За углом начинается рай...

Дверь отворилась с каким-то невероятно громким скрипом – Магистр лишь скривился, в сотый, наверное, раз напоминая себе, что надо было бы хоть иногда смазывать петли; после – посмотрел на оставшуюся всё на том же месте, где она была несколько часов назад, Гроттер и преодолел оставшееся расстояние в рекордные сроки – чтобы проверить, жива ли или всё же он опоздал. Таня даже была в сознании – некромаг опустившись рядом с нею на колени, заметил, что веки девушки затрепетали, несмотря на то, что она даже не шевельнулась. Рыжеволосая даже шевельнуться не могла – ей казалось, что та боль, которая пускай никуда не делась, но всё же немного приутихла, вновь сейчас проснётся, и она больше и вовсе ничего не сможет. Даже дышать. Впрочем, вдыхать воздух до сих пор было слишком трудно – наверное, Магистр в очередном своём приступе ненависти сломал ребро. Это всё мелькало в мыслях как-то на заднем плане, словно с Гроттер ничего почти не случилось, словно она уже отсутствовала в этом мире; страх замораживал, заставлял задерживать дыхание, но нормально жить дальше отнюдь не позволял; Таня так и не смогла вырваться из оков собственного безразличия, собираясь умирать. Рыжеволосая даже не пыталась подняться – только молча глотала последние несколько часов слёзы и дотянулась рукой до маленького металлического украшения, старого уже, даже немного поржавевшего и изредка даже царапающего кожу; единственная память, которую у неё никто пока что не собирался отбирать. Приход Бейбарсова вызвал лишь одну мысль – страх. Девушка уже и пожалела, что не умерла, что сломанное ребро – а что же ещё так сильно могло болеть, - не пробило лёгкое; что боль всё ещё могла повториться снова и снова. - Твои родители приходили, - услышала рыжеволосая мужской голос; дёрнулась, пытаясь что-то спросить, но лишь захрипела, закусывая губу, и в отчаянье всхлипнула, взвыв от нового приступа боли, которая захлестнула её с головой. Глеб с определённой долей нежности провёл рукой по её волосам, стирая слезинку с лица, а после, отложив всё остальное до более позднего времени, окинул девушку взглядом, пытаясь разобраться с повреждениями и придумать способ излечения. Гроттер, пусть и знала, что это поведёт за собою новую боль, попыталась отпрянуть – и опять едва слышно вскрикнула и что-то прошептала, одними губами, не выдавая ни единого звука, чтобы не тратить последние капельки жизни, сохранившееся ещё где-то далеко. Она даже не могла проследить за руками Магистра, потому что отчего-то не смогла опустить голову – лишь, не имея сил сопротивляться, перевернулась на спину, прикрыв глаза и попытавшись не смотреть на Бейбарсова – он казался не просто воплощением палача или смерти; нет, чем-то куда более страшным и опасным. Некромаг, вновь осмотрев рыжеволосую, положил ладонь ей на живот, словно вспоминая о том, какие наносил удары – Таня судорожно всхлипнула и, уже не в силах сдержаться, закричала – казалось, словно её кто-то прошивает иглой изнутри, задевая внутренние органы. Бейбарсов молчал, лишь наблюдал за тем, как мелкие синие искорки летят к местам повреждений – все раны были ещё слишком свежими, поэтому исцелить их оказалось не так уж и трудно. Впрочем, Глеб сейчас даже представить себе не мог, с какой целью и вовсе бил девушку; сейчас он, можно сказать, почти что жалел её – в конце концов, вспоминалась почему-то боевая мать этой ненормальной рыжей особы, которая была готова остановить Землю, лишь бы вырвать дочурку из рук Магистра. Не смогла. - Так лучше? – спустя некоторое время спросил Бейбарсов, посмотрев на свою подрагивающую и всё ещё не шевелившуюся жертву – та дышала куда спокойнее, а от побоев осталось лишь несколько