Киноварная мгла

      Прошло несколько лет с тех пор, как меня официально исключили из рядов шиноби Конохи. Если говорить о моих первых душевных потрясениях, то это, несомненно, было одним из самых ярких и первых. И значимых.       Жизнь моя круто изменилась. Больше не мне нужно было переживать за то, что мне придется перешагивать через себя и убивать других людей. Время текло медленно, бесполезно, и постепенно пелена отвращения к себе растворилась в обыденности.       Но одно никак не давало мне покоя. Брошенные в лицо Итачи слова то и дело всплывали в голове, особенно по мере приближения замужества.       Первое время я всё ещё варилась в ненависти к этому человеку, вспоминая то, что он сделал, его равнодушное лицо и жестокие слова, но со временем и это чувство ушло, а стыд остался и разгорался только сильнее.       Хотела я того или нет, наша совместная жизнь — дело решенное, но как создать плодотворный союз, когда один из его участников непоколебимо уверен в том, что другой его ненавидит?       Учиха с тех пор практически испарился из моей жизни. Я знала, что он продвигался с бешеной скоростью в своей стезе и уже в тринадцать получил звание капитана АНБУ, и так как мы больше не были коллегами, то и пересекались крайне редко. Но если и встречались, то Итачи вел себя, словно я была случайной знакомой, а я стыдливо отводила взгляд, когда он склонял голову в приветствии.       В конце концов чаша моего терпения была переполнена. Я понимала, что должна сделать что-то, чтобы исправить то, что произошло между нами несколько лет назад.       Кто-то же должен.

***

      – Ты помнишь, куда мы сегодня собирались? – шепнула мне подруга, сидящая рядом со мной. Я отвлеклась от речи лектора и посмотрела на неё раздраженно, исподлобья.       – Помню, – отчеканила я. – Мы идем выбирать подарок Итачи на День рождения. Честное слово, ты меня уже достала!       – Это моё призвание, – усмехнулась Сара, чуть склонив голову набок. – Ты какая-то нервная сегодня, что такое? Переживаешь, что увидишь своего нареченного?       Некоторое время я молчала, пытаясь вникнуть в речь лектора, на чьи курсы по домоводству мы вместе с Сарой решили ходить, а потом все же ответила на её вопрос.       – Мы и не общаемся-то толком с тех пор, – вздохнув, сказала я. – А мне ему подарок на День рождения выбирать. Как это будет выглядеть? Вдруг он меня просто пошлет?       – О-ой, забудь! – прошипела Сара, махнув рукой. – Напоминаю: Учиха и сам повел себя не слишком достойно в тот момент, так что, в его интересах возобновить с тобой хоть какие-нибудь отношения. Расстраивает только, что первый шаг пришлось делать именно тебе. Но что поделать. Если Учиха Итачи не идет к нам, мы идем к нему.       – Я, – поправила я, на что получила едкий смешок.       – Ты-ты, – лукаво сказала рыжая. – Да в самом деле, хватит дергаться. Всё будет отлично! Уж поверь старой подруге, это положит начало вашим взаимоотношениям!       – Не хочу ничего слышать от человека, который меняет парней, как перчатки, – фыркнула я, отворачиваясь.       Рыжая, ничуть не смутившись, хитро сощурилась и наклонилась ко мне.       – Это все потому, – хихикнула Сара, посмеиваясь, – что на самом деле я все эти годы любила только тебя.       Я отпрянула от нее, скривившись.       – Сара, фу-у! – протянула я на всю аудиторию, за что получила множество упрекающих взглядов слушателей курса, что повернулись в нашу сторону, один из которых принадлежал самому лектору.       – Покиньте, пожалуйста, аудиторию, – потребовал он, и мне ничего не оставалось делать, как быстро собрать сумку и стыдливо уйти с лекции.

