За углом начинается рай...

Таня знала, что в городе её должны поймать. Знала, но упрямо шагала вперёд, не желая доверять этому пустому первому инстинкту растерянного испуганного ребёнка, что одолел её с необыкновенной мощью. Если Инквизитор отправит за нею погоню, то в первую очередь он бросится туда, к родителям Татьяны. Тем не менее, она упрямо шагала именно сюда, на это место, туда, где всё началось, где обязано всё закончиться. Пусть её убьют, пусть! Таня была б этому несказанно рада, вот только какое-то чутьё упрямо подсказывало ей, что добром это не закончится, но и простой смертью - тоже нет. Глеб слишком жесток для того, чтобы всё обошлось. Слишком. Дом ещё был пуст. Родители не пришли - до сих пор с того судилища не вернулись, - а дверь оказалась закрытой на магический замок. Таня его открыть не могла - потому что она... Какая? Разве ж бездарная? Разве не она отправила Магистра взрывной волной в стену? Но это тоже казалось истинным безумием. Просто ошибкой. Она коснулась поверхности двери. Та поддалась - неохотно признала родную кровь, отступила в сторону, позволяя девушке зайти в родной дом. Гроттер старалась сдержать дрожь - даже это алое платье как нельзя лучше показывало то, кем она была. Чудовищем или слишком слабой - среднего звена в этом всём не существовало. В доме было всё так же, как и прежде. Так же спокойно, тепло, так же пусто и равнодушно, как и всегда. И победить странное щемящее ощущение Татьяна никак не могла - ей не под силу было смириться даже с существованием этого дома. Она присела на край своей кровати, провела рукой по простыням, словно пыталась вспомнить, как оно было - жить тут. Рыжеволосая бездарная - что за парадокс? Наверное, потому мама ненавидела зеркала и старательно прятала всё, что могло напомнить её дочери о даре. Наверное, потому мама так старательно оберегала её от чужих взглядов. Таня вытянула руку. Магии не было - она вновь спряталась, свернулась клубком в груди. Гроттер пыталась вытолкнуть её наружу, заставить языки пламени заплясать на кончиках пальцев, но это казалось до той степени глупой идеей, что она даже как-то странно сама себе улыбалась, словно старательно отрицала всё, что только могла сделать с помощью своего волшебства. Сначала сил на кончиках пальцев не было и вовсе. А после пламя вспыхнуло одним сплошным потоком, взвилось вверх, лизнуло потолок - благо, не деревянный, - и немного присмирело, в воспоминание о себе оставив не только чёрные пятно наверху, а и красную кожу рук. Она так устала, что даже не почувствовала боли - и заметила пламя только тогда, когда жар стал невыносимым. Он почти полностью съел правый рукав - огонь мчался вверх, и Таня погасила его, испугавшись - дар схлынул так же быстро, как и появился. Рука не была так уж сильно обожжена. Тут ещё всё можно исправить, Гроттер увидела всего пару волдырей, может, потому, что привыкла к пламени? Смешно - её собирались сжигать, а она чуть себя заживо не спалила, глупая, да? Девушка мотнула головой и вновь вздохнула. Боль отступала волнами, старательно спасалась и сбегала, будто бы мечтала укрыться в невидимом уголке, как и сама Гроттер. ...Родителей Таня заметила через окно. Первым желанием было вырваться к ним и сказать, что они засудили невиновного человека, но Гроттер не знала, невиновен ли Ванька так, как она считает. Бейбарсов так и не сознался, говорил он чистую правду или в основном лгал, а она устала утверждать что-либо. В любом случае, было немножечко страшно. Она шумно выдохнула воздух и зажмурилась, стараясь не думать о том, что будет там, спустя пару минут, в этой пустоте её сознания, гремящей, будто бы миллионы повозок. Нет, нельзя показываться им на глаза. Только не сейчас. Она не могла говорить с мамой, пока до конца не разберётся, и не могла оказаться перед отцом, пока Софья была тут. Отношение к папе было более чем однозначным, но всё же, всё слишком запуталось. И она тоже. Даже не так, она - больше всех на свете закрутилась слишком в этом бесконечном круговороте слов без действий и наоборот. Спрятаться, спрятаться, спрятаться! Таня испуганно оглянулась и, заметив наконец-то шкаф, который, казалось, появился тут лишь несколько