капель запёкшейся крови на лице, от которых спасти может разве что вода. Таня сначала смотрела на него как-то уж совсем безвольно – после, подрагивая от пережитой боли, попыталась наконец-то подняться на ноги. Получилось – рыжеволосая, пошатываясь и не понимая, как волшебство могло так просто залечить все повреждения, уже стояла, отчаянно глядя на улыбающегося Магистра – тот больше всего походил на безумца, сначала ломающего свои игрушки, а после с маниакальным удовольствием зашивающего все порезы и собирающего сломанное в единое целое. Впрочем, Глеб вряд ли мог бы относиться к бездарной лучше, чем просто к предмету обихода – можно было бы сказать спасибо хотя бы за то, что он не отправил её на костёр, но Гроттер почему-то показалось, что это и было просто приготовлением перед казнью. - Когда? – тихо спросила она. – Когда вы отправите меня гореть? – и, спустя несколько секунд, всё с тем же страхом в глазах и неимоверной уверенностью в голосе, продолжила. – Что вы сделали с моими родителями? Бейбарсову вдруг невероятно захотелось рассмеяться – девчонка, едва не умершая здесь – наверное, - сейчас интересуется не так даже о своей судьбе, как о родителях, которые, собственно говоря, что-то не очень и ценили её порывы и попытки нормально жить; по крайней мере, отец уж точно. - Я не убиваю людей, у которых есть Дар, - пожал плечами Глеб. – В конце концов, они имеют правило на некоторую… привязанность. В глазах Гроттер вспыхнуло что-то сродни гневу – гордая, чёрт возьми, невероятно гордая игрушка для всесильного Магистра, которая просто слишком понравилась ему. Да, наверное, Бейбарсову бы хотелось услышать её крик – но не тот, который в основном вызывает огонь; рыжеволосая ему определённо нравилась. - Привязанность? – шмыгнув носом, прошептала Гроттер. – Значит, это просто привязанность? Вопрос остался, как и обычно, без ответа – да и зачем? Просто привязанность. Каждое слово отражалось с определённой болью в её глубоких зелёных глазах – Бейбарсову порой казалось, что он и вовсе выступает в роли личного демона для обыкновенной пьесы маленького человека – и, возможно, он почти не ошибался. - Когда на костёр? – вновь спросила Гроттер, отступая к стене и прижимаясь к холодным камням спиной – украшение на шее, немного неудачно подскочив, оставило ещё одну тонкую царапину – наверное, на нём есть какие-то зазубрины, которые словно пытаются выпить из неё всю кровь. - Иди ко мне, - Бейбарсов протянул руку, вновь проигнорировав то, что говорила Таня – да и зачем отвечать? Она – всего лишь бездарная; пленница, у которой нет будущего. А он – великий Магистр. - Когда на костёр? – с упорством, свойственным, пожалуй, разве что её матери, повторила Татьяна. – Я не собираюсь вам подчиняться – лучше прожить на сутки меньше, но не потерять последнего, что осталось. - Ты о гордости? – уточнил на всякий случай Бейбарсов – впрочем, можно было бы и не спрашивать, если на лице у девчонки и так было всё написано. - Когда на костёр? – в четвёртый уже раз спросила рыжеволосая – и попыталась сделать ещё один шаг назад, да только ещё сильнее прижалась к холодным камням, пытаясь не закрывать от ужаса глаза, ведь это означало бы абсолютный крах того, во что она так рьяно верила. - Я обещал твоим родителям, что ты будешь жива, - пожал плечами Бейбарсов, - если доживёшь до этого момента. Пожалуй, даже до чуть более раннего. Не знаю, дошло ли до твоего отца, но мать точно поняла – вы чем-то похожи. А теперь не дури и подойди ко мне. - Не буду, - отрицательно покачала головой Таня. – Вы можете пленить меня, убить или заморить голодом – но получить душу без моей воли не получится! - О, ты просто слишком плохо меня знаешь, - хмыкнул Глеб – и