Киноварная мгла

      Время продолжало течь так медленно, что хотелось удавиться. Мои будни ничем не отличались от остальных, у меня не было стремлений и целей, что глодало моё существование. Однообразие и серость вновь захватили все свободное пространство моей жизни, и я решила, что с этим нужно было что-то делать.       Тем временем приближались холодные месяца – наступала осень, и мама в такие дни становилась более раздраженной и требовательной. Её очень злило то, что я практически ничем не занимаюсь целые дни, и она «предложила» найти мне работу, и даже «посоветовала» утроиться в моё любимое кафе, которое держал её старый знакомый. В любой другой раз я бы, наверное, стала упираться, однако в этот даже не стала протестовать, решив, что лучше уж я буду разносить грязные тарелки, чем киснуть от нечего делать.       Так вечером предыдущего дня я поделилась с Сарой новостями, которая, наконец-то, вернулась с задания, а утром следующего глупо проспала из-за этого назначенное для собеседования время. Я искренне надеялась, что меня не вышвырнут за порог моего любимого заведения, ведь это означало, что мне не только будет стыдно появляться там, но и то, что своим поступком я навлеку тень позора на маму. И тогда домой уже можно будет не возвращаться.       Перед глазами мелькнула знакомая вывеска «Mokuren», и, задыхаясь от бега, я влетела в привычный интерьер, быстро обогнула прилавок и, пройдя через дверь по небольшому коридорчику, который был полностью заставлен какими-то коробками, оказалась в маленькой комнатке. Она была обставлена мебелью довольно консервативного стиля: безвкусная бордовая обивка, множество шелковых ковров на стене, деревянные торшеры, дубовый письменный стол, стоящий почти посередине, за которым, собственно, и сидел владелец кафе.       Это был рыжий, коротко стриженный мужчина лет сорока на вид, в серой рубашке и бежевых штанах. Как только я ворвалась в помещение, забыв даже постучаться, он встрепетнулся, что-то пряча под стол, но затем, ошеломленно глядя на меня секунду-другую, пришел в себя и тепло улыбнулся, разведя руки, как если бы я не опоздала и была его любимой дочерью:       – Совершенная копия Накуми!       Я смутилась. Я и мама действительно были очень похожи, однако мало кто отзывался о маме с такой теплотой в тоне, как это делал владелец кафе. Это дало мне понять, что мужчина напротив действительно её хороший знакомый.       От этого моё опоздание выглядело ещё более некрасивым.       – Извините за опоздание, – вежливо поклонившись и стараясь выровнять дыхание, извинилась я.       – Пустяки! – на одном дыхании сказал мужчина, махнув рукой. – На что нужна молодость, как не на гулянки допоздна?       Не сказала бы, что после его слов мне стало легче, однако я выпрямилась и устремила на него прямой взгляд.       – Присаживайся, – с улыбкой сказал мужчина, указывая на стул у его рабочего стола, и я повиновалась. – Меня зовут Оониси Хадзиме. Я владелец этого заведения.       – Я знаю, – ответила я. – Меня зовут Хошино Цубаки.       – Красивое имя, – заметил Хадзиме, сцепив руки в замок. – Так значит, рвешься на работу? – я кивнула. – Почему? Насколько я знаю, твои родители достаточно хорошо зарабатывают, и они наверняка в состоянии содержать единственного желанного ребенка.       Было не слишком комфортно слышать от него такие слова, но я, взяв себя в руки, ответила:       – Я хочу заняться чем-то полезным, ибо сейчас я занимаюсь совершенно ничем. К тому же это заведение мне очень нравится.       Мужчина молча покивал, и улыбка его стала менее яркой, как будто он о чем-то задумался, а затем проговорил:       – Насколько я знаю, ты была в рядах шиноби нашей деревни, – это напоминание было не слишком приятным, но я не позволила себе это показать и только молча кивнула. – Почему тебя исключили из них?       – На этом настоял мой нареченный, – честно ответила я. – Его родители хотели бы, чтобы я продолжала трудиться на благо Конохи, однако он счел это лишним.       Хадзиме задумчиво потер небритый подбородок, с легким прищуром глядя на меня.       – Хорошо, однако твои родители работают в госпитале Конохи, занимая там достаточно высокие должности, – сказал он. – Почему Накуми или Тошиюки не захотели брать тебя под своё крыло с твоими способностями? Даже генин имеет неплохое представление о медицине.       