Киноварная мгла

      — Ты уверен, что это была хорошая идея? — скептически произнес Шисуи, еле заметно обернувшись и посмотрев на меня. Я сощурилась.       — Хватит уже говорить так, будто меня здесь нет! — сказала я. Шисуи с безразличием на лице отвернулся, продолжив путь, а Итачи вздохнул. Стало слегка неловко, хоть и приятель Итачи меня раздражал.       Все началось с того, что Итачи предложил мне побывать несколько дней в Небесном городе, где клан Учиха содержит свое снаряжение уже много-много поколений. Об этом городе я услышала впервые и поэтому представить даже не могла, что он из себя представляет. В компании с нами были Саске и Шисуи. Находиться рядом с последним мне было некомфортно, поскольку перед глазами у меня все еще являлась сцена убийства Хадзиме, впрочем, как мне казалось, Шисуи это прекрасно понимал, но что-то исправлять не желал. Похоже, я ему не слишком-то нравилась, и он не пытался этого скрыть.       Впрочем, пусть не беспокоится. Мне он тоже не слишком-то нравится.       — Не замерзла? — поинтересовался Итачи, сровнявшись со мной.       — Нет, я в порядке, — ответила я, переведя взгляд на него. — Мы будем еще долго идти?       — Нет, менее, чем за час, мы прибудем туда.       — Ясненько, — вздохнув, сказала я. — Меня вот все мучает вопрос. Зачем ты позвал меня? Я даже не нинздя, мне снаряжение не нужно.       — А ты была против? — задал Итачи вопрос в обратную.       — Нет, но у тебя же должна была быть на это какая-то причина, — заметила я.       — Я давно хотел показать тебе это место, ибо, как я чувствую, оно должно тебе понравиться, — с невозмутимым выражением лица сказал Учиха, глядя прямо перед собой. — И когда представилась такая возможность, я решил позвать тебя. Ты слишком долго сидишь в деревне, и пока есть возможность, стоит хоть раз в жизни выбраться из гнезда и посмотреть на мир своими глазами.       Я почувствовала, как кто-то толкнул меня в бок, и повернула голову.       — А ты хоть раз в жизни выбиралась за пределы деревни? — Саске был в прекрасном расположении духа, а его глаза светились задорным огоньком, что не могло не радовать.       — Конечно, — сказала я. — Много раз, когда с родителями ездили к их друзьям в соседних поселениях. Но это было очень давно.       Вспомнив о тех днях, мое сердце наполнилось радостью. Одна из деревень, в которой мы бывали, запомнилась мне больше всего своим спокойствием и безмятежностью. Я не раз хотела туда вернуться с тех пор, как побывала там.       — А где ты бывал, помимо деревень? — спросила я, обратившись к Итачи. Тот как-то лукаво улыбнулся мне.       — Это секретная информация, раскрывающая суть моих заданий, — сказал он. — А ты у меня больше не ниндзя, и я не могу тебе этого сказать.       — Ну-у, как знаешь, — не стала спорить я, хотя любопытство подталкивало упрашивать Итачи ответить на мой вопрос.       Я посмотрела в спину спереди идущего Шисуи, и настроение как-то резко упало. Несмотря на то, что он мне не очень нравился, мне всё же было интересно, чем вызвана его неприязнь по отношению ко мне. Я краем взгляда взглянула на Итачи, который всё это время не пытался как-то препятствовать мне или Шисуи, будто понимал причины каждого. Если это было действительно так, значит имеет смысл спросить у Учихи об этом позже, когда мы останемся наедине.