***

      – Потрясающе! – выдохнула я, раздраженно повернувшись к подруге. – У тебя просто отвратительное чувство юмора, ты знаешь это?       – Ничего страшного, – невозмутимо проговорила Сара и положила руку мне на плечо, а другую сжала в кулак и выбросила вверх. – Будет больше времени выбрать твоему красавчику подарок.       – Он не мой! – возмутилась я. – И не называй его так!       – Хорошо, буду называть его «Мистер-занятая-задница».       – Весьма остроумно с твоей стороны.

***

      Через некоторое время я уже направлялась к дому Итачи с подарком. Было уже достаточно поздно, хоть и освободились мы с Сарой в обед. Вся проблема выбора подарка сводилась к тому, что мнения у нас с подругой резко расходились, но благо, что по пути нам попался книжный магазин, и тут уж меня было не переубедить. Сара же, обозвав меня занудой, сдалась под моим настойчивым напором, и на том наша миссия была окончена.       Теперь же передо мной стояла иная задача: доставить подарок по месту назначения, вручить имениннику и как можно быстрее смыться, пока Учиха не понял, что к чему.       На улице, где жили все Учихи, мне было всегда немного не по себе. Непрошеных гостей тут не особо жаловали, это чувствовалось сразу. Но, несмотря на это, все они знали, что я невеста будущего главы клана, поэтому лишь провожали меня хмурыми взглядами. Мне же казалось, что я сную среди стаи воронов, словно маленькая мышка, которая в любой момент может стать добычей.       В скорости я добралась до нужного мне дома, прошла через красивый сад с журчащим ручейком и постучалась, умирая от внутреннего волнения. Довольно долго стояла тишина, но спустя несколько минут я услышала быстрые шаги, после которых перегородка с грохотом отодвинулась, и на пороге показался взъерошенный мальчишка с предвкушающей что-то улыбкой. Но стоило ему увидеть меня, как он тут же нахмурился, чуть приподняв подбородок.       Я растерялась.       – Ты невеста братика? – осведомился он.       – Ага, – протянула я.       Перегородка захлопнулась прямо перед моим носом, и я услышала, как мальчишка убежал прочь.       Класс.       Я растерялась ещё больше от подобной реакции и хотела было покинуть это ужасное место, но тут дверь снова открылась, и на пороге появился Итачи.       Нависло молчание.       Я видела, что даже безэмоциональный Учиха (который, собственно, практически не изменился с тех пор, как я его видела) был слегка удивлен и растерян, но быстро взяв себя в руки, он закрыл за собой дверь, не позволяя младшему брату, дежурившему за углом, подслушивать разговор.       – Доброго вечера, – поздоровался он.       – Здравствуй, – всё так же смущенно поздоровалась я.       «Ты просто выскочка!»       Злополучные слова всплывали в сознании, и я тряхнула головой.       – Я слышала о том, что у тебя сегодня особенный день, – отчаянно стараясь не краснеть, я протянула ему подарочный пакет в небольшом поклоне. Черные волосы свесились мне на лицо, словно шторки, закрывая от именинника горящее лицо. – Я решила поздравить тебя. С Днем рождения!       В этот момент я поняла, насколько тупо это выглядело. Я совершила глупейшую ошибку: не надо было приходить сюда! Он сейчас снова скажет что-то язвительное, и я с позором уйду отсюда.       Но Итачи, видимо, справившись с легким потрясением, неожиданно принял мой подарок.       – Спасибо, – молвил он.       Я выпрямилась, осторожно взглянув на него, и поняла, что он не до конца понял, что сподвигло меня прийти сегодня.       Чёрт.       – Ну, мне, пожалуй, пора! – я скованно улыбнулась, пятясь назад. Попытаюсь пойти к нему навстречу в другой раз, а сейчас надо было срочно бежать отсюда. – До встречи.       – Так не пойдет, – твердо сказал Учиха, и я застыла. – Я провожу тебя.       – Всё в порядке, не стоит! – тут же сказала я, выставив ладони.       – Я настаиваю, – сказал он, снова взглянув на меня, отодвигая седзи в дом. – Подожди меня.       Я замерла на месте, глядя туда, где мгновение назад стоял Итачи. Прежде, чем я очнулась, и подумала, что это был бы хороший шанс сбежать, Учиха уже вернулся спустя минуту со своим домашним хаори в руках, которое протянул мне.       – Надень, – спокойным, не терпящим возражений тоном сказал Итачи. – На улице холодно.       – Я не замерзла!       Итачи помолчал, нахмурившись, а я подумала, что если решила как-то наладить с ним отношения, то отказываться сейчас – невежливо. Неслышно вздохнув, я натянула предложенную мне вещь под внимательным взглядом парня.       – Идем.       Я направилась за Итачи, незаметно принюхиваясь к хаори Учихи. Оно пахло им и каким-то холодным и свежим запахом, и теплотой чужого тела. Подумав о том, что я вообще делаю, я отдернула себя от этого занятия и поспешила за Итачи. Стоило нам покинуть улицу Учих, как мне сразу стало в разы спокойнее, но в то же время немного неловко, поскольку всё это время мы шли в полном молчании.       Но, кажется, то, что мы покинули квартал Учиха, раскрепостило не только меня.       – Как дела? – поинтересовался Итачи, когда я сравнялась с ним. – Как проходят обычные дни?       – Думаю, весьма обычно, если сравнивать с твоими, – проговорила я, скосив взгляд. Я всё ещё помнила, как благодаря ему я перестала быть куноичи.       Итачи, похоже, подумал о том же.       – Всё ещё ненавидишь меня за это? – поинтересовался он.       Я помолчала некоторое время, разогревая в нём интерес, а после проговорила:       – Я бы не решилась дарить подарок тому, кто мне ненавистен.       Учиха косо взглянул на меня, но ничего не ответил, что меня раздосадовало.       Очень медленно мы добрели до моего любимого кафе «Mokuren», и я машинально втянула носом запах теплого хлеба, кофейных зерен и маргарина, который распространялся на несколько метров ещё до приближения к заведению. Здесь я и Сара часто любили проводить свободное время за чашкой хорошего чая (Сара предпочитала кофе) и свежими данго (рисовые шарики, политые специальным соусом).       Бросив вороватый взгляд в сторону кафе, я вдруг заметила, что Итачи внимательно смотрел на меня. Прежде, чем он заговорил, по одному его взгляду я поняла, что он скажет, и сразу же смутилась.       – Как ты смотришь на то, чтобы зайти туда? – спросил он, останавливаясь.       – А ты уверен..? – испытывая крайнюю неловкость, спросила я.       – Уверен.       Я пожала плечами на его ответ, и последовала за парнем, глядя в его спину. Интересно, он решил пригласить меня туда только потому, что перехватил мой неосторожный взгляд, или потому, что хочет со мной о чём-то поговорить?       Впрочем, неважно.       Внутри было как всегда оживленно, душевно и приятно. Атмосфера кафе сразу же расслабила меня, заставляя расплыться в довольной улыбке, которую снова подметил Итачи, повернувшийся ко мне.       – Они сделали скидку на мятные? – спросила, поднимаясь на носочки и стараясь заглянуть ему за плечо на прилавок. Учиха посторонился. – Сделали, прекрасно!       – Ты можешь пока присесть за столик, – предложил Итачи, и я перевела на него взгляд, готовясь запротестовать, однако он пресек мои попытки на корню. – Не отказывайся. У меня День рождения.       Я недоверчиво хмыкнула, чуть качнув головой, и сказала:       – А ты привык всегда держать ситуацию под контролем, да?       Несмотря на то, что моя фраза была сказана с явной отсылкой на те слова, которыми Итачи когда-то меня сильно обидел, сказано это было без злобы на прошлое. И именно потому на лице у Учихи впервые за всё время появилась крошечная улыбка.       – Именно так, – кивнул он.       