За углом начинается рай...

В дверь постучали совсем тихо, Таня сначала даже подумала, что это Иван, вот только он сидел рядом. Девушка только зябко повела плечами, показывая, что ей плевать, пустит ли он путешественника в дом или нет. - Надо помогать людям, - Валялкин будто бы пытался отыскать оправдание собственным действиям. - Ведь если мы поможем им, они могут когда-то помочь и нам, верно, Танечка? Гроттер рассеянно кивнула. Во взаимопомощь она верила меньше всего на свете, но кивнуть оказалось куда проще, чем возражать, поэтому девушка и не стала спорить. Даже настроение не испортилось - она оставалась такой же равнодушной, как и обычно. Рыжеволосая коснулась стены. Она не умела колдовать нормально - поэтому, хотя Валялкин и не знал, держала рядом с собой нож. А ещё - она почему-то почти не мёрзла, и поэтому удивлённо покосилась на Ивана с пледом. - Ты... - он запнулся. - Это платье... Гроттер хмыкнула. Платье от того, что испортилось, менее откровенным не стало. Она заулыбалась, поймав себя на мысли о том, что Валялкин даже не посмотрел на неё, как на женщину - от осознания этого стало смешно просто до слёз. Можно подумать, он тут так прекрасен и неотразим, что прямо кошмар, да! В любом случае, ей хотелось расхохотаться и больше ни о чём плохом не думать. Даже путник показался куда большим преимуществом, чем прежде, и девушка воззрилась на дверь, коротко соглашаясь этим взглядом с тем, чтобы Ванька пустил незнакомца. - Хорошо, открывай, - она натянула на плечи тонкое подобие одеяла и зажмурилась, старательно игнорируя внимательный взгляд Ваньки. - Давай, ну же! Валялкин несмело провернул ключ в замочной скважине - казалось, это не могло спасти дверь, тонкую, хлипкую, способную рассыпаться от следующего стука. На пороге оказался какой-то мужчина - лицо закрыто капюшоном, длинный чёрный плащ потрёпан, словно он и вправду побывал в огне, и не раз. Незнакомец опирался на трость, казалось, он едва шёл, и на лице Валялкина моментально отпечаталась жалость к мужчине, но взгляд Татьяны всё равно за что-то цеплялся. Она понимала - нет, всё не так, как кажется, и каждое мгновение сознание упрямо поворачивало в сторону и пыталось отыскать то, что она сама не видела с первого взгляда. Увы, но то оказалось не так уж и просто, напротив - и девушка отворачивалась до тех пор, пока это не стало невозможным. Да, он едва переставлял ноги, сутулился, но был высок - а ещё взгляд скользнул по потрёпанным, но изначально дорогим сапогам. И, кроме того, Таня не могла не смотреть на его руки - абсолютно молодые, не покрытые морщинами, а самое главное, без шрамов. - Прошу, - Валялкин посторонился. - Присаживайтесь вот сюда, вам воды. Гроттер соскользнула со своего места, сама направилась к ведру, будто бы собиралась принести ему воды. Ни единого заинтересованного взгляда за нею не последовало, мужчина оставался таким же спокойным и равнодушным, как и прежде. Он не был заинтересован, пусть это и не смущало Валялкина - когда Ваньку вообще в этой жизни что-то смущало. Таня поставила стакан перед мужчиной, но тот даже не шевельнулся, не потянулся за ним. Притворялся глухим, немым, слепым? Она не могла понять этого до конца, но, собственно говоря, и не пыталась толком, это в равной мере не имело никакого значения. Просто упасть, потерять сознание, и точка. Она ведь слабая? Девушка каждый раз крепче сжимала нож во второй руке, замерев за спиной незнакомца, но Валялкин так добродушно задавал вопросы, что она почти - почти! - поверила. Но, впрочем, не до конца. Знакомо тонкие, смуглые пальцы скользнули по ободку капюшона, но Иван даже не подумал о том, что этот жест может свидетельствовать об опасности. - Да, конечно, вам не стоит скрывать свою личность, мы не служим властям, и... - он запнулся. - Вам бы стоило служить властям. Голос тоже был привычно молодым. Сам Инквизитор собственной персоной сидел на лавке в их доме, усмехался - коротко, дико и издевательски, - и Валялкин остановился у противоположной стены, словно пытался раствориться, влиться в неё всем своим телом. Впрочем, это вряд ли было достаточно реально для того, чтобы кто-то имел возможность сбежать. - Вы, - выдохнул Иван. - Я, разумеется, - Бейбарсов, казалось, упрямо игнорировал ведьму у себя за спиной. На пальцах заблестело пламя - он то ли провоцировал, то ли и вправду не боялся, понять было трудно. Тане казалось, что не боялся, но... Она не могла ничего гарантировать. Глеб часто играл в свои игры с каждым, кто только оказывался в поле зрения - и это было действительно страшно. И для неё в первую очередь, разумеется, потому что если она умрёт от его руки, если окажется на костре... Таня не хотела на костёр. Она устала. Она устала от всего, что только толкало её прежде на какие-то поступки - теперь просто стояла и смотрела на Валялкина. Но Иван будто бы и не мог отреагировать, он превратился в некое замороженное существо - прижался к деревянной слабой стене, и Таня почувствовала, что пальцы вновь скользят по рукоятке ножа, взвешивают его, словно прикидывают примерное место. Она стояла прямо за его спиной. Магистр не мог оказаться столь глупым, нет. Столь глупой могла оказаться только она. Но, тем не менее, Таня не позволила магическому шару сорваться с его рук. Да, это было нелогично - его приход, его притворство, если он мог разнести весь мир на мелкие кусочки. Но она всё равно с силой вогнала ему нож в сердце, и искры на раскрытых ладонях моментально погасли. Бейбарсов что-то прохрипел, повалился вперёд, но Таня даже не смогла издать короткий крик. Она прекрасно знала, что это ложь. Теперь - точно знала, осознавала, предчувствовала всем своим естеством, что что-то не так. И, увы, но ей было изнутри чрезмерно больно для того, чтобы осознать всё происходящее. - Таня... - Он мёртв, - невесть зачем выдохнула Гроттер. - Он мёртв, всё закончилось. Мы свободны. Ты свободен. Меня никто не хочет сжигать. Её ладонь сама скользнула по плечу Бейбарсова, куда-то ближе к шее. Он не поднимал головы, но так быстро не умирают. Ванька сделал шаг вперёд. Его руки дрожали - на лице отразилась маска предельного драматизма, словно парень отчаянно пытался ухватиться за какие-то остатки прежней Гроттер, но видел перед собой только одно лишь чудовище. Она была настоящей ведьмой. На фоне старой, полуразвалившейся избушки возвышалась в своём алом платье с алой кровью на руках. - Зачем? - выдохнул Иван. - Ведь... Ты ведь даже не знаешь, зачем он пришёл. Ты вообще ещё ничего не знаешь, но это не помешало тебе его убить! Она сжала губы. Промолчала. Ответить не было сил. Если б Валялкин попытался оказаться умным, то он бы догадался, что это притворство. Игра! Глеб их разыгрывает, разве это не ясно? Он притворяется, он не мёртв - вот только Таня всё равно видела только мёртвого человека, да и пульс нащупать она никак не могла. Не поддавалось. Сил не было. Пальцы то и дело соскальзывали по его горячей коже, вниз, на плащ, и ей казалось, что она цеплялась за труп Инквизитора, словно за последнюю соломинку. - Нельзя было этого делать! - Валялкин теперь уже не сомневался в том, что она - чудовище. Таня это видела. Чувствовала. Трудно не чувствовать, когда на тебя вот так смотрят и пытаются превратить в горстку пепла одним своим взглядом, вот только дара всё равно не хватает даже на несколько коротких жестов. Зачем он так на неё смотрит? Что толку? - Я нас спасла, - Гроттер проронила это почти торжественно, равнодушно - ей казалось, что в ней что-то умерло. Она убила человека. Убила человека с выгодой для себя самой, для того, чтобы от него не осталось и следа на всём белом свете, просто так убила человека, что причинил ей столько боли. Она смогла. Таня смотрела на нож. Ей казалось, что если оставить его в его теле, то всё будет хорошо. Легче. Она чувствовала, что спокойствие разливалось по телу, ведь Магистр больше никогда не раскроет глаза. Она присела рядом с ним на лавку, повернулась полубоком, едва заметно улыбнулась, всматриваясь в мёртвые черты лица - голова уронена на сложенные почему-то на столе руки. Безумно коснулась чёрных густых волос, неожиданно мягких наощупь. - Теперь всё будет хорошо, - безумно улыбаясь, прошептала она. - Всё будет хорошо... Наконец-то... Наконец-то... Она не будет больше бояться. Никому больше она не нужна. А убийство - не такой уж и большой грех, когда у тебя вдруг появился дар, разве нет? - Так нельзя, - Ванька коснулся её плеча. - Таня, так нельзя... Он дотронулся до ножа, смотрел на него так испуганно, словно рукоятка тоже была острой и могла порезать его руки. Тане стало смешно - она сдержала улыбку даже не из уважения, а потому, что не могла вынудить себя изменить выражение лица. Так и сидела напротив покойного Инквизитора - даже странно было, что всё закончилось так просто. - Не трогай, - меланхолически-спокойно выдавила из себя она. - Не надо... Пусть будет там. Не трогай. - Нельзя так, - повторил Иван. - Таня, ты убила человека. Ты понимаешь это?! Ты понимаешь это?! Она ничего не ответила. Белые пальцы скользнули по смуглой щеке Магистра. Мёртв. Не холодный пока что, но уже окончательно мёртв. Никогда не прикоснётся к ней. Никогда не посмеет её тронуть. Никогда не сделает ничего плохого. Он мёртв. Ванька потянул оружие на себя. Гроттер даже не успела вскрикнуть - нож с каким-то неприятным, чвакающим звуком выскользнул из тела и оказался в его руках. Ванька уронил его тут же, в ту же секунду, словно держал в руках ядовитую змею. Таня улыбнулась - полубезумно, как ведьмы на кострах в ту пору, пока они ещё были редкостью. В ту пору, когда её бы всё равно сожгли, как и тут. ...