За углом начинается рай...

Бейбарсов никогда не думал, что его до такой степени будет раздражать собственная работа. Некромаг, перебирая без конца какие-то записи, пытаясь привести в порядок тот хаос, который почему-то образовался на его столе, подписывая совершенно незначительные документы, то и дело вскакивал на ноги, начинал ходить из угла в угол и перебирать всевозможные варианты. Рыжеволосая упорно не выходила из его головы, словно застряла там, как ненужная, надоевшая мелодия, что её поёт какой-то нищий на улице под самим замком. Слово "бездарная" словно хлыстом било, и порой Бейбарсову хотелось вернуться обратно, к Тане, схватить её за руку и заявить, что она просто-напросто обязана оказаться на костре, что она не имеет никакого права жить. Правильный инквизитор - звучало совершенно абсурдно, и Глеб терпеть не мог, когда его называли подобным образом. Привычное "Магистр" порой казалось куда более приятным и, что немаловажное, давно уже принятым; Бейбарсов привык к тому, что он убивал, убивает и убивать будет людей, которым просто чего-то в их жизни не хватило, какой-то маленькой капельки Дара, но никак не мог поверить в то, что когда-то одному из них сохранит жизнь. Гроттер оказалась человеком. Странно, да - без волшебства, без какого-либо Дара, кажется, с опущенной головой, страхом в глазах, упорно скрываемым, к слову, с невыносимой гордостью униженной и сломленной девушки... Она была куда более цельной, чем все те, кого до этого Глеб в своей жизни встречал, вызывала намного больше эмоций, чем все окружающие вместе взятые, и, чёрт возьми, Бейбарсов себя за это попросту ненавидел. Тихий стук в дверь заставил недовольно поднять голову и хмыкнуть - естественно, кто же может явиться, если не одна из извечных служанок, что без конца входят уже просто так, не спросив разрешения у Магистра. - К вам тут... гость, - протянула девушка, имя которой некромаг даже и не помнил, - представился Леопольдом Гроттером. Признаться, этого человека Бейбарсов ожидал целый день. Он никак не мог поверить в то, что София просто так останется в неведенье, жива её дочь или всё же нет. Глеб знал – он и сам бы, наверное, не выдержал; некромагу было бы наплевать, куда надо отправляться – то ли к чёртову Магистру, то ли к кому-то другому – мадам Гроттер, равно как и её дочь, тоже умела бороться, когда надо и – увы, - когда нет. Это порой мешало окружающим, но Глеб считал подобную жизненную позицию куда более нормальной, чем та, которая присутствовала у большинства его подчинённых. - Впустить, - хмыкнув, приказал Бейбарсов, думая, с какими же словами появится Леопольд – ему, в отличие от Софии, позволено приходить к Магистру столько, сколько влезет – увы, должность играет слишком большое значение. Бейбарсов порой ненавидел эту систему, особенно за то, что сам её же и возглавлял, да и поддерживал в целости и сохранности столько лет, но было уже поздно что-либо менять, разве что только для какого-то слишком важного для него человека. Таких вроде бы поблизости пока что не наблюдалось, хотя некромаг не мог сказать точно. Дверь скрипнула опять – один раз, после второй, когда вошёл Леопольд, после и третий, когда служанка закрыла за ним двери – Бейбарсов долгое время не отрывал глаз от своих бумаг, словно желая испытать терпение Леопольда, а после с некоторым недовольством посмотрел на него, словно не понимая, какова должна была быть причина, чтобы отвлекать Магистра от важных дел. - Вы пришли сюда для того, чтобы упорно молчать и смотреть на меня обиженным взглядом? – хмыкнув, поинтересовался Бейбарсов – почему-то ему вдруг показалось, что сам Леопольд совершенно не переживает за свою дочь, будто бы его просто силком погнала сюда жена, но утверждать ничего он в любом случае не мог, потому как это было бы прямым оскорблением, возможно, ни в чём не виновного человека. – Сядьте. - Я пришёл сюда для того, чтобы узнать о состоянии своей