За углом начинается рай...

Гроттер казалось, что этого мира не существует. Только тень, и она - часть постановки, которую придумал сумасшедший Инквизитор или кто-то вроде него. За чертой города было не так уж и легко, как думал прежде Ванька. По крайней мере, Таня не почувствовала ничего, что позволило бы им жить чуть спокойнее, чем прежде. Страх то и дело накатывался сплошной волной, холод подкрадывался откуда-то со стороны, и рыжеволосая старательно делала вид, что с нею всё в порядке, но ведь это было не так! Девушка старалась не смотреть на стены крохотной избушки. Ванька рассказывал ей о том, что в этом доме когда-то жили люди, преследуемые инквизицией. Он говорил, что это были такие, как она, но Гроттер знала - Ванька думает неправильно. Здесь прятались несчастные из прошлого, несчастные, у которых нет ни единого шанса выжить. Люди без дара. А у неё дар был. Хотя с одной стороны Иван был прав: ведь он почти потерял свою магию. Она уходила, выливалась из него - сначала плотной струёй, когда её было много, а теперь уже по капелькам, потому что больше ничего не было. Волшебства в Иване не осталось и на несколько мгновений, на парочку искр, и если Глеб вновь их поймает, то пострадает уже не она - Ваня. И Таня понятия не имела, против ли она всего этого. Девушка отчаянно старалась бороться со странным ощущением в груди, сжимающим всё вокруг, старающимся перерыть полностью все её мысли. Она видела перед собой Магистра в каждой тени, всюду таился его страшный образ, всюду он зависал одним невидимым привидением, словно пытался удушить её и превратить в пепел. И Гроттер раз за разом забывала главное: если б не он, она так и оставалась бы бездарной. И эта мысль не давала ей покоя ещё больше, чем всё остальное. Больше, чем прежнее ощущение беспомощности, теперь ставшее практически самым огромным желанием девушки. ...Она не слышала, когда Ванька к ней обращался. Можно было подумать, что девушка старательно ограждала от него собственное сознание, старалась спрятаться подальше в страшной тишине собственных мыслей. - Таня! Она была тут уже второй день, но с той поры ни разу ничего не ела и ни минуты не спала. Конечно, Ванька всё ещё пытался притвориться добытчиком, что и накормит, и напоит её, но его пацифизм привёл к тому, что он вместо убить попавшегося в силки зверя, лечил его. И Гроттер от этого становилось отчасти противно - равно как и от осознания того, что она не достойна огромной чистоты его души или страшной глупости действий. - Что ты хочешь? - она сидела на старой рассохшейся лавке, поджав колени к груди. Девушка так и не сменила изорванное, сожжённое наполовину красное платье, и Ванька смотрел на неё, как на безумицу, как только взгляд перемещался с лица на рваное одеяние. - Может быть, ты всё-таки переоденешься? - он старался говорить извиняющимся голосом, ведь он - он! - получается, виноват в том, что она всё-таки соизволила уйти из города, сбежала от мира, что только-только раскрыл свои объятия. Таня чувствовала, что Ванька испытывал вину, но помочь ему ничем не могла. От этого она и сама страдала, она сама мучилась жутким осознанием того, что выбора у неё нет, не было и не будет. Она старательно забывала о всём том, что ждало её там, не убей она - не попытайся убить - Бейбарсова. В то, что он мёртв, Гроттер ни минуточки не верила. Такие не умирают - крови настолько яркой, крови убиенного на её руках нет. Но разве мало того, что уже появилось? Девушка мотнула головой и попыталась коснуться в памяти хотя бы какой-то толковой мысли. Ничего. Сплошная пустота продолжала упрямо и уверенно её убивать, будто бы в мире не было ничего, способного вытащить девушку на свободу из глупого мысленного заточения. - Знаешь, - выдохнула она, - мне и в этом удобно. Ванька, ты нашёл то, что мы сегодня будем есть? Он виновато протянул ей какие-то корешки, но Таня только презрительно скривилась. Корешки её не интересовали - хотелось, чтобы и Валялкин, этот вечный идеальный Ванечка запятнал себя немножечко алым. Она спасла его. Она заслуживает жертвы, заслуживает, чтобы Валялкин отдал хоть что-то своё, хотя бы эту предельную чистоту, которой она вынуждена была торговать, с которой распрощалась то ли вопреки своей воле, то ли с доброго согласия. Разве ей этого хотелось в прошлом? Разве она о таком мечтала? Ванька присел рядом и обнял её одной рукой. Он её, разумеется, жалел, естественно, отчаянно пытался помочь и спасти. Но ничего не случилось, ничего хорошего - и не могло случиться. Ванька Валялкин как остался в прежнем состоянии, так и завис в нём, будто бы мир был вязким, как кисель. А Таня упрямо, упорно падала вниз. И что он ей говорил? Надо потерпеть немножечко, совсем чуть-чуть. Там, за ближайшим углом, начинается их рай. Но рай наступил. Они далеко от Инквизиции, они находятся среди леса, куда дальше? Дети природы, дети счастья, живи и радуйся! А Гроттер теперь не знала, захотела ли бы она когда-нибудь родить от бездарного. Потому что ребёнок тогда тоже будет запятнан. Обвинён. Грязен. И всё это не от материнской крови. Она старательно смотрела куда-то в противоположную стену - Ваньки не было. Не было приступа зелени за окном, такого противоположного что красноте её платья, что бледности кожи. Даже глаза больше не подходили по оттенку, девушка не чувствовала себя чем-то или кем-то таким, кто может коснуться природы. Нет, она осталась на задворках сознания. И мира тоже. - Знаешь, - вздохнула она, - мне кажется, мне надо уйти. Сдаться. Тогда они оставят тебя в покое, никогда сюда не придут, да и... Так будет проще, ты понимаешь? - Нет, - упрямо мотнул головой Ванька. - Мы будем вместе, надо только немножечко потерпеть. Гроттер старалась не смотреть на него презрительно, но было ли это действительно возможно? Она не знала, но, наверное, нет.