в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Гроттер вдруг осознала, что даже смотреть прямо в глаза Магистру не получится – для этого придётся задирать голову, пытаясь не предать свои собственные идеалы; и словно случайно сжала в руке украшение, пытаясь найти хоть какую-то поддержку из прошлого, а затем вскрикнула – опять до крови. И опять ржавчиной. Бейбарсов приобнял её за талию, заглядывая в зелёные глаза, испуганные, но всё такие же непокоренные, словно эта девушка собиралась бороться против всего мира всю свою жизнь. - Из тебя получилась бы хорошая ведьма, - протянул он. - Но я бездарна, - пытаясь сохранить невозмутимость, отметила Таня – главное не закрыть глаза и не позволить Магистру праздновать окончательную победу. Бейбарсов словно мимолётно прикоснулся губами к её щеке, там, где ещё недавно был след от его очередного удара – впрочем, Гроттер плоховато помнила этот момент, - а после привлёк девушку к себе, не позволяя ей прижиматься к стене. - Неужели тебе так хочется играть всю жизнь загнанного крольчонка, малышка? – с лёгкой насмешкой поинтересовался Магистр. – Не сопротивляйся. - Всё равно вы никогда не сможете получить мою душу, - в отчаянье ответила Гроттер и получила всё тот же ответ: - Ты слишком плохо меня знаешь, слишком плохо. Таня содрогнулась, пытаясь вывернуться, отойти от Глеба, но – не смогла, сил не хватило, к тому же, Гроттер показалось, будто бы кто-то и вправду пытается отобрать её душу, практически добился успеха… Остался ещё один маленький шажочек – и всё. - Какой идиот придумывал эти платья? – всё тем же тоном поинтересовался Бейбарсов, усаживаясь на небольшую лежанку, которая предназначалась для пленников и заставляя Гроттер остановиться напротив него, совсем рядом – так, чтобы можно было прикоснуться. И сделать всё, что только он пожелает. Таня не могла сопротивляться – у неё просто не оставалось физических сил, исцеление выпило всё, что только оставалось в душе несчастной девушки. Гроттер казалось, что сейчас она просто упадёт от усталости и унижения, чтобы больше никогда не подняться, умрёт и без костра. - Не заставляй меня нарушать обещание, данное твоим родителям, - хмыкнул Бейбарсов. – Твоя мать вызывает уважение – не хотелось бы её обманывать. И – опять сплошное молчание, которое Гроттер никак не хотела прерывать, чтобы совершенно случайно не сдаться на милость победителю, чтобы не стать очередной жертвой его, наверное, несметной коллекции. - Ну, не преувеличивай, - протянул Магистр. – В большинстве случаев у меня попросту не хватает времени – или же все, кто попадается под руку, кажутся слишком глупыми – ты не такая. - Я бездарная, - хмыкнула Гроттер – это было не просто приговором, и девушка прекрасно знала. Полюбить девушку, у которой нет дара – позор. А вот издеваться имеет право каждый. Она даже могла себе представить приблизительно свою судьбу, даже если никто не отправит её на костёр – наигравшись, Магистр просто выбросит её своим солдатам на истребление – и она, в конце концов не выдержав, сама умрёт от стыда и позора. - Я не собираюсь ни с кем тобой делиться, - пожал плечами Бейбарсов. – Не переживай. Глеб усмехнулся, наблюдая за тем, как Гроттер пытается отстраниться – не смогла, просто не хватило возможности, - а после со вздохом потянулся к тонким лентам, которыми было зашнуровано чёртово платье. Некромаг всегда терпеть не мог корсеты, считая их совершенно лишним предметом туалета для девушек – не изменил своего мнения и сейчас, развязывая мелкие бантики, наверное, оставленные ещё утром. До того, как пришли солдаты. Вообще-то одежда Гроттер была не в лучшем состоянии – вероятно, от крови и пыли, но и это мало интересовало Бейбарсова – он вообще не