дочери, - строго промолвил Леопольд, словно пытаясь напомнить Бейбарсову, что он, несмотря на то, что ниже по должности, вообще-то в два раза старше его, а значит, имеет полное право говорит всё же без должной доли уважения. - О бездарной? – равнодушно спросил Глеб. – Разве она того стоит? – он недовольно посмотрел на Гроттера. – Я, кажется, говорил вам сесть, а не стоять столбом и смотреть на меня так, будто бы я нарушил какой-то закон, а не выполнял положенное. - Вы не имеете никакого права называть мою дочь бездарной! – воскликнул Гроттер, словно сам себя пытаясь в чём-то убедить, но Бейбарсов лишь отмахнулся – его подобные разговоры совершенно не интересовали и ничуть не волновали, скорее даже наоборот – некромаг, пожалуй, с радостью выставил бы надоедливого и не слишком-то уж и уважающего Магистра гостя, вот только это всё порядком забавляло. - Я имею право называть вещи своими именами, - пожал плечами Бейбарсов. – И никто, уж тем более человек, который скрывал преступницу от законодательства несколько лет подряд, не имеет никакого права мне указывать, - за всё это время тон Бейбарсова совсем не изменился, словно ему попросту было всё равно, что именно скажет Гроттер дальше и как себя поведёт, всё равно ведь уже ничего не изменишь, воля Магистра есть воля Магистра, - Я имею полное право сжечь и Вас с Вашей женой, но, чисто из уважения к ней – потому что вам Татьяна нужна так, как и смертельный огонь! – я этого делать не стану, и отдавать подобные приказы – тоже. Но будьте уверены, как только вы скажете ещё одно слово в подобном тоне, я долго думать не стану и сразу же позову стражу. Это понятно? - Что с Таней? – потеряв терпение, спросил Леопольд. Складывалось такое впечатление, что его вот-вот уличат во лжи, и он пытается что-то предотвратить подобным поведением – Бейбарсов частенько встречал бедных родственников бездарных, но никогда не испытывал такого интереса, как сейчас. - Какая разница? – пожал плечами Глеб. – Меня не интересует какая-то там бездарная, в конце концов, давно было пора её поймать, а не тянуть восемнадцать лет, пока девчонка осознает, что такое – смерть от сожжения. И как только вашей семье удавалось столько лет скрывать её существование? - Не все такие, как Вы. - Не все верят в законодательство – а это очень плохо, - пожал плечами Бейбарсов. – Буду надеяться на то, что когда-то Вы наконец-то одумаетесь и станете соответствовать своей должности. Вот не понимаю, разве у Вас не возникает отвращения к бездарным? Они ведь столько лет сжигали волшебников, сжигали и членов вашей же семьи – мы, маги, столько лет с этим боролись, подарили им свой дар, как какую-то пустышку, а они практически не оценили этого. Если уж Ваша дочь не принимает волшебство, то есть ли смысл ей, той, в ком течёт кровь инквизиторов прошлого – ведь иначе и быть не может, - жить дальше? - Скажите, что с моей дочерью?! – Леопольд буквально слетел со стула, бросившись к Бейбарсову, и даже схватил его за воротник плаща, но Магистр, практически не обратив внимания на подобный жест, лишь презрительно скривился, на мгновение уловив несколько мыслей Гроттера-старшего, а после убрал его руки. Противно. И вправду, потрясающе отвратительно – он разве не о своей дочери пришёл просить, чтобы думать так, как думает сейчас? И смысл было вообще тогда приходить, если в голове роятся такие мысли? - Пожалуй, наш народ неправильно выбрал Магистра, - хмыкнул Бейбарсов. – Из Вас получился бы прекрасный Верховный Инквизитор, не так ли? Никогда не возникало желания поступить подобным образом? Плюнуть на жену и притащить дочь сюда, желательно с пользой для самого себя? Бейбарсов, поднявшийся до этого на ноги, теперь смотрел на успокоившегося на время Леопольда сверху вниз, перебирая в голове варианты дальнейшего развития событий – то и дело возникало желание схватить собственную трость, взмахнуть оной и буквально выбросить Леопольда