Часть 2
12 марта 2014 г., 22:34
Эмму с такой силой швырнуло на асфальт, что, упав на живот, она ощутимо ударилась коленкой. Болезненно поморщившись, она подняла голову и приподнялась на локтях, быстрым взглядом оценивая обстановку. К счастью, временная воронка выкинула ее не на центральную площадь города, что вызвало бы многочисленные вопросы жителей, а в небольшой закуток поблизости от автомастерской. Здесь не было людно даже днем, что уж говорить о вечере. Ободренная первой удачей, Эмма поднялась с земли и отряхнула от грязи одежду. Коленка ныла, но терпимо. Посчитав это хорошим знаком, Эмма направилась в сторону центральной улицы. Если она ничего не путает, то сейчас ей следует поторопиться в кафе «У бабушки».
Пересекая быстрым шагом площадь с часами на башне, Эмма невольно отметила время — четверть девятого. Отлично, она успевает. Подойдя к кафе, Эмма замерла в паре метров от него. Внутрь ей нельзя, Генри предупреждал о возможных последствиях столкновения с собой. Поколебавшись мгновение, она отошла немного поодаль так, чтобы её фигура оказалась скрыта от света ближайшего уличного фонаря. С этого места можно было беспрепятственно наблюдать за всем происходящим через окна заведения, не боясь при этом оказаться узнанной. От увиденной через стекло картины у Эммы перехватило дыхание, а сердце застучало с такой силой, словно решило пробить грудную клетку: за одним из столиков для посетителей в нарочито небрежной позе и с обольстительной улыбкой на губах сидел Крюк.
Ноги ее подвели и стали ватными. Ей пришлось судорожно обхватить себя руками в попытке удержать тело в вертикальном положении. В душе бушевал настоящий ураган эмоций, и разум готов был капитулировать перед ним. «Это будет сложнее, чем казалось изначально», — вынужденно призналась сама себе Эмма. Немного восстановив самообладание, она перевела взгляд с Крюка на сидящую напротив него светловолосую женщину. Было очень странно — видеть себя со стороны. Эмма с жадным любопытством и недоверием рассматривала другую себя: лоб нахмурен, губы поджаты, глаза смотрят куда угодно, только не на собеседника, правая рука неохотно ковыряет содержимое тарелки, все тело напряжено, как струна, и сигнализирует, что его хозяйка не расположена к дружеским разговорам.
«Ну и к чему этот неприступный вид, Свон? Как будто мы обе не знаем, что ты чувствуешь…», — мысленно усмехнулась Эмма, прекрасно помня ту бурю, что тогда бушевала внутри нее. Не отрываясь, она наблюдала за безуспешными попытками Крюка разговорить свою молчаливую спутницу. Ей не нужно было слышать их беседу, она помнила ее дословно. Эмма смотрела, как двигаются губы мужчины и женщины, а произносимые ими слова отзывались в голове гулким эхом.
— Лапочка, ты с таким вниманием разглядываешь свой ужин, словно он интересует тебя больше, чем я, — Эмма помнила прозвучавшую насмешку в голосе Крюка, но его серьезный и цепкий взгляд заметила только сейчас.
— Возможно, я просто внимательно отношусь к своему здоровью и выбору продуктов питания, — его спутница ответила не сразу и словно через силу, излишне крепко сжимая нож и вилку в руках.
— Это касается только ужина? Я могу дать парочку советов относительно завтрака, — Крюк подмигнул собеседнице и растянул губы в нахальной улыбке, а затем, не дождавшись ответа, раздраженно поморщился от своих слов.
Эмма заметила, как едва уловимо вздрогнула спина той, что сидела в кафе. Она и сама почувствовала дрожь, пробежавшую по ее телу, и судорожно закусила нижнюю губу. Как же ей хотелось оказаться сейчас по ту сторону окна, а не быть сторонним наблюдателем происходящего!
— Свон, помнишь, я сказал, что ты мне нравишься, когда не орешь на меня? Готов забрать свои слова обратно! Хуже кричащей женщины может быть только пугающая своим молчанием — никогда не знаешь, когда именно она воткнет тебе нож в сердце.
