Часть 5
4 июня 2014 г., 18:05
Эмма прошла вдоль массивного письменного стола из красного дерева, задумчиво провела кончиками пальцев по его столешнице и остановилась, с интересом осматривая каюту капитана так, словно видела ее впервые. В комнате было достаточно чисто, все вещи лежали на положенных местах, пол не пугал забытыми деталями мужского гардероба, постель с небрежно наброшенным на нее пледом считалась условно заправленной. В общем, ничто не вызывало ассоциаций с холостяцкой берлогой, в которой, согласно стереотипам, должен царить бардак. Очевидно, что разгильдяйство, если и было присуще Крюку, то проявлялось как-то иначе.
Впервые обратив внимание на книжную полку на стене, Эмма подошла к ней поближе и ногтем указательного пальца заскользила по вытесненным на корешках книг заглавиям. Некоторые из них остались загадкой, поскольку язык оказался ей незнаком. В душе возникли едва уловимый трепет и жгучее желание соприкоснуться хоть с какой-то частью жизни Крюка. Ведь они оба знали друг о друге совсем немного, больше доверяя своим инстинктам и чувствам, чем сухим фактам биографии. Наугад вытащив одну из книг, Эмма открыла ее на середине. В глаза сразу бросился черно-белый рисунок растения с подробным описанием его свойств. Быстро пролистав страницы из плотной бумаги (плотнее, чем в привычных для Эммы, современных изданиях), она убедилась, что вся книга состоит из подобного рода рисунков и пояснений к ним. Нахмурившись, Эмма захлопнула отдававший стариной фолиант и, перевернув его, наконец, обратила внимание на название труда: «Смертельные растительные яды». Видимо, эта книга осталась у Крюка еще со времен одержимости идеей мести Голду. Вздохнув, Эмма прилегла на кровать, бездумно листая страницы и чувствуя, как их шуршание действует на нее успокаивающе. Она пыталась продумать свою беседу с Крюком, ради которой и пришла на корабль, но мысли путались, и Эмма решила, как и в большинстве сложных ситуациях, довериться интуиции.
Ожидание затянулось, и незаметно для себя она задремала, привычно подтянув к животу согнутые в коленях ноги. Обувь она так и не сняла. В полусне она почувствовала, как книга выскользнула из рук и упала на пол, но не пошевелилась, все сильнее погружаясь в затягивающую трясину сновидения.
Эмме снилось, что она на вокзале. Снова. До боли знакомые звуки, запахи, мелькающие лица спешащих людей. До возвращения в Зачарованный Лес Эмма столько раз меняла место жительства, что вокзалы и аэропорты стали для нее чем-то привычным и по-своему родным — отправной точкой, которая, возможно, приведет ее к тому, что она втайне искала, не признаваясь в этом даже себе, — к дому. Но в этот раз все было по-другому. Вместо привычного спокойствия Эмму охватила нешуточная тревога. Она нервно ходила по залу ожидания, то и дело поглядывая на расписание рейсов и внимательно прислушиваясь к объявлениям. Сон нельзя было назвать страшным, но почему-то Эмма чувствовала леденящий ужас. Боль, долго молчавшая в ее душе, подняла голову и довольно зашипела, обнажая ядовитые клыки. «Если я не попаду на этот поезд, то уже никогда не смогу найти дом» — эта мысль пронеслась в голове со скоростью света, но прежде, чем Эмма успела что-то предпринять во сне, звук хлопнувшей двери заставил ее открыть глаза.
Резко сев в кровати, она тряхнула волосами, словно скидывая с себя липкую паутину сна. Увидев того, кто стал источником шума, Эмма радостно улыбнулась:
— Киллиан! Я хотела извиниться перед тобой и …
Ей не предоставили возможность закончить предложение. Вместо этого вошедший в комнату Крюк молниеносно сократил разделявшее их расстояние и, схватив ее за воротник красной кожаной куртки, прижал ее к стене, хорошенько встряхнув перед этим. Приставленный к горлу железный крюк опасно блеснул металлическим острием в полумраке комнаты. Эмма ошарашенно перевела взгляд с оружия на голубые глаза. В них горела яростная решительность.
— А теперь я хочу четкого и внятного ответа: кто ты? И постарайся, чтобы я тебе поверил.
— Киллиан, — удивленно выдохнула Эмма и тут же гневно прошипела: — Какого черта ты делаешь?!
Она дернулась, пытаясь ослабить его мертвую хватку, но безуспешно. Тот лишь сильнее сдавил ее, крепко прижав к стене своим телом. Острие крюка все-таки царапнуло ей шею, заставив выругаться сквозь зубы.
— Я — Эмма Свон. Киллиан, совсем глаза ромом залил?!