***

Он всегда больше всего ненавидел лес. Манерный, надменный, отвратительно-спокойный лес, который выводил из себя одним только запахом, попытками вдохнуть этот отвратительный, преисполненный холодом и раздражением воздух. Откуда, почему, зачем? Все эти вопросы имели слишком мало значения, чтобы соответствовать их правилам, слишком мало значения, чтобы не перекручивать всё, что только появлялось в пределах реальности - может быть, стоило чуточку забираться за край понимания, и всё, мир успешно обрывался. Он вздохнул. Холод и равнодушие давно уже надоели, на уровне с пустотой, на уровне с этим гадким лесом. Деревья, казалось, становились так специально для того, чтобы не допустить его к цели, и Инквизитора это совершенно не устраивало. Ему надо было добраться до места как можно скорее, желательно до того, как его опередят. Леопольд Гроттер совершил огромную ошибку, намекнув ему на правду. Какой бы ни была Чума, её наследница - это то, что поможет окончательно утвердить власть, получить дополнительную магическую силу, да и... Да и не зря говорили, что не влюбиться в молодую ведьму было просто нереально - прекраснее всех на свете, чиста и невинна. Его. Но, впрочем, сначала следовало её хотя бы найти, и Глеб не особо тешил себя надеждами. Поисковое заклинание пришлось настраивать на Ивана, ведь именно он исчез куда-то вместе с девушкой - а это означало, что, как бы они ни сопротивлялись своим же мыслям, Валялкин должен быть рядом с Татьяной. Её заклинание упрямо не видело, но Бейбарсов понимал - фонило от магического уровня. Ваньку уловить куда проще, с его-то отсутствием дара. Интересно, сколько ещё друзей и "бедненьких мальчиков" даром дочери угощал Леопольд Гроттер, чтобы только ничего с ним не случилось, а Татьяна не смогла пользоваться силами? ...Поисковое заклинание запрыгало и самым наглым образом сбилось: слишком близко мешающий фактор. Глеб удивлённо изогнул брови - разумеется, путешествовать и даже жить тут не воспрещалось никому, разве что преступникам, чтобы не перебрались в другие города и не натворили проблем там, вот только он не особо замечал среди жителей своего города желание поселиться в лесу. Людей было много. Дар их казался слабым, даже очень, вот только количество иногда побеждает качество. Инквизитор опустил капюшон длинного плаща на голову, скрывая лицо в тени, и отошёл на обочину дороги, всё так же медленно шагая вперёд. До поворота в лес, что ему предстоял, было ещё далеко, а пока что выгодно идти проторенной тропинкой. Казалось, компания, что появилась из глубин леса, должна была бы пропустить странного и явно бедного - плащ-то залатанный, - путника мимо и не обратить на него никакого внимания. Глеб не собирался тратить лишнее время на то, чтобы кому-то что-то пояснять, а знали его многие. Слишком большое количество людей, чтобы это оставалось в пределах разумного. Разбойники. Ему не следовало даже присматриваться, чтобы знать это, но, так или иначе, от знания проблема никуда не пропала. Они, казалось, мечтали о каждой монетке, что только могла появиться у бедняка на дороге; Бейбарсов равнодушно игнорировал пристальные взгляды, спокойно и ровно шагая вперёд. Мимо. - Эй! Ему нельзя было отвлекаться. Надо отыскать ведьму, пока она ещё не вошла в полную силу, и подчинить её. Надо её заполучить. А это вряд ли возможно, если он будет подчиняться каждому оклику сумасшедших разбойников. - Я к тебе обращаюсь! Бейбарсова всегда удивлял тот факт, насколько умными себя считали лесные жители. Вне власти, вне его компетенции! Как же. - Эй! К нему так стандартно подбежали, так стандартно сорвали плащ - и так стандартно отшатнулись, стоило ему только обернуться. Глеб в прошлом, пожалуй, устраивал бы светопредставления с огромным количеством растраченных сил и фантазии, но сейчас ему было просто скучно. На ладони расцвёл слабый огонёк, и разбойники расхохотались, только-только узрев на его руке волшебство, такое крохотное и незаметное. Он дунул, и пламя рванулось к ним безмерным потоком. ...Оно не гасло. Никак.