***

      Небесный город выглядел как заброшенный город, который каждая живая душа покинула из-за чего-то неведомого и ужасного. Я остановилась, глядя на многоэтажные грязные здания, и не могла поверить в то, что вижу перед собой. Моя деревня всегда казалась мне оживленной, где даже в ночное время множество людей сновало по улицам, но Небесный город был бездушен и неприветлив к гостям. Свист ветра отдавался в ушах, а пыль поднималась выше многих зданий, создавая иллюзию того, что городок будто бы находился в тумане.       — Ты ожидала увидеть явно не это, — спокойно заметил Итачи, который терпеливо стоял рядом со мной, несмотря на то, что Шисуи и Саске уже направились в город.       — Да, это точно, — сказала я. — Никогда не видела ничего подобного. Он такой заброшенный и мрачный.       — Так и должно быть, — пожал плечами Учиха. — Никто не должен посещать Небесный город, кроме моего клана, — он вдруг улыбнулся самому себе. — Когда прибудем на место, попроси Некобаа рассказать тебе о том, как в город когда-то вторглись нукенины, и что им за это было.       — Некобаа? — я, наконец, перевела взгляд на Итачи. — Кто это?       — Увидишь, — хмыкнул парень. — Считай, что это сюрприз.       — Хорошо, — согласилась я, и тогда мы вместе направились в Небесный город, догоняя Шисуи и Саске.       — Эй, Цубаки, — Саске, увидев, что мы догнали его, вернулся к старшему брату и мне. — Ты любишь кошек?       — Люблю-люблю, — улыбнулась я. — А что?       Мальчик загадочно улыбнулся, переглянувшись с братом, а затем развернулся, пряча хитрую улыбку.       — Ничего, — сказал он.       Я хмыкнула, понимая, что Саске пытается создать интригу, но решила не мучить его расспросами, а увидеть всё своими глазами.       — Мы пришли, — сказал Шисуи, о существовании которого я почти забыла. Я посмотрела на заброшенное с виду здание, дверь которого была запечатана. Шисуи, приблизившись к ней, сложил несколько комбинаций, и печать пропала.       — Поторопись внутрь, — предупредил Итачи. — Печать бездействует совсем немного.       Недолго думая, я кинулась в открытую дверь вслед за Саске, а Итачи зашел следом.       Внутри был длинный коридор, в котором пахло сыростью и чем-то не очень приятным. Я поморщилась, переведя взгляд на Итачи, лицо которого освещала тусклая лампа. Он посмотрел на меня и, взяв за руку, направился вперед, а я пошла за ним, чувствуя волнение.       Некоторое время мы шли в тишине, слыша лишь эхо от наших шагов, которое раздавалось по всему коридору, но вдруг Шисуи остановился, а следом и мы.       Я с любопытством выглянула из-за плеча Итачи, но увидела только двух кошек, преградивших нам путь. Не успела я открыть рот и спросить, почему мы остановились, как вдруг одна из кошек заговорила:       — Ага! Итачи-тян, Шисуи-тян и Саске-тян. Что вы тут делаете, ня?       Я вздрогнула, невольно округлив глаза, но потом поняла, что это были ниндзя-кошки, о которых в своем далеком детстве я читала самые разные книги.       — Здравствуйте, Денка, Хина, — поздоровался Шисуи. — Мы пришли сюда за снаряжением, как и всегда. Хотя, еще кое-какие дела.       — Ясно-ясно, ня. Но, полагаю, Саске-тян вновь собирается собирать отпечатки кошачьих лап? — поинтересовалась пухленькая кошка по имени Хина, глянув на мальчика. Тот радостно улыбнулся, кивнув.       — Тогда кто этот четвертый котенок рядом с вами? — спросила Денка, указывая лапой на меня.       — Её зовут Цубаки, — сказал Итачи. — И она в скором времени войдет в клан Учиха.       — Твоя невеста, ня? — спросила Хина, глядя на меня с интересом, хотя я, если честно, никак иначе не могла бы описать это кошачье выражение морды. Я поклонилась в ответ.       — Именно, — подтвердил Учиха. — Так что, вы пропустите нас к Некобаа?       — А вы принесли нам гостинец? — сладко промурлыкала Денка, хитро глядя на Шисуи. Тот выудил из внутреннего кармана бутылочку и протянул её кошке. Я не могла не улыбнуться.       — Ну-у, идем, котятки, — промурлыкала Денка, и кошки направились по коридору, а мы за ними.       Кошки-ниндзя привели нас в круглое помещение, в котором очень пахло кошками и кормом. Среди множества вещей, выставленных на продажу, я не сразу заметила маленькую пожилую женщину, окруженную кошками. Она внимательно смотрела на нас всех, выпуская табачный дым из трубки.       — Некобаа, здравствуйте, — поздоровался Итачи, и мы вчетвером поклонились ей.       — Здравствуйте-здравствуйте, котятки, — поздоровалась Некобаа, задержав взгляд на мне. — Я вижу, что вы впервые привели человека не со своего клана.       — Она скоро войдет в него, Некобаа, — сказала Хина вперед всех. — Это невеста Итачи-тяна.       — Ах, вот как, — улыбнулась женщина, выдохнув дыма больше, чем обычно. — Ты очень худая, кошечка. Как тебя зовут?       — Хошино Цубаки, — сказала я.       — Вам нужно поесть, — проговорила Некобаа. — Как насчет свежей семги?