— Лапочка, ты была очень убедительна, но совершила ряд ошибок. Например, Свон никогда не называла меня по имени, и она уж точно не пришла бы ко мне извиняться, — Крюк говорил негромко, но в его голосе чувствовалась зловещая угроза, пожалуй, впервые с момента их знакомства.
Эмме стало не по себе. Она понимала, что ее поймали с поличным, и мучительно пыталась найти выход. Голубые глаза, изучающие ее с холодной внимательностью, казались чужими, и это пугало.
— Совсем с ума сошел! Немедленно отпусти! — в ее голосе не прозвучало негодования, как она на то надеялась, зато угадывались отчаяние и паника.
— Не раньше, чем я узнаю, что происходит! — рявкнул Крюк и, прищурившись, спросил уже тише: — Почему вас двое? Это магия, новое проклятие? Что?
Эмма закусила губу, раздумывая, как солгать правдоподобнее. Крюк, несомненно, заметивший этот жест, наклонился к ее уху и вкрадчиво добавил:
— Советую откровенно поговорить со мной, иначе придется позвать на чашку чая Королеву. Она безумно хотела познакомиться с тобой поближе.
«Ну, конечно! Реджина! Куда уж без нее… Не стоило мне с ней вообще пересекаться», — мрачно подумала Эмма.
Ей действительно стало страшно, и, наверное, она побледнела. Взгляд Крюка едва заметно изменился, стал чуточку мягче.
— Я все еще жду ответ, — напомнил о себе он, но уже без прежней злости в голосе.
— Я не могу. Я бы сразу рассказала тебе, но просто не могу, — тихо сказала Эмма, опуская глаза, а затем, помолчав, резко подняла голову. — Ведь это вопрос доверия, не так ли? Мы почувствовали, что нас связывает что-то особенное еще на бобовом стебле. Так посмотри на меня: я не лгу тебе. Ты мне веришь?
Правая рука Крюка слегка дрогнула, когда он встретился с ее открытым взглядом. Когда-то это уже происходило. Эмма молча ждала его ответа, понимая, что поставила его в ситуацию, похожую на их первую встречу. Тогда выбор сделала она и ошиблась. Как поступит он? Послушает разум или сердце?
Крюк медленно отпустил ее и отошел на пару шагов назад. Потирая поцарапанную шею, Эмма неуверенно улыбнулась.
— Спасибо за доверие. Прости, что не говорю всей правды.
— Пока ты вообще ничего не сказала: ни всей правды, ни половины, — кивнув, негромко заметил он.
Эмма неловко спрятала руки в карманы куртки и замялась в поисках подходящего ответа. Не найдя его, она невольно отступила к двери, пытаясь сбежать от неприятного разговора.
— Я, пожалуй, лучше пойду.
— Подожди! — Крюк ухватил ее за руку и заставил обернуться. — Куда ты пойдешь? Скоро светать начнет!
Эмма растерялась. Действительно, на улице почти утро, идти в библиотеку бессмысленно, ведь скоро там появится Белль. Значит, придется бродить по улицам и бороться с желанием уснуть где-нибудь на лавочке.
Словно поняв ее сомнения, Крюк озвучил свой вариант:
— Предлагаю поспать пару часов, а потом решим, что делать.
Эмма согласно кивнула.
***
«Чертов джентльмен!» — почему-то именно эта мысль настойчиво крутилась в голове, пока она не менее настойчиво ворочалась с боку на бок на постели. Идея уступить ей кровать, а самому лечь на пол, принадлежала Крюку. Эмма была с ним полностью согласна, но… «Никаких «но»! Все и так слишком запутано, и неизвестно, будут ли последствия от моих действий» — решительно подумала она и перевернулась на спину. — Свон! — раздраженно донеслось снизу. — Ты сегодня уснешь или нет? — Я стараюсь, — невольно огрызнулась в ответ Эмма. — В чем проблема? «В чем, в чем… Догадайся!» — язвительно подумала она, но промолчала. Не дождавшись от нее ответа, Крюк встал и, присев на край кровати, внимательно всмотрелся в полумраке в ее лицо. Эмма, ощутившая, как прогнулся матрас под его тяжестью, замерла. Напряженную тишину нарушало лишь их прерывистое дыхание. Два действия произошли почти одновременно: Эмма отодвинулась, освобождая на постели место, и Крюк обнял её, вытягиваясь рядом. Повернувшись в объятиях так, чтобы лбом уткнуться в теплую мужскую грудь, Эмма довольно улыбнулась. Крюк коснулся губами ее макушки, на секунду зарываясь лицом в ее волосы. Эмма подумала, что теперь уж точно не сможет уснуть, но неожиданно для себя расслабилась и отключилась уже через пару минут. Но даже во сне, она чувствовала, как правая рука Крюка крепко прижимает ее к себе.***
