался поддеть её, поиздеваться в очередной раз. - Ну опять, что ж это, - махнул рукой он. - Я вновь вынужден слушать всю эту ерунду. Если ты вот с этим, - он дёрнул её за рыжий локон, - заявишь, что бездарна, тебе просто покрутят пальцем у виска, назовут лгуньей. Не стоит быть настолько уверенной в собственных силах, девочка. Она отпрянула - от резкого движения так запрокинула голову, что ударилась головой, но это не имело особого значения. - Неужели я никак не могу ему помочь? - с надеждой поинтересовалась она. - Ведь если я... - девушка запнулась. - Откажусь, в чём-нибудь признаюсь или... Прошу! Это не так и трудно, правда? Ванька уйдёт, он больше никогда не посмеет никому помешать... Бейбарсов промолчал. Казалось, он в очередной раз окончательно потерял к ней интерес и больше не желал слушать ничего в свой адрес. Татьяна ему попросту, грубо говоря, наскучила.

***

Он так и не ответил ни на один её вопрос, даже не повернул голову, когда она пыталась добиться хотя бы короткого кивка - просто затолкнул обратно в комнату и потянулся к дверной ручке, чтобы в очередной раз запереть её. - Тебе не получится всё разрушить! - в истерике бросилась она к двери. - Ты не сможешь! Потому что я его люблю, потому что... - Моя милая, - Бейбарсов говорил абсолютно спокойно, так и остановившись на пороге, - ты посмотри только на себя в зеркало. Хорошенькая дурёха. Разве ты ему нужна? Хм... Возможно, ты уже поделилась с ним относительно того, с кем... И как проводила время? Она побледнела и отступила от Инквизитора, глядя на него широко распахнутыми зелёными глазами. Прехорошенькая куколка, жаль только, реакция на зелье либо не проявится, либо серьёзно запоздала. Он ждёт ещё ровно сутки. Если ничего не будет, останется только запереть её тут до конца дней либо, конечно же, убить, сжечь на костре. Так или иначе, он найдёт выход, но если догадки правильны, то может навеки уничтожить то, к чему даже прикасаться не имеет ни малейшего права. - Дорогуша, - он посмотрел на неё сверху вниз со своей коварной улыбкой, - тебе не идёт белый цвет. И модель этого платья тоже не идёт. Я прикажу притащить что-нибудь другое, может быть, тебе оно будет к лицу? Скажем, красное? - мужчина хмыкнул. - Или зелёное. Хотя, в любом случае, раздетой тебе идёт быть больше всего на свете. - Это не имеет значения! - воскликнула девушка. - Да неужели? - мужчина довольно пожал плечами. - Конечно, не имеет... - он даже ступил обратно в её комнатушку, маленькую, но светлую - она даже откинула шторы от окон. - Если это насильник и бедная жертва... Разве можно винить девушку в том, что она просто оказалась слабее физически? Что за варварство! - его взгляд стал веселее. - Нет, разумеется, ни за что. Бедняжка ведь так сопротивлялась, так пыталась обрести свободу, пока он терзал юное девичье тело... И она отнюдь не виновна в том, что ненавистный вообще посмел её тронуть. Всё это так... страшно, верно? Никогда не понимал родителей, что выгоняли дочерей только за то, что над бедненькими надругались. Моя матушка была очень консервативна в этом плане, - он пожал плечами, - даже приказала одну несчастную выдворить из дворца. Но мне всегда было их жаль. Только та дрянь, что сделала это с бедненькой... Кто знает, может, он теперь тоже где-то в темницах? Она говорила, у него были светлые волосы, голубые глаза... - мужчина на мгновение умолк. - Нет... Нет! - Таня отступила к окну. - Никогда! Я в это ни за что не поверю, не стоит даже пытаться, и... Нет! - Нет? - довольно переспросил он. - Нет? Занятно, как же занятно... Что ж, ладно. Может, и нет. Я ведь не могу ничего гарантировать. Но речь ведь не о том, верно? - Бейбарсов усмехнулся. - Я говорю о том, что та милая девушка, пусть её и осудило общество, была виновна только в том, что оказалась немного красивее или привлекательнее для кого-то. Ей было так страшно и больно, она расцарапала ему всё лицо. А ты? Таня отступила. Дать ему честный ответ она не могла, потому что это только служило бы подтверждением очередной гадкой убеждённости этого отвратительного мужчины. И даже воспротивиться она до конца не могла, потому что в чём-то он был точно прав.