Я разозлилась. Вот откуда мне это знать? Может, они, как и Итачи, решили, что я бракованная деталь, которая может всё испортить одним своим присутствием?       Однако вспомнив, что Итачи преследовал совсем иные мотивы, я немного успокоилась.       – Этого я не знаю, – ответила я, сжав руки между коленей. – Должно быть на это у них есть свои причины.       С минуту разглядывая моё лицо, Хадзиме вдруг снова тепло улыбнулся.       – Ну что ж, прекрасно! – мужчина хлопнул в ладоши. – Я принимаю тебя в наш коллектив! Работа у нас посменная, два дня рабочих, два – выходных. В одну смену работают два человека, в редких случаях, когда в Коноху прибывают делегации из других деревень или Даймё стран, я вызываю ещё одного работника в помощь, но это большая редкость. Твой рабочий день начинается с завтра, и, хоть я самый понимающий и продвинутый босс, которого ты когда-либо встретишь в своей жизни, мне бы хотелось, чтобы ты больше не опаздывала. Вопросы?       – Никаких, – ответила я.       – Отлично, – сказал мужчина. – Завтра я советую прийти тебе пораньше минут на двадцать. Вместе с тобой придет твой напарник, и он поможет тебе освоиться и объяснит, что тут и где находится.       – Хорошо, – согласилась я. – Я приду вовремя.       – Надеюсь на это, – заключил Хадзиме, улыбнувшись. – Ты можешь быть свободна!       – До свидания! – я слегка улыбнулась, и вышла из кабинета своего новоиспечённого начальника.       Я вышла из заведения и, остановившись, посмотрела на него со стороны, как будто бы новым взглядом. Вывеска «Mokuren» внушала какое-то тепло, и меня охватило странное нетерпение от того, что теперь я буду заниматься чем-то полезным. Мама была права, что настояла на принятии этой работы. Мне здесь понравится, я чувствовала это.       Сцепив руки за спиной, я сделала несколько шагов назад, желая рассмотреть кафе с более дальнего расстояния, как вдруг неловко зацепилась ногой и полетела вниз. Сердце ухнуло в пятки, и пришло короткое осознание того, что я не смогу удержать равновесие, как вдруг кто-то схватил меня со спины, крепко удерживая на ногах.       Спасена!       С облегчением вздохнув и стараясь унять бешено колотящееся сердце, я приняла нормальное стоячее положение и обернулась, желая взглянуть на моего спасителя. И каково было моё удивление, когда передо мной был никто иной, как Итачи: не в экипировке АНБУ, а в обычной повседневной одежде.       – Будь осторожнее, – посоветовал он вместо приветствия.       – Спасибо! – сказала я, благодарно склонив голову. – И привет.       – Здравствуй, – сказал он. – Что ты здесь делаешь в такое раннее время?       – У меня было собеседование тут, – я указала большим пальцем за плечо. – С завтра буду там работать.       – Зачем? – спросил Учиха, коротко взглянув в указанном направлении.       – Надоело бесцельно проводить дни, – ответила я, спрятав руки за спину. – А ты что делаешь? У тебя разве не выходной?       – Саске заболел, я ходил за лекарствами, – ответил Итачи, еле заметно шевельнув рукой, в которой был пакет с медикаментами.       – Что-то серьезное? – нахмурившись, спросила я.       – Обычное несварение, – ответил парень.       – Но, может, стоило вызвать врача? – поинтересовалась я, затем осеклась. Наверняка Итачи на правах старшего брата и сам знает, что будет лучше для маленького Учихи, а мой совет тут совершенно не к месту.       – Саске не любит посторонних дома, поэтому и врачей мы вызываем для него крайне редко, – ответил Итачи. – Если он заболевает, то лечит его обычно мама или я.       – Понятно, – вздохнув, сказала я. – В таком случае скорейшего твоему брату выздоровления.       – Спасибо, – сказал Учиха, а потом, выдержав небольшую паузу, добавил:       – Ты занята сегодня?       – Теперь уже нет, а что?       – Если есть желание, ты можешь пойти вместе со мной.       – Но ведь... – растерявшись от внезапного приглашения, застопорилась я, – ты сказал, что Саске не любит посторонних людей дома.       Итачи, слегка сощурившись, сказал:       – Ты не посторонняя.       Я чувствовала по жару моего лица, как оно быстро приобрело пунцовый оттенок от его слов.       Он не считает меня посторонней даже в виду того, что мы с ним не слишком-то знакомы.       Это очень мило.