***

      Я не думала, что в Небесном городе мы задержимся на ночь, но, как оказалось, Саске нужно было выполнить задание, которое ему дал Итачи, и собрать отпечатки лап с кошек. Пока Итачи и Саске вместе развлекались с кошками, я в сопровождении Денки слонялась по помещениям и выспрашивала об истории Небесного города. Некоторое время мы так и ходили, пока Денка не свернула в какое-то помещение, где был большой камин. Я сразу почувствовала, как замерзла в сырых коридорах.       В помещении сидела Некобаа, куря свой табак и глядя в огонь. Когда она услышала меня, она обернулась и тепло улыбнулась.       — Ты продрогла, котенок, — заметила она. — Садись ближе к огню.       Я поблагодарила женщину и, пройдя ближе, села на мягкий ковер, почувствовав, как тепло греет огонь.       —Спасибо вам за ваше гостеприимство, — сказала я.       — Не нужно благодарностей, Цубаки-тян. Я очень давно живу здесь, и для меня все Учихи словно собственные детки.       — И давно вы здесь живете? — поинтересовалась я, а пожилая женщина засмеялась.       — Достаточно, Цубаки-тян, — проговорила она. — Моя семья связана с Учихами уже очень и очень давно, хотя, конечно же, не так давно, как клан Томоэ, к примеру.       — Томоэ? Я никогда прежде не слышала об этом клане, — сказала я, пытаясь вспомнить клан с подобным названием.       — В этом нет ничего удивительного, — грустно хмыкнув, сказала Некобаа, и я перевела на неё взгляд. — Этот клан давным-давно покинул Деревню Листа, еще до твоего рождения, полагаю.       — Целый клан? Но почему?       — Никто и не знает, даже, наверное, и сами Учихи, — ответила женщина. — Но это и самое странное, ведь эти кланы дружили между собой еще с начала основания клана Учиха. Клан Томоэ на данный момент — самый загадочный клан, ибо его истоки так до сих пор не найдены, и не совсем понятно, кто его родоначальник. Но одно было совершенно ясно — клан Томоэ древнейший клан в мире, древнее даже, чем кланы Учиха или Сенджу. Ну, если, конечно, верить легенде.       — Надо же, — протянула я, не до конца веря в то, что такой клан действительно мог существовать. — Так чем же они были связаны?       — Говорят, что родоначальник клана Учиха — Индра женился на дочери главы клана Томоэ — Томоэ Годзэн. И именно она была матерью детей Индры. С тех пор кланы были как одно целое, объединенные не просто союзом Индры и Годзэн, но и крепкой дружбой. И любовью, конечно.       — Но разве не считается, что на протяжении всей жизни Индра был одержим властью и победой над братом? Мне казалось, что любовь для него не имела особого значения.       — Да, Индра действительно был одержим властью и победой над братом, но кто сказал, что он не мог любить? К тому же, Годзэн была женщиной не из простых. Став женой Индры, с тех пор она всегда стояла позади него, охраняя его спину. Пожалуй, именно тогда вся судьба клана до их ухода из деревни была предрешена. Клан Томоэ специализировался на медицинских техниках, которые уходили даже в запретные. А я знаю только то, что еще издавна клан Томоэ поклялся, что во что бы то ни стало сделает клан Учиха сильнейшим кланом в истории.       — Правда? — История о загадочном клане захватывала меня все сильнее. — Но что они хотели сделать?       — Они хотели предотвратить последствия от развития шарингана, — раздался прохладный голос за спиной, что заставило меня обернуться. Я увидела позади Шисуи, который пронизывающе смотрел на меня. — Но у них это не получилось, и, расстроившись в своих неудачах, они навсегда покинули деревню и разбрелись по всему миру, потеряв былое могущество. На этом всё.       Шисуи строго посмотрел на Некобаа, а затем, развернувшись, направился прочь. Я нахмурилась и поднялась на ноги.       — Спасибо вам за ваш рассказ, —поклонилась я пожилой женщине и направилась следом за парнем. Шисуи завернул в какую-то комнату без двери, а я, нагнав его, замерла в дверном проеме. Молодой шиноби, который находился в комнате с сотней потрепанных книг, покрытой паутиной и пылью, обернулся ко мне. Наши взгляды пересеклись, и я невольно сглотнула.       — Я хотела спросить у тебя кое-что, — неуверенно сказала я, сжав кулаки.       — Спрашивай, — спокойно сказал парень.       — За что ты меня ненавидишь? — прямо спросила я, скрестив руки на груди. Шисуи явно предвидел мой вопрос, потому не удивился.       — Я не ненавижу тебя и не испытываю к тебе неприязни, — спокойно сказал он, повернувшись ко мне лицом. — Но я считаю, что Итачи совершил ошибку, взяв тебя с собой.       — Почему? — спросила я. — Разве я делаю что-то не так?       — Нет, не делаешь, — сказал Шисуи. — Но, честно говоря, есть вещи, которые тебе знать не нужно. А здесь ты можешь узнать то, что изменит всю твою жизнь и жизнь Итачи. А это может нарушить многие планы.       Я нахмурилась, услышав эти слова.       — Считаешь, что я могу стать для тебя или Итачи обузой? — проговорила я. — Я никогда намеренно не мешала ему и его планам, в которые он меня не просвещает.       — Он и не должен просвещать тебя, — вздохнул Шисуи, и я впервые почувствовала, что он действительно не испытывает ко мне неприязни. — Но твои слова о том, что ты ему никогда не мешала, являются правдой лишь наполовину. Вспомнить хотя бы случай с твоим боссом.       Мне стало не по себе, ведь в этот день Итачи действительно пришлось вытаскивать меня из неприятностей, в которые я впуталась по собственной неосторожности.       — Итачи считает, что ты не помеха его планам и не обуза, но я так не считаю, — честно сказал Учиха. — Но я не могу ничего изменить. Только лишь попросить тебя, чтобы ты не пыталась выяснить того, о чем знать не должна.       — Я и не пытаюсь ничего выяснять, — сказала я. — И я не собираюсь мешать Итачи, что бы он не решил сделать в будущем.       Шисуи вдруг как-то грустно улыбнулся мне, отчего по моему телу пробежали мурашки.       — Ты не можешь знать этого наверняка, но я надеюсь, что ты сдержишь своё обещание, — сказал он. — Извини, если я был груб с тобой всё это время.       Я не могла выдавить из себя ни слова. Шисуи, кивнув мне, прошел мимо меня и скрылся в коридоре, а я осталась стоять на месте, глядя прямо перед собой.       В чем-то Шисуи был прав, и я понимала, что винить его за это нет смысла. Я понимала, почему Итачи никоим образом не пытался прекратить наши перепалки, потому что ждал, что рано или поздно этот разговор состоится. Он действительно понимал каждого из нас, но вряд ли мог занять чью-то сторону.       Я вздохнула, проведя рукой по лицу, и прикоснулась лбом к дверному косяку. Вопреки тому, что я пообещала не мешать Итачи и не выяснять того, что может что-то кардинально изменить, мне было всё же очень интересно, что это. Что за тайны скрывает Небесный город, Шисуи и Итачи? Что они могут знать такого обо мне, что может все испортить?