Эмма проснулась от ощущения чьего-то изучающего взгляда на своем лице. Выработанная годами привычка всегда быть настороже заставила резко открыть глаза. Рядом с ней лежал Крюк и излишне внимательно смотрел на нее. Настолько внимательно, что это пугало. — Доброе утро, — хрипло пробормотала Эмма. — И тебе, милая, — нежно откликнулся тот, убирая светлую прядку, прилипшую к ее губам. Неожиданно догадка обожгла Эмму, и она с криком подскочила с кровати в поисках своей куртки. Нужная вещь нашлась не сразу. Вытряхнув из кармана флакончик с сывороткой, Эмма отвернулась и на ощупь, без зеркала, нанесла ту на лицо. Обхватив себя руками, Эмма почувствовала, что дрожит, не в силах повернуться и посмотреть на Крюка. Тот, молча наблюдавший за ее манипуляциями, подошел к ней сзади. Обняв ее со спины и успокаивающе поцеловав в оголенную ключицу, он уверенно спросил, словно просто уточняя детали: — Сколько? — Что сколько? — слегка заикаясь, непонимающе переспросила Эмма. — Не год, не два… Сколько лет прошло там, откуда ты пришла? Она прикрыла глаза, чувствуя, как по щеке начала свое неспешное путешествие одинокая слезинка. Эмме было страшно. Она помнила слова Генри о последствиях, которые настигнут не ее одну в том случае, если рассказать кому-либо правду о будущем. Но ведь она молчала, Крюк обо всем догадался сам. Значит ли это, что последствий не будет? В душе царило смятение, и вместе с тем росло желание поделиться своими чувствами, которые она хранила так долго. А еще ее вновь терзала Боль от воспоминаний о той жизни, где его не было рядом с ней, но терзала несколько отчаянно, словно понимая, что больше ей не представится шанса ее помучить. Поняв, что тема запретна, Крюк задал вопрос, который делал бессмысленными все прочие вопросы: — Почему ты вернулась? Правая ладонь Крюка сильно сжала ее плечо, но вряд он отдавал себе в этом отчет. Мягко улыбнувшись, Эмма повернула к нему лицо и честно призналась. — Жизнь без тебя бессмысленна. На секунду он замер, словно получил удар под дых, а затем в его взгляде что-то неуловимо изменилось. Теплота, нежность, надежда, любовь… Эмма не смогла определить, что именно появилось в голубых глазах. Возможно, все сразу? — Сколько у нас времени? — Немного. Почти пять дней. — Это больше, чем кажется, — хмыкнул Крюк. Настал черед хмыкать Эмме. — Думаешь, за пять дней сможешь убедить меня упасть к твоим ногам? — Милая, ты меня недооцениваешь, — подмигивая и улыбаясь своей самой обольстительной улыбкой, заметил он. — Теперь у меня есть преимущество. Заражаясь энтузиазмом Крюка и невольно растягивая губы в не менее широкой улыбке, Эмма с интересом уточнила: — И какое же? — Я знаю, что моя любовь взаимна. Эмма затаила дыхание, услышав эти слова, но не поддразнить в ответ не смогла: — А что же останавливало капитана Крюка, отважного сердцееда, раньше? Помолчав немного, словно раздумывая, говорить или нет, тот все же сознался: — Я обещал Бэю, что дам шанс семье воссоединиться. Ради Генри. На Эмму навалилась непонятная слабость. Словно не веря, она потрясла головой, приходя в себя. Одновременно с этим в памяти пронеслась череда воспоминаний: Крюк всегда отступал, видя ее сопротивление, зачастую напускное. Самой яркой была последняя картинка с моментом в кафе «У бабушки». Тогда, в свой первый день прибытия в прошлое, Эмма наблюдала за собой через окно. Другая она вскочила из-за стола, Крюк хотел удержать ее за руку и что-то сказать, но не стал, молча позволив той уйти. — А ведь он никогда не говорил мне об этом … — растерянно протянула Эмма, чувствуя себя обманутой и пытаясь погасить растущую с каждой минутой злость на Нила. Крюк приподнял левую бровь. — Разве это важно? — Для меня — да! — отрезала она и, успокоившись, хмыкнула. — Считай, что я снимаю с тебя все обязательства по обещанию. Можешь, завоевывать меня в полную силу! — Она скорее скомандовала, чем разрешила. Не сдержав смешка, Крюк поцеловал ее, а затем мягко выдохнул ей в губы: — Если миледи настаивает…***
Уже ближе к обеду «Веселый Роджер» покинули двое: безудержно сдерживающая улыбку Эмма направилась к дому мэра, а насвистывающий веселую песенку Крюк — к офису шерифа. Оба чувствовали, что наконец-то все идет так, как должно. Все идет правильно.