дней назад, после того, как её арестовали, запрыгнула в неё. Он был совершенно пуст. Гроттер только порадовало это - не потому, что она не задыхалась от тканей, скорее по той причине, что наконец-то получила возможность избавиться от груды воспоминаний. Она просто зажмурилась и немного запрокинула голову назад, старательно отрицая всё то, что было снаружи. Всё то, что только могло там быть. Она ведь так устала! Родители не заходил в комнату, но дверь оставалась открытой - она слышала почти каждое слово, к тому же, Леопольд не скрывал чувств. - Я не понимаю, - Софья говорила грустно, голос её дрожал, она словно вновь засомневалась в каждом из принятых решений. - Не понимаю!.. Как такое могло произойти, как... Бедный мальчик. - Такой же бедный, как и твоя дочь, - Леопольд отвечал сухо, отрывисто - Таня не видела его, но могла гарантировать, что отец устроился в кресле, расслабленно усмехнулся, такой жёсткий от природы, что можно порезаться от одного только взгляда. - Уверен, как минимум половина всего сказанного - правда. И ты сама проголосовала за его смерть. - Мой один голос мог стоить жизни моей дочери. - Да неужели? Наш чокнутый Инквизитор хватается за пустышку так, словно она - прелестный клад! - Леопольд закатил глаза. - Можно подумать, бедная невинная девочка... - Она твоя дочь! - Она чудовище! - воскликнул Леопольд. - Была им, и им и останется, если наш сумасшедший не успокоится и не перестанет пытаться вытянуть из неё клещами то, что таилось столько времени. Лучше бы он вообще никогда не обращал на неё внимания, а ещё лучше - если бы ты тогда согласилась со мной, Софья, и убила её! Таня зажмурилась. Ей так хотелось оказаться далеко, не слышать этого, не знать, что её родители однажды всерьёз задавались вопросом, стоит ли ей жить дальше. Всё это не ранило, разумеется, уже не резало - оставило так, парочку незначительных рубцов, а потом растаяло в пустоте. Она давно уже не была нужна родне, так толку-то с этого всего? Зачем было закрывать её тут, не позволять попасть в руки Инквизиции, если отец мечтал её убить, уничтожить? Смысл? Какой в этом всём смысл?! - Ты должен помочь хотя бы этому мальчишке, - выдохнула Софья. - Его надо вытянуть. Так или иначе, он не виновен. - Он будет казнён в срок, завтра, - отмахнулся Леопольд. - Ты сама сделала это предложение, ты сама в этом виновата. Сгорит, сам виновен. Ты даже не можешь гарантировать, что он не причастен к смерти той девчонки. Софья не ответила. Пауза затягивалась - и Тане так хотелось высвободиться, выбежать из этой клетки, оказаться на свободе! Но у неё шанса не было - может быть, не появится он и спустя пару минут, и спустя час, и спустя сутки. Она прижала ладони к стенке шкафа. Сейчас бы поджечь себя и сгореть, но ведь Ваньке это не поможет! Так или иначе, чёртова Инквизиция его испепелит, уничтожит, растопчет всё доброе, что в нём было! Да, Таня не могла гарантировать, что он не виновен, у неё не было фактов, но факты часто не имели значения, когда речь шла о живых людях. Все способны ошибаться. ...Она не знала, когда уснула. Не знала, когда родители ушли, но, открыв глаза, осознала, что тянуть больше нельзя. Так или иначе, Ваньку следует спасти. Он не заслужил за её грехи или грехи её родителей, за пустой страх Софьи и ненависть Бейбарсова гореть в огне. Он не заслужил умирать в двадцать, даже меньше, лет, только потому, что считал убийство бездарных отвратительным деянием. Ведь они просто слабы! Дети старой инквизиции. Ведьмы, рыжие и зеленоглазые, которые вспыхивали факелами на кострах в прошлом, тоже были слабы. И теперь они стали сильными - теперь они мстили. Теперь они старательно пытались обратить страх в душах против магии на тех, кто пытался их уничтожить, кто вставал на их пути. И, надо сказать, получалось отлично. Гроттер толкнула дверцу шкафа, как никогда уверенная в своих силах. Её сегодня уж точно ничто не остановит, даже если отец в доску разобьётся, пытаясь её уничтожить. Она посмотрела в зеркало - то, что мама так старательно прятала от неё. Обожжённая рука. Платье, обвисшее окровавленными, испепелёнными лохмотьями на теле. Бледное лицо. Растрёпанные рыжие волосы. Гротескная картина. Тане