из кабинета – но после просыпался здравый смысл, и Глеб упорно сдерживал достаточно странный порыв. Нет, правда, Таню он бы и сжёг, наверное, если бы у самого рука поднялась – но почему-то упорно не получалось. Он знал её всего-то несколько дней, не понимал, что это за человек такой – но в обыкновенной восемнадцатилетней девчонке, испуганной и пытающейся сбежать куда-то отсюда, хотя бы морально, мысленно, пряталось нечто неизвестное и слишком уж дивное, чтобы на неё и вовсе поднималась рука. Поэтому он, пожалуй, никогда бы не смог простить её родному отцу подобные мысли – Леопольд, пожалуй, действительно мыслил так, как должен был бы мыслить Верховный Инквизитор – вот только он не был им. Никогда не был, да и не должен был быть, а уже делал для себя подобные выводы. - Ваш отец Феофил, будь он хоть сто раз помощником Магистра, - Глеб частенько сталкивался с Гроттером, тогда, когда правила его, Бейбарсова, мать, - никогда не проговорился о своей внучке. Если бы он думал о её сожжении, то Татьяна давно бы сгорела. Так откуда же у Вас появились подобные мысли, а? - У меня есть вторая дочь, - словно пытаясь отыскать какое-то оправдание своим и вправду странным, особенно как для любящего отца, мыслям, промолвил Леопольд. - А эту уже можно выбросить? За профнепригодностью? – скривился Бейбарсов. – И как? Не стыдно? - И сколько же Вы приговоров подписали, чтобы сейчас рассказывать мне о правилах моральности? – тихо спросил Леопольд. – Сколько людей, включая и мою дочь, убили для того, чтобы теперь рассказывать мне о том, как о ней надо было думать? - Если бы это была моя дочь, то она никогда бы не оказалась бы на костре. Даже если для этого пришлось бы уничтожить и всю стражу, и город, и вообще весь этот мир. В любом случае, она умерла бы только после меня, - Бейбарсов скривился. – И уж точно не от моей руки. - Таня умерла не от моей руки! - Я вообще не говорил, что она умерла, - хмыкнул Бейбарсов. – Вероятно, в фантазиях вполне удобно подписывать смертельные приговоры, не так ли? Решать, кто будет жить, а кто – нет. Может, всё-таки следует уступить место будущему великому инквизитору с бездарной дочерью? На её сожжении можно было бы построить неплохую карьеру, не правда ли? – судя по тому, как Леопольд опустил глаза, у него возникали подобные мысли. – Вон! - Вы ничего не знаете. Вы даже не знаете, почему она, чёрт возьми, была бездарной! – мужчина почему-то сделал немного неуверенный шаг назад, будто бы пытаясь убедить себя самого в том, что не сделал совершенно ничего плохого. - Вон! Дверь за Вашей спиной – и в следующей раз, когда захотите поинтересоваться, как чувствует себя Татьяна, то говорите Софье, что я скорее приму её, чем Вас. – Глеб скривился. – Кстати, поберегите нервы своей жены – передайте, что Татьяна, вопреки вашим желаниям, всё же не отправилась на огонь – и почему, собственно говоря, без конца называть её мёртвой? - Вы не знаете, почему она бездарна! – воскликнул Леопольд. - Мне это не интересно. Немедленно выйдите из кабинета и больше можете не приходить, - Бейбарсов скривился. – До нескорой, я надеюсь, встречи! Когда дверь за мужчиной захлопнулась. Глеб с облегчением вздохнул и вновь сел. Подобные встречи даже для Магистра – не самое приятное, что только можно придумать; Глеб до сих пор никак не мог поверить в то, какие именно мысли прочитал у Леопольда; он не хотел ничего совершенно слышать о том, почему именно рыжая Таня – бездарная, хотя, впрочем, возникло невероятное желание увидеть девушку – но ему надо было ещё довести до конца сегодняшнюю работу, и только потом куда-то отправляться, а то мало ли, заподозрят ещё в том, в чём совсем даже не следует…