Его собеседница проигнорировала эту фразу, как и предыдущую, с необоснованной тщательностью разрезая стейк на мельчайшие кусочки и сортируя их по размеру в своей тарелке. Стоящая на улице Эмма напряглась. Она отчетливо помнила, как эти слова ударили по ее внутренним стенам, пробивая в них брешь. Огромных усилий ей тогда стоило сохранить безразличный вид. Сейчас, вспоминая свой почти животный страх, Эмма покачала головой. Как же время изменило ее! Она больше не та напуганная девочка, бегущая от своих чувств, теперь Эмма готова бороться за них. Увлекшись своими мыслями, она чуть не пропустила главный момент. Вот сейчас это произойдет… Со своего места она отчетливо видела, с каким отчаянием воззрился Крюк на сидящую напротив женщину, как затем, резко подобравшись, он неожиданно наклонился вперед. Эмма почти ощутила неровное дыхание на своей щеке, услышала порывистое признание, наполненное горькой искренностью.
— Впрочем, имеет ли смысл втыкать нож в уже разбитое сердце, как думаешь, лапочка?
Та вздрогнула, как от удара, и подняла от тарелки с ужином ошарашенный и полный недоверия взгляд.
— Едва ли твое разбитое сердце имеет ко мне отношение.
— Ошибаешься, Свон.
В следующее мгновение его собеседница вскочила из-за стола с такой поспешностью, что чуть не снесла всю посуду.
— Мне пора!
— Эмма! — Крюк резко схватил за запястье пытающуюся убежать женщину, с силой притягивая ее к себе. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем, словно вспомнив о чем-то, чертыхнулся сквозь зубы и медленно разжал пальцы.
Эмма молча проводила взглядом удаляющуюся себя. Та шла быстрым шагом, изредка спотыкаясь, но не сбавляла темпа и не оборачивалась. Эмма тяжело вздохнула. Она помнила тот ужас от признания Крюка. Незадолго до этого Генри сказал, что мечтает о полноценной семье, с мамой и папой. Эта искренняя детская фраза набатным гулом раздавалась в ее голове. Слова Крюка заставили подвергнуть сомнению почти принятое решение, они ударили по больному и в то же время подарили надежду на что-то светлое. Последнее было непривычно и потому рождало страх, доводы разума лишь усложняли ситуацию. Она убежала не от Крюка — от себя. Это случилось ровно за неделю до предложения Нила. Собственно, именно поэтому Эмма выбрала этот отрезок времени. Именно тогда все пошло кувырком.
Эмма перевела взгляд на кафе и заколебалась: стоит ли ей войти внутрь и поговорить с Крюком? С одной стороны, ей хотелось этого до дрожи в кончиках пальцев, с другой — она абсолютно точно не готова к встрече с ним. Сейчас ее переполняют эмоции, поддавшись которым, можно только все испортить. Пока она взвешивала «за» и «против», дверь заведения с шумом распахнулась, и в проеме показался Крюк. Недовольно поморщившись от холодного ветра, взъерошившего его темные волосы, он неторопливо направился в сторону пристани. В его движениях скользила обреченность человека, которому некуда и не к кому спешить. Эмма почувствовала, как ее сердце рвануло вслед за ним. Не раздумывая больше ни секунды, она срывающимся голосом крикнула:
— Киллиан!
Тот молниеносно обернулся.
«Спокойно, только спокойно! Это ты не видела его десять лет, он с тобой расстался пять минут назад. Держи себя в руках!», — мысленно уговаривала себя Эмма.
Расстояние между ними стремительно сокращалось. Возможно, виной тому был ее слишком торопливый шаг.
— И давно ты начала звать меня по имени, лапочка?
— Недавно, — Эмма сделала паузу, всматриваясь в лицо Крюка. В его глазах, на самом донышке, плескалась надежда, тщательно прикрытая холодной иронией. Как она не замечала этого раньше? — Твое признание… Я хочу, чтобы ты знал, оно многое значит для меня.