Обреченно пожав плечами, я с ответной улыбкой пошла занимать свой любимый столик у большого открытого окна. Не успела я успокоиться и подавить своё волнение, как уже через несколько минут заметила приближающегося Итачи с подносом в руках, на котором были две порции данго и зеленый чай.       –Спасибо! – поблагодарила я его, когда Учиха сел напротив.       – Пожалуйста, – ответил он, ставя передо мной тарелку с мятными данго, а потом такую же – напротив себя. Уголок моих губ дернулся, и я, опустив взгляд, спросила:       – Любишь сладкое?       Итачи взглянул на меня.       – Да. А ты?       – И я, как видишь.       На этом наш разговор кончился. Некоторое время я потягивала горячий чай, вдыхая аромат листьев, и уничтожала один шарик за другим, практически не обращая внимания на сидящего напротив Учиху. Из окна лился летний воздух, принося с собой звуки мирного гомона проходящих и первые трели сверчка где-то поблизости. Меня накрыла волна колоссального спокойствия и легкой приятной сонливости, отчего против воли на лице всплывала беспричинная улыбка.       Но потом я поняла, что Итачи, сидящий напротив, внимательно изучает меня взглядом. Он молча и беззастенчиво наблюдал за тем, как я смотрела в распахнутое окно, но всё же ничем не прерывал моё наслаждение обстановкой, хоть я и чувствовала, что ему явно хотелось что-то спросить. Но я не доставила ему удовольствие ответным взглядом, ожидая, когда Учиха сам сделает следующий ход.       В конце концов, первый я уже сделала.       Так оно и произошло.       – Я хотел обсудить с тобой то, что произошло между нами несколько лет назад.       Эта фраза мгновенно разорвала моё безоблачное настроение в клочья, несмотря на то, что я ждала нечто подобное. Я перевела на него вопросительный взгляд.       – Я слушаю, – сказала я.       Глубоко вздохнув, Итачи сказал:       – Я бы хотел принести тебе свои извинения.       К такому я не была готова. Очень долгое время я ждала этих заветных слов, по-разному представляя ситуации, в которых могла бы их получить, однако сегодня никак не расчитывала на это.       Стало вдруг как-то паршиво.       – Почему именно сейчас? – спросила я, слегка нахмурившись. – Ты сказал это только потому, что я принесла тебе подарок?       – Нет, – спокойно ответил Учиха. – Я давно размышлял над этим, но не находил подходящего момента. Я понимал, что причинил тебе тогда боль, из-за чего ты возненавидела меня и заслужено, но сегодня, когда ты сказала, что больше не испытываешь ко мне этого, я решился. Я думал, что поступал правильно.       Я опустила взгляд на сцепленные руки, а потом вымолвила:       – Знаешь, я признаюсь. Когда меня лишили звания генина, я была очень, очень зла на тебя, но через некоторое время успокоилась. Я всегда чувствовала, что делаю что-то не то, потому что понимала, что через какое-то время ствол с мишенью превратится в живого человека, а друг, который может поддаться тебе в бою, обернется беспринципным противником, который будет хотеть жить не меньше, чем я сама, – я смущенно посмеялась над собой, раскрывая ему свои паршивые ощущения, – я просто трусиха, ты был прав. Быть куноичи – совершенно не моё.       Я взглянула на Итачи и не увидела ожидаемого равнодушия. Наоборот, в нём было что-то такое, что кольнуло меня изнутри.       Его взгляд был непривычно теплым.       – Я сделал это вовсе не для того, чтобы показать тебе, что ты трусиха, – спокойно сказал Итачи. – Я хотел дать тебе возможность жить иначе. Не просыпаться в холодном поту от посмертного взгляда или крика твоего противника, не лишаться раз за разом всех эмоций, словно неживая кукла. Мне хотелось для тебя лучшей жизни.       Я не в силах была вымолвить ни слова. Все эти годы я считала, что для Учихи нет ничего важнее успешного выполнения миссии, и потому-то он тогда и принял решение отбросить меня, как бракованную деталь, чем совершенно разбил мою самооценку. Но то, что он руководствовался совершенно другими мотивами впечатлило меня, разбивая образ холодного и беспринципного Итачи вдребезги.       