***

Стук в двери показался Гроттер невероятно неожиданным – она прекрасно понимала, что Магистр не стал бы вот так стучать – до такой степени осторожно, спокойно и даже немного испуганно, как показалось рыжеволосой. Сама девушка уже немного успокоилась и даже сдружилась со Склеповой. Странно – та рассказывала о Бейбарсове столько всего хорошего, что она и представить себе не могла. Нельзя сказать, что Таня со всем этим соглашалась, вот только одна беда – хотела она или нет, но всё равно придётся и дальше с ним видеться, разговаривать… и, судя по тому, что случилось в прошлый раз, не только разговаривать. Нельзя сказать, что Гроттер это всё было противно или неприятно – отвращение у неё вызывало скорее то, что рыжеволосая попросту забыла ночью о том, с кем именно она, забыла и о том, что была до этого вроде бы влюблена – вспоминая каждый поцелуй некромага, Таня содрогалась, краснела и понимала, что ничего уже точно не изменить. Она должна была радоваться хотя бы тому, что до сих пор жива, что с нею ничего до сих пор страшного не случилось – ну, относительно, конечно. Гроттер не знала, что будет дальше, не знала, проживёт ли она ещё хотя бы неделю, не хотела даже за шанс этот цепляться, потому что считала это предельно унизительным, вот только всё равно опускать голову и просить смерти не собиралась, потому что попросту не могла. Это было бы уже слишком для неё, пожалуй – Таня словно смирилась с такой жизнью, какая могла предстоять ей, в этой маленькой комнатке, общаясь разве что со Склеповой, ну, и ещё Магистром, ног не больше; вот только на смерть она согласиться никак не могла, будто бы попросту что-то не отпускало её, держало на этом свете так же сильно, как и… Нет, Таня не могла понять, как что – она вообще ничего не могла понять. - Открыто! – крикнула громко Склепова, пожалуй, слишком громко для того, чтобы это мог услышать совсем даже не только тот один человек, который стоял у двери. После, вздохнув, девушка вскочила на ноги и, заправив за ухо прядь – одну из тех, что почему-то были выкрашены в фиолетовый цвет, открыла дверь, узрев на пороге одного из стражников с подносом. – Тут ужин для Вашей… - парень сделал один шаг в сторону стола, планируя положить поднос на стол, и тут же замер, едва не уронив оный,- для Вас, госпожа… Гробыня… - его взгляд на мгновение остановился на небольшой надписи на груди у Склеповой, - Вы не могли бы выйти? - Ровно на пять минут, - рассмеялась Гробыня, а после тихонько шепнула Гроттер: - Будет приставать – кричи, я у двери постою! Она, впрочем, не ожидала от парня подобной прыти, вот только всё равно не хотела оставлять Татьяну одну чёрт знает с кем – у стражников, в отличие от самого Магистра, были плохие привычки, к примеру, курить или тащить в постель девушку, не узнав даже её имени. - Ваня, - прошептала Гроттер, как только закрылась за Гробыней дверь. – Ваня… Рыжеволосая тихо всхлипнула, словно пытаясь прийти в себя, а после ещё грустнее опустила голову, пытаясь не смотреть парню в глаза. Они ведь любили друг друга – в прошлом, до того, как Гроттер попала сюда. Ванька и не знал о том, что она могла оказаться здесь. Но знал зато другое. То, что она была бездарной. - Ванька… - тихий шёпот едва можно было расслышать, но Ванька – понял и, ещё раз посмотрев на девушку, рухнул на колени, правда, всё же положив поднос на стол. – Ванька… - Гроттер провела ладонью по светлым волосам парня и тут же отпрянула, пытаясь оттолкнуть Ваньку от себя. – Нет, уходи, скорее… - Он знает? – шёпотом спросил Валялкин. – Магистр знает? Как ты здесь оказалась? Кто пустил тебя в это место? В замок самого Верховного Инквизитора? - Он меня здесь и поселил, - прошептала рыжеволосая. – Правда… Я… Я не понимаю, почему! - Инквизитор оставил бездарную здесь? – выдохнул Валялкин. – То есть… Прости! Прости, милая, прости пожалуйста! – парень вскочил на ноги, заставляя Таню тоже подняться, целуя её сначала в щёку, потом – в губы, словно пытаясь заставить девушку хоть немного ожить. – Танечка, милая, прости, я не это хотел сказать! Просто… он же… Он же всегда… - Сжигал, - прошептала рыжеволосая. – Я знаю. Ваня, уходи пожалуйста. Прошу