***

«Ты помнишь это, Годзэн? Я помню.»

      — Прошу тебя, Годзэн, уходи, — прохрипела девушка, из-за рта которой хлынула кровь.       — Замолчи, — процедила другая, резкими, но умелыми движениями срезая ножом остатки одежды с умирающей девушки, открывая взору глубокую рану. Годзэн на мгновение замерла, а раненная девушка увидела ужас, промелькнувший в её глазах, но в ту же секунду она начала складывать комбинации, после которых её руки засветились красным светом. Приложив их к животу раненой, Годзэн закрыла глаза и принялась что-то шептать, чего другая не могла услышать.       — Годзэн, — хрипло прошептала та.       — Заткнись, Такэко, — бросила Годзэн и продолжила шептать что-то.       — Сама заткнись, — Такэко слабо хмыкнула, с улыбкой глядя на девушку. — Ты ничем мне не поможешь.       — Будешь капать мне на нервы, действительно не помогу.       Такэко молчала какое-то время, глядя в небо, и постепенно её взгляд стал менее осмысленным. Слабой рукой она попыталась дотянуться до своей нагинаты*, но это у неё не получилось.       — Я вижу реку, в которой мы плескались, когда были детьми, — прошептала она так тихо, что никто, кроме Годзэн её не услышал бы. — Я вижу дерево, с которого упала и сломала позвоночник. Помнишь, как отец хотел перерезать мне горло? Я помню, Годзэн. Я помню, как ты воткнула нож в его плечо и сказала, что не дашь ему убить меня. Ты помнишь, Годзэн? Я помню. Помнишь, как я пошла впервые, спустя несколько месяцев твоего лечения? Я помню твои слезы, Годзэн. Я помню, как убила волка, который хотел убить тебя. Ты помнишь, Годзэн? Я помню…       Годзэн не открывала глаз и продолжала шептать что-то, но в глубине души страх забрался в её сердце, когда она перестала слышать слова сестры.

«Не молчи, пожалуйста»

      — Ты помнишь всё это, Годзэн?       Годзэн ничего не ответила, лишь продолжила шептать слова, в которые верила всей душой и всем сердцем. Всё вокруг не имело смысла в этот момент.       Но вдруг слабый стук прекратился, а красная чакра испарилась в воздухе. Годзэн распахнула глаза и резко посмотрела на сестру, стеклянный взгляд которой был направлен на неё. Губы девушки задрожали, и Годзэн, медленно протянув окровавленную руку к щеке сестры, наклонилась над ней, поцеловав ту в лоб.       — Конечно, я помню, — прошептала она и затряслась.       Прижав лицо сестры к груди, Годзэн закрыла глаза, обнимая Такэко. Так она просидела какое-то время, не слыша ничего вокруг, но упорхнувший с криком ворон заставил её распахнуть глаза и очнуться от наваждения. Годзэн сглотнула, не позволяя себе разрыдаться. Кровавыми пальцами она опустила веки Такэко, оставив две красные полосы на лице.       Поднявшись на ноги, она достала свиток и раскрыла его, после чего, совершив комбинацию печатей, заставила тело Такэко исчезнуть. Нагината сестры же не исчезла, а так и осталась лежать на земле, испачканная в крови. Годзэн убрала сверток обратно и, запрокинув голову к небу, провела окровавленной рукой по лицу.       Внезапно, услышав треск позади себя, она схватила нагинату и резко развернулась, уткнув лезвие в горло пришедшего. Молодой парень, стоящий перед ней, сощурил глаза, но с места не сдвинулся, что очень насторожило девушку.       Годзэн медленно поднялась с колена, устремив взгляд черных взгляд в глаза своего противника. В её голове промелькнула мысль, что их глаза были очень похожи.       — Убирайся, иначе кишки выпотрошу, — сказала Годзэн. — Я не хочу сражаться с тобой.       — Боишься меня? — спокойно сказал парень.       — А стоит? — спросила Годзэн. — Я с тобой не сражалась раньше.       — Если бы сражалась, вряд ли запомнила.       — Почему?       — Потому что уже была бы мертва.       Томоэ сделала шаг назад, крепко держа свою нагинату. Всё, чего она хотела, так это доставить тело сестры в лагерь клана и похоронить её там. Противник, настолько уверенный в своей силе, ей был не нужен.       — Что от меня тебе нужно? — спокойно проговорила она.       — Я долго наблюдал за тобой, думая над тем, стоит ли тебя убивать или нет, — сказал парень.       — И что решил?       — Пока не решил.       Годзэн сощурилась, чувствуя себя не в своей тарелке. Такой говорливый противник попался ей впервые за всю жизнь, и она не знала, что делать.       — И что должно повлиять на твоё мнение? — спросила она.       — Твой ответ на мой вопрос, — сказал парень.       Томоэ напрягалась с каждым словом всё больше и больше.       — Ну, задавай, — сказала она.       Парень прикрыл глаза, а затем неожиданно сделал шаг вперед, что напрягло Годзэн еще больше.       — Почему женщины твоего клана не помогают мужчинам в лагерях, а сражаются наравне с ними?       Годзэн еще раз сощурилась, пытаясь понять, есть ли у вопроса подвох, но, ничего не найдя, ответила:       — Если женщина имеет достаточно сил для того, чтобы сражаться, зачем ей сидеть в лагерях?       — Для продолжения рода, — сухо ответил парень.       Годзэн слабо улыбнулась.       — Слабая женщина порождает слабого воина. А слабые воины клану не нужны.       И по глазам своего противника она поняла, что её ответ более чем удовлетворил его, но она так же понимала, что это вовсе не значит, что теперь её жизнь вне опасности.       Парень с долей интереса всматривался в Годзэн, и, несмотря на то, что его глаза были холодными и с виду безразличными, она увидела в них желание, которое видеть ей приходилось часто. Когда он сделал шаг назад, её сердце пропустило удар от облегчения.       — Сегодня я не убью тебя, Томоэ Годзэн, — сказал он, поворачиваясь спиной и уходя обратно. Годзэн, наконец-то, выпрямилась и опустила нагинату.       — Скажи и ты мне своё имя, — попросила она.       Парень остановился и повернул голову в её сторону, бросив на неё свой взгляд. Томоэ выжидающе смотрела на него, гадая, скажет ли он имя своему противнику, или нет.       Но он всё же сказал.       — Меня зовут Ооцуцуки Индра.       И в этот самый момент Годзэн поняла, что лишь чудом избежала собственной смерти.       Распахнув глаза, я вздрогнула, с ужасом и страхом вглядываясь в ночную темноту. Судорожно сев на кровати, я укуталась в одеяло сильнее, стараясь согреться и успокоиться.       — Плохие сны тебе снятся, котенок? — промурлыкал кто-то рядом, и я, присмотревшись к углу комнаты, увидела Денку, которая внимательно смотрела на меня.       — Вы что-то слышали? — прошептала я.       — Тебе снился предок клана Учиха, — сказала кошка, медленно двигая своим хвостом из стороны в сторону.       — Не говорите никому, пожалуйста, — неизвестно почему, попросила я.       — Почему? — спросила Денка с любопытством. — Чего ты боишься?       — Не знаю, — прошептала я, поджав колени к груди. — Я ничего не знаю.       — Умница, — промурлыкала кошка, потягиваясь. — Ты очень умный котенок, Цубаки-тян. Спи спокойно.       Засыпала я под мягкое и успокаивающее урчание Денки, чувствуя спокойствие и умиротворение. ----------------------------------- *Нагината -- (なぎなた, 長刀 или 薙刀, дословный перевод — «длинный меч») — японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения (именно рукоятью, а не древком, как может показаться на первый взгляд) и изогнутым односторонним клинком. Рукоять длиной около 2 метров и лезвие около 30 см. (прим. из Википедии)