отказался бы выбросить это платье в мусорку. Слишком уж его тяжело было снимать. - Могла бы и ответить взаимностью, - хмыкнул Глеб, - наблюдая за тем, как Таня просто стоит, прикрыв глаза, не имея возможности сопротивляться, но и не позволяя себе сделать хоть какое-то движение. Рыжеволосая промолчала; сглотнув, она лишь отрицательно покачала головой – некромаг же, окончательно разозлившись на проклятые завязки, прищёлкнул пальцами, превращая их в пыль, и платье просто рухнуло на пол, не удержавшись на, пожалуй, слишком уж худенькой Гроттер. - Вижу, ваша семья не очень-то и бедная, - протянул Бейбарсов, силой усаживая Таню к себе на колени. – Или я ошибаюсь? - Нет, - отрицательно покачала головой рыжеволосая – не отпрянула даже, отчаянно сдерживая слёзы. - Неужели твоё сердце занято? – хмыкнул Бейбарсов. – Нет? Тогда зачем же сопротивляться, милая? Настолько противно? Гроттер отрицательно покачала головой – было скорее очень страшно, но – не противно; Магистр был красив, сколько бы Таня не повторяла про себя, что более гнилую душу будет довольно трудно сыскать в их городе. Рыжеволосая лишь проследила за тем, как плащ Магистра упал на пол – и несмело, словно заставляя себя это сделать, расстегнула первую пуговицу его чёрной рубашки. Глеб лишь одобрительно хмыкнул, притягивая девушку ещё поближе к себе, а после нагло поцеловал её в шею, перебирая рыжие волосы. Гроттер не сопротивлялась – да и не могла, наверное, - безвольно помогала Бейбарсову избавиться от одежды, исступлённо чувствуя, как его руки скользят по её телу. - Я всё равно не доставлю вам никакого удовольствия, - словно хватаясь за последний оплот, покачала головой Таня, в отчаянье глядя в слишком уж чёрные глаза Бейбарсова - тот лишь хмыкнул. - Я сам разберусь, - протянул он. – Расслабься, дорогая, тебя никто не собирается убивать. Это, впрочем, Гроттер поняла уже давно – но отчего-то альтернатива казалась совсем не такой прекрасной, какой она могла бы быть для других людей. Глеб толкнул её на кровать, избавляясь от нижнего белья девушки и нагло рассматривая её – собственность, как ни крути. И никуда не может она от него сбежать. Гроттер вздрогнула – это было слишком унизительно, а она так и не смирилась за свои восемнадцать лет с мыслью, что любой способен законно убить её только из-за отсутствия Дара. Это было слишком неправильно. Бейбарсов прильнул к её губам, словно пытаясь заставить девушку отвечать взаимностью – рыжеволосая сначала отчаянно сопротивлялась, даже осуществила попытку вырваться, а после вдруг ответила на поцелуй, словно окончательно сдавшись. Магистр умел быть убедительным, когда это было ему нужно. Губы некромага переместились немного ниже – Глеб прокладывал мокрую дорожку поцелуев к груди рыжеволосой, остановившись там, обнимая её и не позволяя даже вздрогнуть. Гроттер почувствовала, как Бейбарсов обвёл языком её сосок, после слегка прикусив и потянув на себя, а после содрогнулась, ощутив, как волна незнакомого ранее возбуждения прокатилась по телу. Это было не так уж и неприятно, как показалось рыжеволосой сначала – она практически смирилась с тем, что происходит, пускай и собственное поведение изредка вызывало у Тани некое отвращение. Рыжеволосая не заметила даже, что Магистр тоже остался совершенно без одежды; впрочем, она старалась и не смотреть на некромага, всё ещё так же отчаянно краснея и сжимая губы, дабы случайно не застонать. Бейбарсов опустился ещё ниже – Гроттер содрогнулась, почувствовав, как он провёл языком по её плоскому животу, и отчаянно сжала ноги, словно пытаясь в последний раз не позволить преступить никому эту грань. Грань, которую она сама практически уже разрушила. Руки Магистра переместились Тане