тебя, уходи… Рыжеволосая вздохнула, а после, скривившись, вырвалась, попытавшись спастись от прикосновений Валялкина, словно мечтая попросту раствориться в воздухе. - Но… - Ваня, уходи, уходи! – воскликнула Гроттер. – И… Ванька, передай, прошу тебя, моим родителям, что я в порядке, ладно? Со мной всё хорошо, честно, просто… уходи, прошу тебя, нам больше видеться нельзя! Валялкин, вздохнув, вновь попытался взять Таню за руку, но после, когда Гроттер отпрянула, он лишь грустно вздохнул и вышел, дабы больше не возвращаться в этому разговору. В любом случае, ничего не изменится… От того, что он попытается вновь остаться рядом с ней. Ведь каковы могли быть причины такой доброты Магистра? Ванька не знал…

***

Дела не заканчивались, пожалуй, слишком долго, и только спустя час Бейбарсов наконец-то был свободен. Вздохнув, он хотел уже уходить, но, подняв глаза на стражу, вдруг заметил немного удивлённый взгляд одного из своих помощников. - Ты желаешь взглядом протереть во мне дыру? – возмущённо поинтересовался Бейбарсов, который терпеть не мог, когда на него кто-то пристально смотрел. – Или что-то ещё? - А правда, что у Вас в замке бездарная живёт? – поинтересовался тот. Глеб едва сдержался, чтобы не запустить в него подвернувшимся под руку подсвечником, а после, вздохнув, всё же заставил себя успокоиться и не показывать, насколько он разозлён. - Нет, у меня никогда не было бездарных в замке – разве что только в пыточных, - фыркнул Бейбарсов. – Впрочем, меня сейчас интересует совершенно другое, - Глеб прищурился. – Где ты это услышал? - Иван сказал, - добродушно промолвил стражник – редкостный простак и болтун. – А ещё сказал, что видел её в замке в какой-то комнате, когда ужин приносил… - Иван значит? – скривился Бейбарсов. – Ну-ну. Свободен; я закрываю кабинет и ухожу… В любом случае, его интересовало сейчас нечто совсем другое…

***

Дверь открылась с таким грохотом, что Гроттер едва не свалилась со своего кресла, но лишь попросту вскочила на ноги, едва ли не столкнувшись с Бейбарсовым нос к носу. Сам Глеб был неимоверно зол, словно планировал кого-то уничтожить. - Гробыня, ты свободна на сегодня. И… Завтра можешь не приходить, у меня всё равно выходной, - вполне спокойно, в отличие от того, как он выглядел, промолвил Бейбарсов. – Гуню я уже отпустил, можете сходить куда-нибудь… погулять. То, что Верховный Инквизитор знал каждого по имени и в лицо, Склепова прекрасно знала, при этом понимая, что Бейбарсов ещё и скрывает данный факт, порой делая вид, что совершенно никого не помнит. Для прикрытия и были предназначены все эти небольшие таблички у служанок и всё прочее – Гробыня только хихикала по этому поводу. Поэтому, направляясь к двери, она на мгновение остановилась и, выразительно посмотрев на Бейбарсова, мотнула головой. - Что-то случилось? – относительно спокойно поинтересовался Бейбарсов, сделав ещё один шаг, чтобы Гроттер не было слышно то, о чём он с девушкой говорит. - К Вашей Татьяне приходил наш Валялкин. Они попросили меня выйти на пять минут и о чём-то долго разговаривали, минут пять, а потом он вылетел, как ошпаренный, - тихо, с заговорщицким видом сообщила Гробыня. Она вообще-то не любила сплетничать и кому-то передавать сплетни, но сегодня почему-то решила сообщить Бейбарсову о том, что случилось. - Да? – удивился Бейбарсов. – Спасибо за информацию. Не забудь, послезавтра на работу. - Хорошо, - кивнула Гробыня, и тут же выскользнула за дверь. Она словно действительно спешила уйти, чтобы никому не мешать – впрочем, Тане показалось, что вообще-то это было совершенно несвойственно для Склеповой. Она, наверное, задумалась бы над этим вопросом, если б не столкнулась с пылающим взглядом некромага, словно желающего разорвать кого-то, предположительно – её, на мелкие кусочки. Рыжеволосая не собиралась ничего говорить – она лишь отчаянно пыталась понять, что именно происходит, а после, встретив