***

      Дом главы клана «Учиха» встретил нас тишиной и темнотой: складывалось ощущение, что здесь никого не было.       – Итачи, а где твои родители? – поинтересовалась я, снимая с себя уличную обувь.       – Они выехали за пределы Конохи, – ответил парень, проходя в коридор. – Вернутся только завтра.       Вопрос тоже был лишним с моей стороны, ибо лечил бы тогда Итачи сам своего брата, будь хозяйка дома здесь?       Но даже её отсутствие не отразилось на чистоте дома: внутри было прибранно, полы были вымыты, а кухня состояла в идеальной чистоте, когда я проходила мимо неё. Я подумала, что госпожа Микото наверняка научила своих сыновей держать дом в порядке даже в свой отъезд, ведь аккуратность и хозяйственность Итачи угадывалась во внешнем облике: повседневная его одежда была всегда чиста, выглажена и опрятна.       Мы поднялись наверх, и к моему недоумению направились к комнате Учихи-старшего. Я помнила комнату Итачи, хоть и бывала в ней только однажды, и, когда её хозяин отодвинул сёдзи, то я поняла, что она практически не изменилась: лишь по каким-то неуловимым признакам чувствовалось, что человек, живущей в ней, стал взрослее.       На его кровати, растянувшись подобно морской звезде, спал тот самый мальчишка, открывший мне дверь в День рождения своего брата.       – Ну кто бы сомневался, – неожиданно тепло пробормотал Итачи, и это заставило меня взглянуть на него. Когда я увидела улыбку на его лице, то ощутила, как сердце пропустило удар.       Кто бы мог подумать, что Учиха может выглядеть настолько... человечным.       Подойдя к брату, Итачи опустился на корточки и положил руку ему на плечо.       – Саске, вставай, – твердо произнес он, легко тряся его.       Мальчик поморщился сквозь сон и попытался отмахнуться от старшего брата, но через некоторое время, наконец, разлепил глаза, и первое, на что он обратил внимание, это на меня. Сонливость тут же испарилась с его лица, а взгляд сделался настороженным. Итачи не лгал, когда говорил, что тот не любит посторонних людей.       – Привет, – поздоровалась я, но тот промолчал в ответ, продолжая настороженно смотреть на меня.       – Саске, это Цубаки, – сказал Итачи, занятый тем, что раскрывал упаковку с таблетками. – Ты ведь помнишь Цубаки?       – Помню, – наконец, выдавил он, коротко взглянув на брата. – Что она здесь делает?       Стало очень неуютно, и я пожалела о том, что вообще согласилась на предложение Учихи. Приход сюда был ошибкой.       – Цубаки переживала за твоё самочувствие и решила поддержать тебя, – сказал Итачи, делая вид, что не замечает ревнивого взгляда младшего.       Саске тут же взглянул на меня, словно ища подтверждение сказанного, и, хоть это было не совсем правдой, я кивнула. Взгляд мальчишки тут же как-то смягчился, но в следующее мгновение, словно одернув себя за слабость, он отвернулся.       Я с трудом подавила смешок и взглянула на Итачи, уже протягивающего Саске таблетку. Учиха не мог не знать, какая реакция последует за моим приходом, но вовремя сориентировался и сказал то, что откололо кусок от глыбы враждебности, которая появилась в тот момент, когда Саске увидел меня. Он хорошо знал своего брата и знал, что нужно было сказать, чтобы заставить того поменять своё мнение о чём-то, однако меня поразило другое.       Он назвал меня «не посторонней», пригласил меня сюда с тем, чтобы я познакомилась с его младшим братом, выбрав для этого подходящий (хоть изначально так не казалось) момент, чтобы у меня была возможность в последствии войти в эту семью и не чувствовать себя не комфортно среди его членов. Он мог бы не делать этого, мог бы со спокойной душой заботиться о своём брате и, в последствии, провести выходной день так, как ему заблагорассудится, но вместо этого Итачи сделал этот шаг, чтобы немного помочь мне.       Это растрогало меня не меньше, хоть виду я старалась не показывать.       Пока я витала в своих мыслях, Учиха выпрямился и, сказав, что принесет воды, удалился из комнаты. Нависло неловкое молчание. Саске внимательно смотрел на меня, словно взглядом хотел пришпилить меня к стене, а я не отводила свой, чтобы не показывать ему своего дискомфорта.       – У тебя правда забрали звание генина? – неожиданно спросил тот, а внутри меня что-то похолодело. Несмотря на детский голос, в нём чувствовалась проклевывающаяся надменность, с которой Итачи когда-то сообщил мне эту новость.       Я словно смотрела в лицо своему прошлому.       – Да, – просто ответила я.       – Почему? – спросил тот, сощурившись. – Ты всё испортила?       Глядя в лицо этого мальчишки, я поняла, что ни за что не признаюсь ему в том, что Итачи лишил меня этой возможности, и уж тем более не дам ему понять, как больно тогда мне было. Это опустило бы меня в глазах ребенка, и этого мне не хотелось. Достаточно уже я сама опускала себя в собственных глазах.       – Нет, – сказала я, сев на стул, который стоял у кровати. Саске проследил за мной взглядом. – Просто я поняла, что не все должны быть шиноби.       – Как это? – сквозь маску надменности виднелось его удивление.       – А вот так, – ответила я. – Это не для всех, так же как и быть Хокаге – не для всех. Если бы все были Хокаге, то никто по сути им бы не был.       – Хокаге – сильнейший шиноби, – ответил Саске, приподняв подбородок. – Не бывает двух сильнейших!       – Бывает, – возразила я. – Хозуки Генгецу, второй Мидзукаге, и Муу, второй Цучикаге, считались сильнейшими шиноби своих деревень, и когда они сошлись в схватке, то оба погибли, так и не определив, кто из них сильнее. Это говорит только том, что их способности были на одном уровне.       Саске открыл рот, чтобы что-то вставить, и закрыл, не найдя аргумента, подтверждающего мою ошибку. Но, недолго пребывая в смятении, он сказал:       – Но это не объясняет того, что тебя лишили звания!       Похоже, отвлечь его, когда он хочет что-то узнать, не так-то просто.       – Это объясняет то, что я уже говорила, – терпеливо сказала я. – У каждого человека должна быть своя роль, и моя роль – точно не «куноичи Конохи». Когда я поняла это, то перестала ей быть.       Саске с прищуром смотрел на меня, а потом вдруг сказал:       – Да ты просто испугалась и всё.       Всё-таки дети ужасно проницательны. Но в данном случае это было скорее минусом, чем плюсом.       – Каждый чего-то боится, – сказала я, пожав плечами.       – Я ничего не боюсь! – тут же ответил Саске, вздернув нос.       – Ты ответил, даже не подумав над этим, – сказала я. – Неужели ты не переживаешь, когда твой брат уходит на миссию?       – Нет, – упрямо сказал тот. – Братик – самый сильный шиноби.       – Сильнее Хокаге? – с лукавой улыбкой спросила я, а тот покраснел.       – Д-да, – неуверенно ответил он, на что мне осталось только улыбнуться.       Наконец-то вернулся Итачи, держа в руках стакан с водой, и Саске, взяв его слишком резко, запил таблетку и опустился обратно на подушки, всё ещё прожигая меня взглядом, но уже не таким враждебным, как прежде.       Весь остальной день я была в окружении братьев Учиха. Сначала я и Итачи играли в сёги* под присмотром Саске, свесившегося с кровати, а потом Итачи предложил что-нибудь приготовить. Саске полегчало, и он изъявил желание спуститься на кухню, так что мне ничего другого не оставалось, как принять это приглашение, правда, готовка еды растянулась часа на два, так как Учиха-младший горел желанием участвовать в этом процессе, что значительно его стопорило. Но еда, приготовленная нашим трио, оказалась вкусной и легкой (как раз подходящей для Саске), а потому поели мы без приключений. Конечно, такая нагрузка обернулась для мальчишки тем, что он начал засыпать буквально за столом, и Итачи решительно проводил его наверх в свою комнату. За время их отсутствия я привела кухню в первоначальное состояние, и к возвращению Итачи допивала свежезаваренный чай.       Тот, обведя взглядом чистую кухню, вздохнул.       – Не стоило тебе здесь убирать, я бы сделал это сам, – сказал он, садясь за столик напротив.       – Мне несложно, – с улыбкой ответила я. – Как Саске?       – Спит, – ответил Итачи. – Думаю, завтра он уже будет совершенно здоровым.       – Надеюсь на это.       – Чем бы ты хотела заняться? – поинтересовался тот, чем слегка смутил меня.       – Пожалуй, мне нужно будет скоро возвращаться домой, – я кивнула в сторону окна, небо за которым окрасилось в черничный цвет. – Уже поздновато.       – Я провожу тебя, – сказал Итачи, на что я покачала головой.       – В любой другой раз я бы не отказалась, но не думаю, что оставлять Саске одного дома – хорошая идея.       Подумав над моими словами, Итачи коротко кивнул, но по его выражению лица мне стало ясно, что такой исход ему не совсем по душе.       – О чем вы говорили с Саске, пока я отходил на кухню? – неожиданно спросил он, а я напряглась. У меня вдруг появилось четкое ощущение того, что Учиха слышал большую часть разговора, но ему зачем-то понадобилось вновь заговорить на эту тему.       Я поставила стакан на столешницу.       – Саске спросил меня, почему у меня забрали звание генина.       – И что ты ему ответила?       – Что поняла: это не моё.       – Но то, что я лишил тебя этой возможности, ты не сказала. Почему?       Я еле слышно вздохнула.       – Я не хотела, чтобы это опустило меня в его глазах. В конце концов, он твой младший брат.       – Но это действительно унижает тебя?       Я посмотрела на него без улыбки, но и без злобы.       – Это давно уже не унижает меня, но твой брат, что хочет стать таким же первоклассным шиноби, как и ты, наверняка принял меня за трусиху. Мне бы не хотелось этого.       Итачи с минуту смотрел на меня, а затем, опустив взгляд в свой стакан с чаем, тихо вымолвил:       – Это ранило тебя сильнее, чем я думал.       Стало вдруг как-то очень жарко. То, каким тоном он это сказал, без труда выражало сожаление, которым пропитался весь его облик. Мне стало очень неловко и волнительно.       Я не ожидала, что его это заботит.       – Я думал, что ты позлишься на меня некоторое время и успокоишься, а потом будешь благодарить меня, но это унизило тебя сильнее, чем я думал.       – Ты делал это из лучших побуждений, – сказала я. – Но это уже в прошлом. Я больше не страдаю от этого, а вместо этого пытаюсь найти себя. Благодаря тебе у меня есть такая возможность.       Переборов себя, я протянула руку через столик и осторожно коснулась кончиками пальцев его руки. Итачи вздрогнул и перевел на меня взгляд, а я смущенно улыбнулась.       – Не нужно об этом, – добавила я. – Всё хорошо.       Учиха рассеянно кивнул, а я вернула руку к себе, размышляя о том, не было ли ошибкой дотронуться до него. Залпом осушив бокал, я засобиралась домой, и Учиха тут же встал с колен, намереваясь проводить меня до дверей.       – Я забыла вернуть тебе хаори, – сказала я, натягивая ветровку.       – Не страшно, – сказал он, скрестив руки и прислонившись плечом к стене. – Мы не последний раз видимся.       – Это точно, – улыбаясь, сказала я и отодвинула седзи на улицу. Итачи, все же обувшись, вышел вместе со мной и дошел до калитки. – До встречи, – попрощалась я, смущенно махнув рукой и хотела было уйти, как вдруг Учиха положил руку на моё плечо. Я растерялась и вернула к нему взгляд, но, не успела я ничего сообразить, как меня накрыла черная тень, и я почувствовала прикосновение сухих губ на щеке.       Сердце будто бы прекратило биться в этот момент, даже звуки вокруг испарились, словно кто-то выключил их. Я смотрела в теплые глаза Итачи, который легонько дотронулся большим пальцем моего подбородка, и была почти уверена, что сейчас он поцелует меня в губы, однако парень опустил руку и сказал:       – Будь осторожна.       Я кивнула ему в ответ и тут же развернулась, желая как можно скорее оказаться от Учихи в другом конце света. Мне хотелось опустить горящее лицо в ледяную воду, чтобы унять бешеное сердцебиение. В крови кипел адреналин, а в голове никак не могла прижиться мысль о том, что Учиха Итачи только что поцеловал меня.       Пусть, только в щеку. ---------------------------------------------------------------------------------- *Сёги - японская настольная логическая игра шахматного типа.