на грудь – рыжеволосая, совершенно случайно не сдержавшись, тихо застонала, немного подавшись вперёд. Бейбарсов усмехнулся, продолжая массировать грудь девушки и с неким удовольствием наблюдая за её реакцией, за растерянным выражением лица – Таня словно пыталась отрицать то, что между ними происходило. Усмехнувшись, некромаг вдруг заставил рыжеволосую перевернуться на живот и провёл языком по её шее, удовлетворённо слыша ещё один стон, скользя руками по животу девушки и проникая между ног. Гроттер удивлённо охнула, невольно позволяя Бейбарсову творить с нею всё, что только ему вздумается – она, признаться, раньше никогда не могла даже подумать, что окажется в подобной ситуации, а сейчас всё это даже показалось вполне логичным. Глеб достаточно осторожно и нежно массировал её клитор, пытаясь доставить девушке удовольствие – это, конечно, было не совсем свойственно для него, но сегодня Магистру не хотелось причинять ещё больше боли и так слишком уж пострадавшей Гроттер; странно – он и вправду жалел её. Некромаг провёл кончиками пальцев по позвоночнику рыжеволосой, повторяя точно такое же движение и языком – изредка лёгкие прикосновения превращались в поцелуи, и Гроттер ловила себя на мысли, что, пожалуй, завтра на том месте появятся синяки. Впрочем, по сравнению с тем, что произошло несколькими часами раннее, она уже даже и думать не могла о столь мелких повреждениях – лишь содрогнулась, когда Бейбарсов легонько сжал её ягодицы, словно намекая на что-то. Таня, практически не сопротивляясь, перевернулась на спину, чувствуя, как Глеб сжимает руками её бёдра, разводя ноги и вновь окидывая рыжеволосую оценивающим взглядом, словно пытаясь продемонстрировать, что она его и только его. - Не бойся, - прошептал Бейбарсов на ухо девушке, а после осторожно, даже, наверное, слишком, вошёл в неё, срывая губами тихий вскрик боли. - Не надо, - словно вспомнив о чём-то, слишком поздно взмолилась Гроттер и, отрицая собственные слова, даже обняла в ответ некромага, подумав, что целый вечер – или на дворе уже ночь? – ведёт себя как безвольная рыба. - Тише, - выдохнул некромаг, двигаясь в своей рыжеволосой пленнице. – Ты дрожишь. У Тани сил отрицать не было – она и сама не заметила, как начала подаваться вперёд, постепенно привыкая к новым ощущениям. Боль практически отступила, словно некромаг что-то наколдовал – и вообще, всё это куда больше походило на первую брачную ночь между людьми, которые действительно любят друг друга, а не отношения между великим Магистром и бездарной. Но такая альтернатива Гроттер даже нравилась. Ещё один толчок даже заставил девушку прикрыть глаза от удовольствия – она даже и не заметила, что ей начало всё это нравиться. Бейбарсов что-то шептал, кажется – Таня не могла точно сказать; она лишь чувствовала, как некромаг ускоряет темп, сжимая с силой её запястья и впиваясь в губы поцелуем… Всё закончилось как-то слишком внезапно – Гроттер лишь помнила, как выгнулась в руках некромага, вскрикнув и закусив губу, и почувствовала, как он и сам излился в неё, после опускаясь рядом на старую лежанку, которую давно надо было бы поменять… Это было безумием, да – и Таня отчаянно пыталась найти в себе хотя бы капельку отвращения, но, увы, так и не смогла это сделать…

***

Автору, собственно говоря, и самому страшно, ибо с таким рейтингом он пишет первый раз за всю свою не особо долгую писательскую жизнь, но попрошу не открутить ему голову. Крутила-вертела ноутбук, вышло то, что вышло, так что надеюсь на хоть какие-то отзывы. Знаю, что обнаглела, но хотелось бы, чтобы они ещё и конструктивными были. И... Стоит ли пробовать ещё раз, или лучше на этом позоре и остановиться? Да, это то самое обещанное продолжение.