пятиминутное молчание со стороны Магистра, молча села, пытаясь заставить себя не думать ни о чём плохом. В любом случае, хуже костра ничего уже быть, наверное, не может – или у Тани просто не хватало на подобные вымыслы фантазии. Девушка не могла утверждать точно – но вместо того, чтобы беспокоиться о собственной жизни, почему-то вспомнила синие Ванькины глаза, неимоверно напуганные, вспомнила их разговор, произошедший буквально за день до того, как Гроттер попала сюда. Валялкин говорил, что уйдёт со своей должности – велика она, у него, конечно, но уж какая есть, еду-то подносить и иногда подрабатывать стражником взамен на красивую форму и доступ к кое-чему, - и тогда они обязательно куда-то уедут. Так далеко, что Гроттер больше никогда не станет думать об инквизиции. Но – Ванька не успел, а Таня, наверное, никогда бы не согласилась бросить родителей. - Валялкин, значит, - прошипел Бейбарсов, делая шаг в сторону рыжеволосой – та лишь вжалась в кресло, словно пытаясь понять, откуда он узнал. - Ты ведь даже не оправдываешься, не думаешь, откуда я знаю – тебе, Гроттер, попросту понятно! Таня даже не успела вздрогнуть, отпрянуть, когда Бейбарсов оказался рядом с ней – Магистр лишь схватил девушку за волосы, заставляя её встать, и, глядя в ясные зелёные глаза, словно пытался что-то прочесть в них, разобраться с какими-то тайнами и что-то понять. - Сегодня приходил твой отец, - шёпотом известил Бейбарсов, силой притягивая Гроттер к себе – Таня, к её чести, не всхлипывала и даже ни разу не подумала попросить отпустить её. – Знаешь, мне кажется, было бы неплохо выполнить его просьбу. -Убить меня? – переспросила Гроттер. - Так ты знаешь? – Бейбарсов не стал даже возражать, словно ему было всё равно. – Мне, наверное, даже было бы тебя жаль… - Глеб хмыкнул – после новости об Иване любая жалость попросту испарилась, словно её и не было. – Итак… Валялкин. Что вас связывает? - Это совершенно неважно, - отвернулась Гроттер – говорить об этом она совершенно не хотела, словно хранила единственный оставшийся где-то там, далеко, секрет. - Что вас связывает?! – уже чуть громче повторил вопрос Бейбарсов, словно ему невероятно необходимо было добиться правды от Тани. – Отвечай! Рыжеволосая не проронила ни слова – она и так слишком уступала, пожалуй, невероятно часто – сейчас словно какая-то преграда возникла перед глазами; Тане казалось, что она попросту банально задыхается от всего того, что навалилось на неё, пытается справиться, вынырнуть, а у неё совсем даже не получается, будто бы это всё давно стало невозможным. - Не стоило тебя спасать. Можешь передать своему… Валялкину спасибо за то, что он теперь растрепал всему дворцу, что, оказывается, у Магистра где-то в замке находится бездарная. Он это сделал из большой любви, или просто так? – Бейбарсов рассмеялся, хватая Гроттер за запястья и встряхивая, так сильно, что Таня едва ли не потеряла равновесия. – Это называется теперь взаимопомощью, дружбой? Или кто он там тебе? - Мы собирались пожениться, - опустив голову, выдохнула Гроттер. - Ну, не знаю, рыжая, как ты, - Глеб ухмыльнулся, - а твой женишок до сих пор планирует, не так ли? Или он попросил Склепову выйти не только для создания нового плана побега, а? Говори немедленно! Но Таня – молчала. Она так и не смогла заставить себя выдавить хотя бы слово, будто бы это всё было под каким-то невероятным запретом; Глеб, скривившись, в который раз с силой встряхнул Гроттер, а после, не сдержавшись, всё же использовал заклинание, которое крутилось у него на языке. Таня сначала содрогнулась, словно по её жилам пробежался огонь, а после с криком рухнула на колени, закрыв ладонями глаза и запустив пальцы в волосы, словно пытаясь хоть как-то сдержать головную боль – но не получалось. Девушке казалось, что она горела изнутри, что её буквально разрывало на несколько частей неимоверно сильным пламенем… Перед глазами стояла