— Разве, милая? — слегка приподняв левую бровь, Крюк сделал шаг вперед, так, что их тела соприкоснулись, практически вплотную прижатые друг к другу. Его лицо оказалось в опасной близости от ее лица. Его дыхание щекотало ей губы.
Это было слишком. В этот миг Эмма капитулировала перед своими чувствами, смирившись, что подобие контроля утеряно безвозвратно. Ухватив Крюка за отвороты кожаного плаща, она в отчаянном порыве притянула его к себе. Поцелуй вышел терпким, наполненным нежностью и скрытой силой. Теплые губы Крюка ласково коснулись ее щеки и виска, прежде чем он окончательно оторвался от нее.
— Эмма? — В его голосе звучало замешательство.
В этот момент она поняла, что беззвучно плачет. Она попыталась отстраниться, но Крюк лишь сильнее прижал ее к себе, правой рукой осторожно убирая одну соленую каплю за другой.
— Это не из-за поцелуя, — слегка заикаясь, попыталась внести ясность Эмма.
— Уверен, что нет. Целуюсь я прекрасно, — с напускной серьезностью согласился тот.
— Ты живой… — не сдержавшись, прошептала она. Сорвавшиеся слова заставили ее в ужасе прикусить язык.
— Надеюсь, это не единственное мое достоинство в твоих глазах?
Эмма невольно засмеялась — Крюк всегда умел успокоить ее. Он обосновался в ее сердце задолго до того, как она поняла это.
Эмма не знала, сколько времени они провели, сжимая друг друга в объятиях. Ей давно не было так хорошо и спокойно. Но вернуться к реальности все же пришлось. Подняв глаза и улыбнувшись, она нехотя выдохнула:
— Мне пора домой.
Крюк легонько коснулся губами ее лба в мимолетном поцелуе и согласно кивнул:
— Я провожу.
— Нет! — слово вырвалось помимо воли и прозвучало неожиданно грубо.
Нахмурившись, Крюк внимательно посмотрел на нее, пока она в панике искала подходящее оправдание. Дома она могла столкнуться с другой собой, но едва ли такое объяснение можно было озвучить.
— Я не хочу, чтобы нас видели Мэри Маргарет и Дэвид, — заметив опасный огонек в голубых глазах Крюка, она быстро добавила: — и Генри.
Поколебавшись немного, он кивнул, но не сдался окончательно:
— Мы вместе дойдем до твоей улицы. Уже слишком поздно. Добираться до дома одной попросту опасно.
Эмма, не сдержавшись, закатила глаза, что нисколько не помешало Крюку направиться в сторону квартиры Мэри Маргарет.
Помолчав немного, Эмма решила воспользоваться и ситуацией и как бы случайно заметила:
— Знаешь, я иногда себя странно веду. Не стоит обращать на это внимания.
Крюк хмыкнул:
— Только иногда?
Она вздохнула почти обреченно:
— Поверь, скоро ты поймешь, что я имею в виду. Знаешь, мы, женщины, непостоянны: сегодня можем поцеловать, завтра — ударить…
— Свон, — резко остановившись и повернувшись к ней лицом, с подозрением осведомился Крюк. — Что за игру ты затеяла?
Эмма что-то невнятно пробормотала, мучительно раздумывая, как свернуть неудачно начатый разговор. Покрутив головой в поисках подсказки, она с облегчением поняла, что они почти дошли до ее дома. Квартира Мэри Маргарет была за следующим поворотом. Выдохнув с облегчением, она чмокнула своего провожатого в нос и скороговоркой произнесла:
— Не знаю, но игра стоит свеч.
Не дожидаясь ответа, она быстро скрылась за углом. Постояв немного и убедившись, что Крюк не последовал за ней, Эмма прислонилась спиной к кирпичному зданию городского муниципалитета. День выдался напряженным, но он всё еще не закончен. Сейчас главный вопрос звучал так — как решить вопрос с ночевкой?
