Boggart

Медленно сползающее за розовато-красный горизонт солнце заливает маленький Таллоу мягким, ярким светом, от одного взгляда на который чувствуешь тепло, разливающееся по всему телу, концентрирующееся в районе груди. И такая приятная боль заседает в сердце от осознания того, что этот красивый, нереальный уголок - твоя Родина. Кажется, все вокруг полыхает рыжим огнем! Густая лава лижет серые дома, окрашивая их в свой незабываемый оттенок. Она обволакивает только-только зеленеющую листву на полуголых деревьях. В ней тонет весь маленький городок... Прохладная поверхность пола и вся квартира была залита этим волшебным свечением, когда я преступила порог своего дома. Этот мягкий свет проникал в самые дальние и недоступные уголки и, казалось, что он проникал во всех людей в Таллоу. Возвращаясь с работы я отметила про себя, что по улице идут уже не те люди, которых можно видеть изо дня в день. Уже не одержимые заработком и благоустройством, а совершенно другие - преобразившиеся. Открывшие свою настоящую душу великолепному свечению садящегося солнца. Они шли медленно и неторопливо, будто засыпали от этого умиротворения. Такие беззащитные, ставшие сразу маленькими по сравнению со всем огромным миром, что хотелось обнять каждого из них. Напомнить, что все мы, живущие на планете Земля, родные друг другу и, в случае чего, всегда можем найти поддержку у другого, всегда сможем встретить опасность вместе. Почему-то именно в этот момент мне хотелось как можно скорее прийти домой. Хотелось разделить с кем-то свои чувства, свое тепло. Кажется, я впервые так явно скучала по человеку, что живет рядом со мной и изо дня в день устраивает какие-то немыслимые вещи... Подхожу к дому, одновременно ускоряя шаг. Точно знаю, что там, в моей маленькой старой норе есть кто-то, кто ждет. От этой мысли сердце бьется быстрее. Странно, раньше никогда такого не было. Толкаю тяжелую дверь и забегаю в подъезд. Он кажется темницей, в которую через грязные окошки проникают широкие лучи, стремящиеся подарить свое тепло. Шаг становится еще быстрее, будто бы я боюсь потерять эту странную атмосферу сонного счастья. Перед глазами возникает знакомая разноцветная дверь. Сейчас она переливается от яркого света, цвета на ней стали еще насыщенней и глубже. Отрываюсь от этой картины и, покопавшись в сумке, достаю ключи. Тихий щелчок и дверь легко открывается, впуская меня внутрь. В квартире очень тихо. Не доносятся уже привычные слуху звуки копошения. "Неужели ушел?" - со страхом думаю я и быстро прохожу в кухню. На плите слегка дымится чайник, рядом на столе стоят две чашки. А его нет... Пытаюсь подавить в себе внезапно возникший страх. Миную гостиную, даже не удосужившись войти, и захожу в свою комнату. И здесь нет... Скидываю с плеча сумку прямо на пол и прохожу в гостиную, чувствуя как портится настроение. Тихо толкаю дверь, уже ни на что не надеясь. Вдруг замечаю на полу свою гитару и чьи-то худые руки, обнимающие ее корпус. Из горла чуть не вырывается радостный вскрик. Мой домовой, свернувшись на полу перед диваном, спокойно спит. "Какая же дура!" - улыбаясь думаю я... Кухню также заливает теплый, густой свет. Собравшиеся у горизонта облака образуют очертания ядерного гриба. "Что ж, если сегодня наступит конец света, то я готова к нему," - думаю я, помешивая жидкость в стакане чайной ложкой. От чашки идет легкий пар с запахом диких трав и мяты. Закрываю глаза и вдыхаю этот аромат. Сразу представляется картина дикого луга с высокой травой и сиреневыми ирисами, покачивающимися от легкого ветра. Ветер этот приносит с собой сладкий, даже слегка приторный запах цветов. "Что же там за рецепт такой?" - размышления о загадке этого "непостоянного мятного чая" занимают меня всего на пару секунд. "Интересно, а долго ли он проспит?" - подумываю, чтобы налить чаю и домовому, но отказываюсь от этой идеи. Остынет... Придерживая чашку прохожу в комнату, стараясь не слишком шуметь. Курт продолжает лежать в обнимку с гитарой. Похоже, великие музыканты еще в детстве спят не с мягкими игрушками, а с гитарами. Устраиваюсь рядом, прислонившись спиной к дивану. Подношу к губам кружку с теплым чаем. Жидкость медленно проходит по глотке в пищевод, согревая своим теплом. Прикрываю глаза от удовольствия... Вдруг светловолосый музыкант начинает ворочаться, это заставляет меня открыть глаза. Подложив согнутую в локте руку под голову и притянув корпус гитары чуть крепче к себе Курт снова замер. Его плечи мерно поднимаются и опадают от спокойного дыхания. Волосы, разметавшиеся по ним, приобрели рыжеватый оттенок из-за густого цвета заходящего солнца, попадающего на них. Ему что-то снится, об этом можно судить по слегка вздрагивающим темным ресницам, и я надеюсь, что сон этот о чем-то хорошем. Поразительно, живя с ним в одном доме уже около трех месяцев я только сейчас поняла, что действительно очень сильно привязалась к этому странному музыканту из прошлого века, и уже вряд ли смогу жить одна, если он вдруг исчезнет. Конечно, об этом я ему не скажу. Зачем усложнять и без того сложную ситуацию? Будем жить, как и прежде, устраивать маленькие перепалки и споры, называть друг друга дурацкими кличками, просто жить. Делаю последний глоток и отставляю кружку, уже пустую, в сторону. Подсаживаюсь немного ближе к спящему домовому и внимательно вглядываюсь в расслабленное лицо. Глаза закрыты неплотно, кажется, что он вот-вот их откроет и, поймав меня за весьма странным занятием, окинет хитрым синим взглядом. Худая рука с длинными, тонкими пальцами лежит на голубом корпусе гитары. Вдруг его брови резко сходятся вместе. Это заставляет меня испуганно отскочить, но уже в следующую секунду, немного поворочавшись, Курт снова спокойно продолжает спать. Облегченно выдыхаю и осторожно протягиваю ладонь к его лбу, убираю с лица светлую прядь. В голове сразу всплывает тот первый день, когда я увидела его в своем доме. Кто мог знать, что за несколько месяцев все настолько сильно изменится...