Я стыдливо опустила взгляд, откусывая шарик с палочки.       – Если это действительно правда, – тихо проговорила я, – то мне стоило тогда поблагодарить тебя. Но я до сих пор не в силах сделать этого.       – Не стоит, – ответил Итачи, отпивая чай. – Я сделал это против твоей воли, не спросив тебя, чем и причинил боль. За это не благодарят.       – С болезнью то же самое, – возразила я, поднимая взгляд. – Сначала врач причиняет боль, чтобы пациенту было лучше. А мне... в какой-то степени действительно полегчало.       Итачи, слегка растерявшись, молчал некоторое время, а затем слабо улыбнулся.       – С врачом меня ещё никто не сравнивал, – заметил он, отводя взгляд.       И вдруг я подумала, что те слова, которые он говорил о беспокойной жизни шиноби он говорил не просто так, а с осознанием. Это он чувствовал на собственном опыте.       Стало невероятно грустно.       Оставшееся время мы разговаривали на отвлеченные темы, интересуясь в основном нашими семьями, и доедали свое данго, запивая чаем. Я чувствовала, как с каждыми словами какая-то прочная мне стена между нами начала потихоньку распадаться, камушек за камушком. Итачи оказался приятным и умным собеседником, совсем не таким жестоким и беспринципным, каким он казался мне это долгое время. До сих пор я глядела на него сквозь призму его поступка по отношению ко мне, выискивая в нём те отрицательные черты, которые мне довелось тогда познать, и лишь усиливая их, но этот Итачи казался иным. То, как он отзывался о семье, а, в особенности, о младшем брате, раскрывало его как доброго и заботливого человека, и это было моим самым приятным открытием за вечер, отчего и скованность моя пошла на убыль.       Этого Итачи мне можно было больше не бояться.       Так, за нашими разговорами время постепенно подошло к одинадцати, а мы медленно добрели до моего дома, некоторое время простояв у входа в него и продолжая разговаривать. За это время ко мне в голову пришел неприятный вопрос, который слегка поубавил моё приятное впечатление об этом человеке, а потому, когда очередная тема исчерпала себя, я, глядя в землю, поинтересовалась:       – Скажи, Итачи. Если бы я не пришла сегодня к тебе, попытался бы ты вообще когда-нибудь загладить наш с тобой давний конфликт?       Я вскинула голову к Учихе в ожидании ответа, но тот от вопроса не растерялся и, еле заметно улыбнувшись, ответил:       – Я бы подождал до твоего Дня рождения.       Я смотрела на него, отчаянно сражаясь с собой, но потом сдалась и заулыбалась ему. Его ответ удовлетворил меня.       Наступление мира между Учихой Итачи и Хошино Цубаки я захотела скрепить чем-то большим, чем просто слова, а потому, испытывая бесконечное смущение, протянула ему ладонь. Итачи, опустив взгляд и издав почти незаметный смешок, несильно сжал её, но не стал встряхивать, как это делали обычно парни. Ладонь его была сухой и теплой, отчего, словно электричество, по моему телу пробежались мурашки.       Это было приятно.       Расцепив наши ладони, я попрощалась с Учихой и направилась к дому, чувствуя, как щеки вспыхнули от новой порции волнения, однако совсем другого рода. Мотнув головой, я поднялась на террасу и, не оглядываясь, скрылась за седзи, но не поборов последующего искушения, незаметно выглянула в окно. Итачи только-только развернулся и направился восвояси, и это говорило только о том, что всё это время он наблюдал за моим уходом.       Я хмыкнула, машинально сжав руками хаори, а потом встрепетнулась, поняв, что забыла отдать его Итачи. Уже положив руку на сёдзи, я хотела было догнать его, но потом застыла, так и не сдвинувшись с места, а следом расплываясь в улыбке.       Что ж. Похоже, придется нам вновь пересечься.