Может, ей стоило оставить его в живых? Магистр хотя бы понимал, почему ей плохо. Пусть она была бездарной, но... Но когда у неё появилась магия, он не бродил по следам, твердя, что от неё пора учиться отказываться, что надо жить, как прежде, что... Что так будет правильнее. Он был красив. Даже после смерти. Таня смотрела на мёртвого мужчину таким отсутствующим взглядом, словно на самом деле ничего не видела, но нет, всё оказалось совсем иначе. Она увидела его впервые в собственной жизни - так отчётливо, что становилось не по себе. Такие резкие, чёткие черты лица - в отличие от расплывчато-доброго Ванькиного лица. И ей внезапно стало так хорошо от мысли о том, что к Ваньке она не привязана - что на ней ещё нет его клейма, и никогда не будет. - Ты не имела права так поступать, - он смотрел на пятна крови, на мёртвого Инквизитора, и пятился к двери. - Таня, ты... Ты теперь убийца. Она не смотрела на него. Не могла колдовать, потому что не умела делать этого так, как следует. Она видела разве что мужчину перед собой - покойного мужчину, что теперь так нагло вытеснил всё оставшееся из её мыслей. - Неужели ты даже не раскаиваешься? У него могла быть семья, дети... - Валялкин запнулся. Он теперь не мог решиться, что делать дальше - уходить или всё-таки остаться. - А теперь они могут быть у нас, - хихикнула Гроттер. - Правда, Ванечка? Семья, дети... Всё, как мы представляли в прошлом. - В прошлом? - Да. Ещё пару дней назад. - Нет... - Валялкин отступил. - Ты тогда не была... Не была... - Чудовищем? - Таня медленно повернулась к нему, и её зелёные глаза, казалось, пылали пламенем. Сильный дар всегда влечёт за собою безумие - теперь она почти что поверила в это утверждение и не пыталась отрицать то, что случалось с нею прежде. Он бы её понял, наверное. Или если б даже нет, то не осудил бы за колдовство - он нашёл бы что поинтереснее. Ей от этого до бешенства хотелось хохотать, смеяться и одновременно рыдать - почему Ванька остался живым? - Тань, я... - Ах да! Я была такой слабенькой, что даже твоего бессилия хватало на то, чтобы быть героем в моих глазах, - девушка так игриво повела плечами, будто бы просто кокетничала с парнем на улице. Ей показалось, что она чувствовала биение сердца - но утверждать такое слишком поздно. Нет, увы, но Магистр - покойный Магистр, - больше никогда не научит её пользоваться собственным даром. Он вообще больше ничего никогда не совершит, разве только сгорит на погребальном костре, потому что дар передавать некому. Она не смотрела на его спину. Не смотрела на кровь на полу, на нож, что Валялкин оставил на деревянных досках, ни на что больше не смотрела. Казалось, Таня окончательно потерялась в пространстве - пальцы то и дело пробегались по его шее в поиске пульса, а отступающий к двери Ванька вызывал всё большее и большее раздражение. - Ну так беги! Вон! - она театрально махнула рукой, поворачиваясь к нему так резко, что Ванька даже отшатнулся. - Чего ты ждёшь? Я чудовище! - Ты убила человека и считаешь это нормальным? - Вон! Ванька попятился бы ещё, но за спиной оказалась дверь. Его пальцы лихорадочно искали ручку, потому что повернуться спиной к девушке он не мог. Боялся, наверное. А после она открылась - поддалась с такой лёгкостью, словно Ванька никогда ещё не желал ничего сильнее, чем сбежать. Таня отвернулась в этот момент - заставил её посмотреть на дверь очередной излишне громкий стук, от которого рыжеволосая едва ли не подскочила на месте, а потом вновь тихо хихикнула, словно радовалась случившемуся. Валялкина больше не было. Он ушёл куда-то в лес - так пускай! Кто виноват, если он совершенно не желает разговаривать с нею и понимать её, если он боится так отчаянно, что можно сойти с ума? Это странно и неправильно, это глупо, это - как ни крути, - надо исправлять, наверное. Но она старательно отметала в сторону любую возможность сделать хоть что-то и хоть как-то. Потому что лучше быть одной, чем с Валялкиным. Вообще лучше быть одной. Гроттер вновь посмотрела на Инквизитора. Казалось, Бейбарсов спал, и она всматривалась в его черты лица - так и не побледнел. Смерть не тронула его. Наверное, надо было всадить нож в спину Ивану, и тогда раскладка сил была бы правильной - но Гроттер думала отстранённо. Даже не так. Это не Таня так считала, это что-то в ней пыталось заставить её испортиться. - Просыпайся, - она подалась вперёд и практически коснулась его губ этим тихим шёпотком, словно попыталась заставить открыть глаза. Ничего не будет, разумеется. Ничего не будет. ...Мужчина резко распахнул глаза - такие же чёрные, как и обычно, - и Гроттер отпрянула, так и не сумев сдержать крик. Пальцы живого мертвеца с силой сжали её запястье, рванув на себя.