***
Эмма нарезала уже третий круг вокруг центральной площади Сторибрука. Как только Крюк ушел, она сразу же поспешила оказаться как можно дальше от квартиры Мэри Маргарет. Слова Генри о возможных столкновениях с собой заставляли быть осторожной. Приподняв воротник кожаной куртки, Эмма мысленно признала, что попала в незавидное положение. Переночевать у родителей она по очевидным причинам не могла, как и попросить о помощи кого-либо из ее старых знакомых. Новость о том, что шериф ночует не у себя дома, вызовет мгновенный общественный резонанс и быстро дойдет до Чармингов. Несомненно, ее родители ринутся доказывать, что их дочь живет с ними, а там и другая она насторожится и полезет разбираться, в чем дело… Эмма вздохнула, понимая, что ее мысли, как и она сама, ходят по кругу. Эмма подняла взгляд на темные окна гостиницы «У бабушки», вспоминая уютный номер, в котором жила в первые несколько дней по приезду в Сторибрук. Ей пришлось отвернуться и молчаливо перебирать оставшиеся варианты. Собственно, их было немного. Самой первой в голову пришла мысль переночевать на корабле у Крюка. Эта идея оказалась настолько заманчивой, что она с удовольствием обдумывала ее несколько минут. В конце концов, доводы рассудка взяли вверх, и ей пришлось отвергнуть такой вариант. Конечно, Крюк будет ей рад и сумеет держать рот на замке, если она попросит, но это абсолютно точно усложнит сложившуюся ситуацию. Ей необходимо помочь себе с выбором, подтолкнуть другую себя к Крюку, что станет невозможным, если она сама будет проводить все время с ним. Вздрогнув от очередного пронизывающего порыва ветра, Эмма поежилась от холода и выдохнула белое облачко пара. Вечер едва ли можно было назвать теплым. Ускорив шаг, чтобы согреться, она методично принялась прокручивать в голове другие версии. Вариант с ночевкой на улице она даже рассматривать не стала, однако заброшенное помещение где-нибудь на окраине города могло подойти для ее целей. Эмма уже склонялась к тому, чтобы поискать место где-то в районе складов, когда ее взгляд, скользнув по улице, зацепился за здание библиотеки. Благодаря стараниям Белль, хранилище знаний было полностью благоустроено: в нем присутствовала даже комната отдыха с мягким диванчиком и креслами. Последнее заставило Эмму с облегчением улыбнуться — решение проблемы лежало на поверхности. Днем в библиотеке работала Белль, но ночью здание пустовало. Главное — своевременно уйти утром, чтобы разминуться с возлюбленной Голда. И, конечно же, взламывать библиотеку — не лучшая идея, гораздо безопаснее раздобыть ключи. Хмыкнув, Эмма уверенно направилась к той, которая могла открыть любую дверь этого города, — к Реджине. По дороге к дому мэра, Эмма с чувством несвойственной ей ностальгии рассматривала знакомые до боли улочки в неярком свете фонарей. Она даже не понимала, как скучала по Сторибруку — месту, перевернувшему ее жизнь. Звук шагов в вечерней тишине отдавался негромким эхом, но не выглядел пугающим. Эмма подняла глаза на небо и впервые за долгое время заметила, какие яркие на нем горят звезды. Вздохнув полной грудью, она с удовольствием почувствовала, как приятен вкус воздуха — так бывает, когда человек счастлив. Оказавшись на нужном крыльце, Эмма, не колеблясь ни секунды, настойчиво постучала в сделанную из дорогой породы дерева дверь. Не дождавшись ответа, она решительно нажала на звонок. Через мгновение дверь с треском распахнулась, обнажив кусочек со вкусом обставленной прихожей и стоящую в ней раздраженную хозяйку дома. — Эмма, вы в своем уме?! — судя по накинутому наспех халату, Реджина была вовсе не рада незваному гостю, посмевшему вытащить ее из постели в столь поздний час. — Извини, не думала, что ты уже спишь. — В полпервого ночи?! — Реджина окинула её гневным взглядом. — О, как время летит, — с удивлением протянула Эмма и без