пелена. Что-то мелькало, порхало как-то слишком ярко, но Таня не пыталась понять, что именно. Когда она пыталась посмотреть на свои руки, то видела только покрытую волдырями кожу; платье давно уже превратилось в лохмотья, а сама рыжеволосая не могла даже кричать… Пахло горелыми волосами и буквально сплавившейся кожей. Таня чувствовала, впитывала этот запах – её аутодафе, её персональная смерть через сожжение настала даже раньше, даже не на костре – а вот так, здесь, до такой степени унизительно… Гроттер думала, умирают от огня – нет, умирают от боли… Она не могла прошептать ничего, потому что голос сел – или просто всё прогорело уже насквозь; думала, что больше никогда не шевельнётся, но всё же до сих пор могла двигаться; она даже не умоляла Магистра о пощаде – просто хрипела от невыносимой боли, захлёбывалась собственными слезами, превращающимися в пар… Всё прекратилось как-то слишком внезапно. Словно по щелчку пальцев – пламя погасло, и вокруг не осталось больше ничего; впрочем, боль всё ещё не угасала, будто бы её просто так оставили умирать, не позволив оборвать жизненный путь просто так, настолько быстро. - Пей! – по голосу Гроттер смутно угадывала Бейбарсова, пыталась понять, как она может вообще слышать – но как только он поднёс к губам рыжеволосой какую-то бутылочку, отвернулась. – Пей, кому сказал, легче же станет! - Не буду, - выдохнула рыжеволосая. – Нет, не надо… Бейбарсов что-то пробормотал себе под нос, а после, вновь схватив Гроттер за волосы, - стоп, а они вообще ещё могли остаться? – буквально силой влил в неё адское снадобье. Сама Таня пыталась отвернуться, но не смогла – лишь чувствовала, как кто-то силой поднимает её и усаживает на холодный, буквально ледяной пол. Гроттер опустила глаза, словно пытаясь осмотреться, понять, что именно от неё осталось – но на теле не было ни единого повреждения, будто бы с нею и вовсе не случилось ничего плохого. Складывалось такое впечатление, что девушка попросту представила себе всё, что только случилось… Это была иллюзия – жестокая, болезненная, способная свести с ума, но всё же иллюзия, и Бейбарсов, собственно говоря, даже и не пытался этого скрыть – он смотрел на Гроттер совершенно без сожаления, не пытаясь её успокоить или утешить – спокойно наблюдал за срывающимися с губ Тани всхлипами. - Не плачь, - наконец-то промолвил Глеб, впрочем, абсолютно сухо и спокойно, словно так и должно было быть. – Холодно? Казалось бы, он спросил это достаточно участливо, но Гроттер чувствовала то самое безразличие в его голосе, что настолько сильно задевало – впрочем, после непонятного зелья она вообще ничего ещё не могла понять. - Ты ужинала? – повторился вопрос, будто бы Бейбарсову было настолько важно это знать. – Таня, ты ела? Опасаясь разговаривать, Таня лишь отрицательно покачала головой. - Надо, - строго ответил Магистр, силой заставляя Гроттер подняться на ноги – рыжеволосая сопротивляться не могла, она вообще не хотела ничего говорить, и думать тоже не хотела, словно забыла о том, как это вообще делается. – Садись на кровать и ешь. Заметив, что девушка так и не сдвинулась с места, Бейбарсов, точно так же, как и поил зельем, попытался заставить девушку покушать – получалось сначала плохо, после Гроттер даже успокоилась и спокойно жевала пищу, но как-то на автомате, не реагируя на то, что происходило вокруг. - Ну вот, - Глеб усмехнулся – сиделка из него плохая. – На, запей. Чёрт, Клоппа убить мало – как можно было так похабно рассчитать дозу? Или это делал Шурасик? Задумываться над этим Бейбарсов не стал – в конце концов, какая разница, кто и как это делал? - А теперь расскажи мне о своём Валялкине, - Магистр говорил предельно мягко. – Расскажешь? Гроттер даже не могла отрицательно покачать головой – она лишь продолжала шептать какой-то ответ на очередной поставленный им вопрос; после зелья сознание окончательно отключилось, и Таня больше не могла сдерживаться…