Киноварная мгла

      — И вот, когда они целовались, в этот момент я проснулась. Это было настолько реалистично, что меня колотило, я думала, что сошла с ума!       Сара, до этого внимательно меня слушавшая, даже сейчас не нашлась, что ответить. Сидя на моем подоконнике, она болтала ногами, задумчиво глядя в окрестности Конохи, а я, вздохнув, опустила лицо в руки. Локти, на которые я опиралась, заныли от нажатия, и тогда я вскинула голову.       — Между мной и Томоэ Годзэн точно существует какая-то связь! Я уверена! — сказала я.       — Определенно, — спокойно сказала Сара. — Если рассуждать логически, то первый твой сон произошел в Небесном городе, который был несколько поколений как убежищем клана Учиха. Если верить словам этой Нэко-бабки, то клан Томоэ был рядом с Учиха даже задолго до образования этого клана. Затем — второй сон, произошел после того, как ты коснулась нагинаты этой Томоэ Годзэн. Я не думаю, что кто-то падал в обморок после того, как прикасался к ней, и если Кагами Учиха отправил её в такое секретное место, значит, оружие для их клана было важным. Ну, и третий сон…       Сара посмотрела вдруг на меня с каким-то нездоровым подозрением. И едва только завидев этот взгляд, я поняла, что за вопрос меня ждет.       — Ой, да не было ничего! — раздраженно сказала я, едва только девушка раскрыла рот.       — Так уж и ничего? — лукаво поинтересовалась рыжая, чуть наклонившись ко мне.       — Ничего особенного, — выделила я, зло посмотрев горизонт.       — Знаешь, на самом деле, если бы было что-то особенное, то и появление этого сна объяснимо, — задумчиво сказала Сара.       — В смысле?       — Ну, в отличие от вас, у этих двоих явно было кое-что особенное. Быть может, проявление схожих чувств с ней и вызывают такое единение с прошлым.       Я поморщилась, мельком представив себе эту сцену, но что больше всего мне не нравилось в этой ситуации, так это то, что я была будто бы в теле Годзэн, и все ощущения, которые она испытывала когда-то, я ощущала на себе.       — Хотя, наверное, это не так уж и логично, — вздохнув, сказала Сара. — Два из трех снов появились у тебя тогда, когда ты была в непосредственной близости от нагинаты Годзэн, но мы так же и не знаем, в ней ли всё дело или нет. Но если дело в ней…       Сара замолчала, а потом медленно повернула голову в мою сторону.       — Знаешь, я предположу с почти стопроцентной уверенностью, что Томоэ Годзэн твой предок. Если это так, то её нагината оказала на тебя влияние, а если она оказала на тебя влияние, то, возможно… каким-то образом в День твоего рождения она была рядом с тобой.       — Но это бред! — выпрямилась я. — Как она могла оказаться рядом и зачем? Она много лет хранилась в Небесном городе, кому она могла понадобиться? И даже если так, то никто, кроме Учиха, не мог бы забрать её оттуда.       Я запнулась, глядя в зеленые глаза подруги, которая, судя по всему, подумала о том же, о чём и я. Но мелькнувшая мысль была настолько дикой, что я не хотела её обдумывать.       — Да не-ет, — протянула я. — Бред.       — А какие ещё варианты? — тише обычного спросила Сара.       Я запустила руки в волосы, задумчиво глядя перед собой. В голове крутились мысли, словно буйные светлячки, и мелькавшие в голове слова не давали спокойствия.       — Шисуи был против того, чтобы я посетила Небесный город, — медленно проговорила я, не сводя взгляда с одной точки. — Он был против. Он сам говорил, что против, и всё потому, что я могу узнать что-то, что может помешать Итачи… но Итачи…       Я подняла голову, отчетливо вспоминая его слова, которыми я не могла не восхититься. Но сейчас они вдруг обрели какой-то иной и пугающий смысл.       «…Как я и говорил, основной моей целью было вывезти тебя из деревни для расширения кругозора, но я не знаю, что нового ты можешь открыть для себя здесь. Ты можешь уйти ни с чем, потому что не захочешь открыть глаза как следует и осмотреться вокруг, а можешь открыть для себя истину, увидев что-то новое…»       — Что-то новое…       Я испуганно посмотрела на Сару, которая не менее испуганно смотрела на меня, и вдруг в голове пронеслась чудовищная мысль, что сон пришел ко мне тогда, когда я заснула рядом с Итачи.       — Можно я скажу мысль, а ты скажешь мне, насколько она абсурдна? — тихо спросила я.       — Давай.       Но я молчала, потому что сказать вслух нечто подобное всё равно, что сказать, что коты как никто в состоянии ладить с псами.       — Он поставил надо мной эксперимент, чтобы выяснить, действительно ли я потомок Томоэ Годзэн… или выяснить действие нагинаты на меня. Одно из двух. Или всё вместе.       Моё сердце колотилось, словно сумасшедшее, но к моему ужасу Сара молчала, словно обдумывая мою мысль. И когда она заговорила, моё сердце уже готово было остановиться.       — Я не знаю, Цу, — тихо сказала рыжая, отведя взгляд. — Я этого не знаю…       Я тупо стояла и смотрела на неё, но в этом не было никакого смысла. Мы обе были беспомощны под гнетом навалившихся на нас размышлений, но как я не пыталась отбросить их, они всё захватывали мой разум, подобно черной туши, растекающейся по белоснежному шелку. Я смотрела в спину подруги, и мне хотелось встряхнуть её, потому что не имела она права показывать такие признаки слабости, только не сейчас, когда я нуждаюсь в поддержке!       Я вцепилась руками в волосы и опустилась на корточки, зажмурившись. Хотелось взвыть от дикости собственных мыслей.       — Успокойся, Цубаки, — Сара села на корточки передо мной, хотя выглядела при этом грустной.       Я ничего не ответила, глядя в пол, но потом, немного успокоившись, сказала:       — Мы слишком мало знаем, Сара. Я не знаю, что за бред со мной творится, но я не хочу верить в то, что Итачи стал бы ставить какие-то эксперименты надо мной.       — Да, Цубаки, ты права, мы знаем слишком мало, чтобы делать такие поспешные выводы, — девушка положила ладонь на моё плечо и легонько сжала его. — Но мы узнаем правду.       — Да, — кивнула я, посмотрев, наконец, на неё.       — Так или иначе, Годзэн явно появляется не просто так. Возможно, она хочет что-то сказать тебе.       — И мы узнаем, что именно, — прошептала я.       Сара, наконец, улыбнулась, и я немного успокоилась. Когда она слишком долго не улыбается, мне становится не по себе.       — Конечно, узнаем, Цу, — и с этими словами она ударила меня по плечу, отчего я, потеряв равновесие, упала с корточек на пол. Рыжая расхохоталась, но в этот момент мне захотелось её убить.

***

      Шли дни, а я чувствовала себя до крайности паршиво. С Итачи я не виделась, поскольку, наверное, он был на задании, и после того сна я старалась вообще не выходить из дома. Маме это ужасно не нравилась, но я не могла рассказать ей всего, что меня беспокоило.       Единственным лучиком света оказалась для меня Сара. Появляясь в моём доме, она сначала начинала десятиминутную проповедь на тему того, что я не должна сидеть дома, а после этого буквально насильно утаскивала на улицу, навстречу яркому солнцу Конохи. Я щурилась от него, но когда Сара хватала меня за руку, громко причитая на всю улицу, у меня слезились глаза. И солнце тут было не при чем.       Но чаще всего я была в одиночестве, и тоска изъедала моё сердце. Так прошло около двух недель, пока однажды в мою комнату не пришла мама.       — К тебе гость, Цубаки, — с легким раздражением сказала она. — И приведи себя в порядок, пожалуйста.       Я хмыкнула и, собрав волосы в хвостик, стряхнула невидимые пылинки с летнего платья. Не королева красоты, но и так пойдет.       Знала я, что это за гость пришел. Раз уж мама сказала привести себя в порядок, то явно был кто-то важный. Кто-то из клана Учиха, например. Но когда я оказалась в комнате и взглянула на пришедшего, я поняла, что просчиталась на половину. Мама всегда говорила мне привести себя в порядок, кто бы там ни приходил. Однако в одном я оказалась права: гость действительно был из клана Учиха.       Во мне сразу взметнулся снежный буран, когда я увидела знакомые курчавые волосы и эти черные глаза. Шисуи обернулся ко мне, но всмотревшись в меня, заговорил не сразу. Мы долго смотрели друг на друга, оценивающе, с подозрением, но всё же шиноби заговорил:       — Пойдем, прогуляемся, Цубаки. Мне нужно с тобой поговорить.       Когда он назвал моё имя, что-то внутри меня щелкнуло, но я развернулась и молча направилась к выходу из дома. Шисуи за мной.       Мы оказались в саду, и меня вновь охватило легкое дежавю, когда я посмотрела на деревца камелии и на цветущие бутоны. Я оперлась на бортик небольшого мостика, вдыхая свежий воздух. Злость колыхалась во мне, но я старалась держать её в себе.       — Догадываешься, почему я здесь? — Спросил Шисуи.       — Понятия не имею.       Учиха ничего не сказал, но когда он облокотился на бортик рядом со мной, я вздрогнула.       — Я узнал о случае с тем Юкки, — спокойно сказал парень, не глядя на меня. — Я знаю, что этот парень напал на тебя, знаю, что ты ходила в его семью и говорила с его матерью.       — Что, Итачи рассказал? — хмыкнула я, дернув плечом.       Шисуи взглянул на меня, но в его взгляде не было холода, который я ждала увидеть.       — Я и сам считаюсь неплохим шиноби, Хошино Цубаки.       — Ну конечно, — улыбнулась я. — Вы все считаетесь неплохими шиноби, Учиха Шисуи. Но знаешь, что, — я повернула голову к парню, чуть подавшись к нему навстречу, — я бы всё равно пошла в их семью, даже если бы ты или Итачи сказали бы мне туда не идти.       Шисуи сощурился, но ничего не сказал.       — Я не убийца, — прошептала я. — Я могла бы ей стать, если бы пересилила тогда себя, но Итачи не дал мне этого сделать, за что его можно поблагодарить. Теперь я рада, что не пошла той же дорогой.       — Я не знаю, что питает твою злость, — прервал меня вдруг Шисуи, выпрямившись, — но я пришел не для того, чтобы отчитывать тебя.       — И зачем же ты пришел?       — Я пришел извиниться.       На мгновение я даже забыла свою злость: так сильно меня поразили слова человека, которого я боялась всё это время. Неосознанно я сделала шаг назад, не до конца веря в то, что мне не послышалось.       — Ты… что?       — Я ошибался в тебе, Хошино Цубаки, — Шисуи повернулся ко мне лицом и склонил голову в поклоне. Я сделала ещё шаг назад. — Я думал о тебе, как о трусливой и бесхребетной девушке, неспособной понять мысли и чувства моего друга, неспособной понять его путь, но сейчас я вижу, что ошибался. Твои чувства такие же, как у него, как у меня, и ты не та, кто хотел бы просто плыть по течению. Я вижу, что ты так же, как и мы, жаждешь мира, и понимаешь, что порой лучше слова, чем битвы.       Шисуи выпрямился, посмотрев мне прямо в глаза.       — Если бы ты позволила этому парню умереть от наших рук, я бы не изменил своё мнение о тебе, однако ты не позволила этого сделать, и я был поражен. Поэтому, надеюсь, ты простишь меня, Цубаки, за то, что я был слеп и не разглядел тебя. Прости меня. Во мне вдруг всколыхнулось какое-то странное чувство, которое я не могла облечь в форму, а потому отмахнулась от него, как от назойливой мухи.       — Я рад, что именно ты войдешь в нашу семью, — на лице Учихи появилась слабая улыбка, а внутри меня вновь что-то щелкнуло, когда я услышала эти слова. — Ты как никто сможешь поддержать Итачи, теперь я это знаю. Он не один.       С этими словами он легко махнул рукой и, развернувшись, медленно направился прочь. А у меня сжались кулаки.       — Что, вот так просто, Шисуи?       Парень замер и повернул голову в мою сторону. В его глазах я отчетливо видела непонимание, и это разозлило меня куда больше.       — Ну что, расскажешь мне свой новый план? Или же это продолжение старого, м? — я была вне себя от злости. — Какие ещё эксперименты будете вместе с Итачи ставить надо мной?       — О чём ты? — Шисуи был явно удивлен моей реакцией. — О каких экспериментах ты говоришь?       На моих губах заиграла улыбка, и я чувствовала, что вот-вот разревусь, но я держалась изо всех сил, потому что непозволительно показывать им слезы.       — Лучше ты мне расскажи, — процедила я. — Небесный город, нагината, Томоэ Годзэн, её воспоминания, ничего не приходит на ум? Интересно вам было наблюдать за мной?       Я впервые в жизни увидела на лице Учиха страх. Он стремительно подошел ко мне и схватил меня за плечи, заставив испугаться уже меня.       — Так ты и в самом деле видишь её воспоминания? — прошептал он, глядя на меня так, словно я сказала ему, что беременна от него.       — Хочешь сказать, что ты не знал этого? — процедила я. — Итачи ведь за этим и взял меня в город, чтобы проверить, как нагината Годзэн повлияет на меня! А ты боялся этого, ты сам говорил мне…       Затем случилось нечто странное. Шисуи сгреб меня в охапку и заключил в крепкие объятия, заставив меня замолкнуть на полуслове. Сначала я опешила, потому что это было слишком неожиданно, а когда поняла, что он обнимает меня, уперлась руками в его грудь. Учиха тут же выпустил меня, но схватив за плечи, придвинул к себе.       — Послушай меня очень внимательно, — в голосе Шисуи отчетливо слышалась легкая дрожь, он которой желудок внутри сделал сальто, — ни я, ни Итачи никогда не ставили на тебе экспериментов, и то, что произошло с тобой — совпадение. Не более. Но если это произошло, знай, что Годзэн и правда твой предок, а быть её потомком опасно. А потому не верь никому, даже своей семье.       — И почему тогда я должна верить тебе? — прошептала я.       — Верь не мне, а своему сердцу, — сказал Шисуи. — Верь Годзэн, потому что если она появилась в тебе, значит, ей есть, что сказать и чем помочь тебе. Просто так бы она не появилась.       — Расскажи мне всё подробно, — потребовала я, чувствуя, как липкий страх обволакивает мои внутренности.       — Я не могу сейчас, Цубаки. Сейчас я должен кое-что сделать, но я приду к тебе, и тогда мы поговорим. До тех пор никому не рассказывай о том, что происходит.       Учиха оторвался от меня и готов был покинуть меня, но я окликнула его. Он обернулся.       — Как же Итачи?       Шисуи задумался. Что-то мелькнуло в его глазах, но он отвернулся от меня.       — Пока что ничего ему не говори. До встречи, Цубаки.       И с этими словами Шисуи испарился с моих глаз, а я, почувствовав вдруг слабость во всем теле, оперлась на перила.