лишней скромности поинтересовалась: — Внутрь пригласишь? Реджина с явной неохотой посторонилась. На ее красивом лице читалось все, что она думает о ней и об отсутствии у нее должного воспитания. Возмущение Реджины лишь возросло, когда Эмма с нарочитой бесцеремонностью направилась в гостиную. Присев в одно из кресел, Эмма невольно улыбнулась. Признаться, напряжение, царящее в их прежних отношениях, успело позабыться и, наверное, поэтому так забавляло. Непривычно и странно было наблюдать за Реджиной. Много воды утекло с тех пор, когда она видела этот убивающий наповал взгляд темных глаз, за которым скрываются одиночество, боль и страх. Встряхнув головой, чтобы прийти в себя, Эмма открыла рот, но ее вопрос опередили. — Надеюсь, вы здесь не из-за Генри? Кажется, мы договорились, что сегодня он ночует у меня. Утром вы можете отвести его в школу. Эмма непонимающе посмотрела на Реджину прежде, чем смысл сказанного дошел до нее. Ну, конечно! Сегодня ее сын остался с приемной матерью, поэтому она ужинала «У бабушки» в одиночестве. Ей стало неловко. — Нет, не в этом дело. Я его не разбудила? — К счастью, у него крепкий сон. Что вы хотели, мисс Свон? Все еще смущенная сложившейся ситуацией, Эмма солгала как можно убедительнее. — Я подумала, что мне, как должностному лицу, положен свой комплект ключей к основным объектам города. Ну, знаешь, на всякий случай. — И зачем, интересно знать? Вы в курсе, что это превышение полномочий шерифа? — Нет, если об этом никто не узнает. — Эмма, вы же понимаете, как неадекватно выглядите со стороны? — Могу извиниться. Так что насчет ключей? Буркнув что-то про гены Чармингов, Реджина решительно вышла из комнаты. Она вернулась спустя минуту, держа в руках брякающую связку. Бросив ту ей на колени, Реджина недовольно пояснила: — Здесь ключи от зданий городского совета, полицейского участка, библиотеки… — О, отлично! Спасибо! — вскочив на ноги, искренне поблагодарила Эмма. — Надеюсь, что, когда вас в следующий раз посетит гениальная идея, вы подождете с ней до утра. Эмма кивнула, направившись к входной двери. Пройдя мимо кухни, она почувствовала сладкий запах выпечки, от которого рот наполнился слюной, а живот утробно заурчал. Только сейчас ее настиг зверский голод, которого прежде она попросту не замечала. — Ты пекла шарлотку? — Это что теперь, преступление? — Я бы не отказалась от кусочка. Мгновение Реджина молча смотрела на нее, затем, словно сомневаясь в том, что услышала, негромко переспросила: — Вы хотите МОЙ пирог с яблоками, Эмма? — Почему нет? Ты вкусно готовишь. Спустя несколько минут, забирая контейнер с шарлоткой, Эмма тепло улыбнулась. — Спасибо. Ты меня выручила. В карих глазах Реджины плескалось недоверие и удивление: — Вам явно не мешает проспаться. Меня не покидает чувство, что вы пьяны. — Вовсе нет. — В таком случае, дойдите утром до Голда. Возможно, вас прокляли, это бы многое объяснило. — Никто меня не проклинал! — Так или иначе, советую отправиться домой. Эмма вздохнула и закатила глаза. Уже на пороге она резко обернулась. — Реджина, тебе нечего опасаться. Генри любит нас обеих, и я не собираюсь мешать вашим встречам. Ты многое для него сделала, и я всегда буду признательна за это. Во взгляде Реджины отразился яркий калейдоскоп эмоций. Крепко сжав дверь правой рукой, она решительно проговорила: — Спокойной ночи, мисс Свон. Не поленитесь завтра навестить Голда. Перед носом Эммы с шумом захлопнулась дверь. «Ну, что ж. Я сказала то, что должна была сказать, а броню Ее Величества пусть Робин пробивает». Полчаса спустя Эмма с удовольствием растянулась на диванчике в библиотеке. Свет она не включала, чтобы не привлекать внимание. Закрыв глаза и почти полностью погрузившись в сонную негу, Эмма подумала о завтрашнем дне и блаженно улыбнулась. Впервые за долгое время она с радостью ждала наступления утра.