даже стало смешно от собственного вида. Она отмахнулась от пустоты там, по ту сторону зазеркалья, и медленно, насколько могла себя сдерживать, подошла к окну. Только-только пробуждалось солнце. Ваньку совсем скоро поведут на казнь - дом Гроттеров был так близко к центру, что из него можно было услышать крики толпы там, снаружи. Хотя, нет, не толпы - это всего лишь десяток стражников, которые что-то там устанавливают и старательно делают вид, будто бы им глубоко наплевать на то, зачем вновь потребовалась плаха. Второй этаж. Она открыла окно, взобралась на подоконник, а после - не упала, ступила вперёд, представляя, как гротескно будет выглядеть пятном на земле. Но было слишком низко, и Таня почувствовала себя кошкой. Даже боли не было - она рухнула, словно пьяная, на траву, откатилась в сторону, но всё, чего добилась - только грохот, и ничего больше. Для того, чтобы разбиться, надо прыгать со шпилей замка, но никто не даст ей это сделать. И повеситься никто не даст. Впрочем, может быть, она слишком хорошо о себе думает. Бейбарсов играл, толку ему думать о будущем какой-то очередной несносной девчонки, имевшей однажды глупость попасться безумному на глаза? Но, так или иначе, Таня всё ещё могла идти. Так или иначе, переставляла ноги с таким упрямством, словно от этого зависела судьба мира, и старательно отрицала всё неприятное в этой реальности, что смогла отыскать. Она сдаваться не будет, нет! И вправду, дрова уложили. Много дров - облитые водой, чтобы дольше горело, чтобы больнее было, страшнее. Болезнен не так огонь, как его ожидание, уж она-то знала. Девушка смотрела на стражу, что копошилась там, на замок, что чёрным пятном на фоне города старательно впитывал в себя даже зачатки солнечного света. Тучи, казалось, расходились от его шпиля, и Таня поднимала на него то и дело заколдованный, почти пустой взгляд. Ведь это так бессмысленно - делать то, что она задумала. Но ей даже огонь не вредит теперь. А бедный Ванька не должен мучиться. Разумеется, если б на её месте был Бейбарсов, он бы устроил показательное выступление. Броски пламенем и прыжки через препятствия, как обязательная программа, колдовство, что будет лишиться с пальцев и старательно зачаровывать каждого, кто только пытается что-то сделать. Он выжжет эту площадь дотла, а после встанет по центру, запрокинет голову назад и рассмеётся. Но Таня для того и прыгала, чтобы окончательно понять, что храбрость - это не для неё. Она слабая, пусть и с магией. Она может разве что обдумать пути отхода, так, чтобы потери оказались минимальными, не больше. Это всё, что от неё требуется. Она медленно шла вперёд, кроясь в основном в тени, чтобы никто, ни одно живое существо не смогло заметить её шаги. Она была тиха и осторожна, потому что знала, к чему приведёт излишний шум. Она знала, что должна спасти Ваньку. Вон там. Самое узкое место, самая узкая тень, но она хрупка и не такая уж и высокая - проскользнёт. А после - проход в подвалы, когда-то они с Ванькой сами его разыскали, оттуда можно попасть в тюрьму, но не выйти оттуда. Естественно, этим проходом нормальные люди не пользовались. Она остановилась, обернулась в очередной раз, после шумно выдохнула воздух и прыгнула в узкую дыру, зная, где окажется. Она приземлилась на сей раз очень болезненно, но боль не имела особого значения. Таня сбила ладони, старые раны всё ещё саднили, но боль отстранённо пряталась где-то в пустоте её сознания, она больше не желала проклёвываться в настоящем. Таня медленно шла по знакомым коридорам. Она знала, где содержали Ваньку. Там даже магия не блокировалась, там не было стражи. Он не способен наколдовать себе воды, его максимум - искорка в день, он и вправду безумно слаб. Ещё год, сила иссякнет, и он и вправду станет настоящим бездарным. ...Гроттер остановилась напротив него, напротив прутьев, поймала за запястье. Валялкин непонимающе уставился на неё, словно был пьян, но даже его состояние не было причиной для того, чтобы она остановилась и подумала о том, что делает. Она ведь ничего не умела, колдовать - это не её специфика. Она бездарная. Но короткое телепортационное кольцо, кажется, вместе с телами людей прихватило и решётку.