Boggart

- В общем, не знаю, но надеюсь все же выйти замуж в этом году, - в голосе Пенни слышится улыбка. Люблю, когда она улыбается... Придя домой после трудового дня, который был для меня крайне тяжелым, в силу моего огромного и непреодолимого желания спать, первой мыслью было завалится спать, хотя на часах пробило лишь семь вечера. Устало проплелась по комнатам в квартире, исследуя ее на наличие каких-либо домовых и прочих существ. Не найдя таковых, я решила заняться ужином для себя любимой, одновременно раздумывая над тем, что скажу если снова увижу Кобейна у себя. Было бы неплохо извиниться... - Ну, так ты можешь легко взять инициативу на себя, - отвечаю я, придерживая трубку плечом, ложкой помешиваю варящиеся макароны в кастрюле. - То есть как? Хочешь сказать, что я сама должна предложить ему пожениться? - удивленно переспрашивает Пенни. - Ну да. Тем более, что двадцать девятого февраля это можно сделать женщине, и если так случится, то мужчина не имеет права отказать, - на другом конце провода слышится смех. Я давно не слышала голоса Пенни, сама не знаю отчего не позвонила раньше. Сестра, по ее словам, в момент моего звонка принимала ванну "с алыми лепестками роз и свечами", ехидно заметив, что для меня некому делать такие сюрпризы. "Не больно-то и хотелось," - был мой ответ, что являлось чистейшей правдой. - А ты там как живешь? - своим мягким, нежным голосом спрашивает сестра. Я невольно закрываю глаза, да, не зря такой красавице вслед смотрели многие. - Потихоньку, - оставляю на минуту свое варево и подхожу к тлеющим свечкам, что стоят на подоконнике, чтобы зажечь погасшие. От них тут же распространяется дурманящий, специфический запах. Усмехаюсь и оглядываю висящие под потолком пучки трав, засохшие цветы, листья, всякие скляночки с разноцветными жидкостями. "Да-а, прямо логово ведьмы, только домового не хватает..." - И что совсем ничего новенького? - разочарованно спрашивает сестра. Несколько секунд молчу, раздумывая сказать ли о недавнем инциденте. - Нет, совсем ничего. Все та же школа, тот же дом и музыка, - нарочито безразлично отвечаю я, проскальзывая глазами по небезызвестной сковороде на столе. - Жалко... А мы вот с Дереком хотели съездить на Мальдивы, да он в самый последний момент приболел. Я уж и вещи купила все, настроилась, а тут такое... Обидно до жути! - в отчаянии жалуется Пенни. Я улыбаюсь. - Да что там делать, на Мальдивах этих? - Как что? Отдыхать, конечно. - Ага, валяться на пляже, как овощ, изредка плавать и есть, как не в себя. С тем же успехом я могу сделать это и здесь, - насыпаю в варящиеся макароны немного соли. Потом, подумав, насыпаю еще. - Но у них же там море, - мечтательно тянет Пенни, наверняка, закрыв глаза. - Ой! - пискнула я, попробовав свое творение, явный переизбыток соли, - а у нас океан, - кое-как справившись с, першащим от соли, горлом отвечаю я. - Пфф! Океан, ну и что? - иногда я поражаюсь ее мышлению. - А то, что в Ирландии есть места гораздо красивее, чем целые Мальдивы, - подливаю в кастрюлю еще воды и победно оглядываю ее. Как я тебя, а, чертова ты соль! - Да ну прям, все одинаковое! - слышится характерный звук сглатывания. Она там что еще и вино пьет?! Ну, Пенни... - Зеленое, серое, синее, - продолжает она. Синее... Сразу представляются большие, бездонные глаза, синие, как самый глубокий океан. Нахмуриваюсь от этого образа. - Плохо ты смотришь, Пенни, раз кроме этого ничего не видишь... - Да и, раз пошла такая пьянка, то ехать нужно туда, где интересно. В Румынию, например, - продолжаю я. - И что там интересного? - Ну как "что"?! Старинные замки и дома, богатейшая история, мрачные кладбища, темные леса, да и Дракула, в конце концов, - перечисляю сестре все возможные развлечения в той загадочной Румынии. - Аха, у меня тут свой Дракула. Да такой, что от его чесночного запаха все вампиры передохнут, - она смеется, и этот смех передается мне. - Упс... - Что такое? - тут же настораживается Пенни. Ох, да это же я старшая, я должна о тебе переживать, а не наоборот. - У меня макароны слиплись, - произношу я и, выловив из кастрюли слипшуюся бледную массу, поднимаю на уровень глаз. - Мда, в них надо было масла добавить вообще-то, - замечает Пенни. - Ну ты же знаешь, что кашеварка из меня никакая! - Да уж! Я еще помню, как ты хотела накормить меня просроченным творогом, - я не могу сдержать смех, вспоминая то происшествие, но вдруг что-то отвлекает меня. Я настороженно поворачиваю голову в сторону коридора и прислушиваюсь. Из гостиной доносится какой-то тихий шорох. Чувствую, что становится холоднее, будто кто-то открыл окно, но ведь некому. Я дома одна... или? - Пенни, слушай, давай я тебе перезвоню. - Что-то случилось? - Нет, все в порядке, просто мне нужно отойти на пару минут. - Ладно, - осторожно кладу трубку, не отрывая глаз от коридора. Поплотнее закутавшись в тонкую фланелевую рубашку, я, стараясь идти, как можно тише, медленно приближаюсь к комнате. Подхожу к дверному проему и останавливаюсь от открывшегося зрелища. В гостиной настежь открыто окно, а около него, пытаясь перекинуть вторую ногу через подоконник, слегка подпрыгивает невысокая фигура с взлохмаченными светлыми волосами, закрывающими лицо. Наконец, Курту, как я уже догадалась, удается оказаться в комнате полностью. Только сейчас замечаю какую-то странную, видимо, слишком старую, чтобы говорить об этом, кожаную куртку на нем. Господи, где он ее только откопал? По помойкам шлялся что ли? Вот музыкант, до этого рассматривающий что-то через открытое окно, полностью поворачивается лицом ко мне. Легким движением убирает с лица светлые пряди. Голубые глаза скользят по комнате, пока не останавливаются на еще одном присутствующем здесь человеке. Кобейн на секунду замирает, а затем, резко развернувшись, пытается снова выпрыгнуть через окно, как уже было однажды. В тот раз через дня два после нашего знакомства Курт попытался провернуть этот номер, но, пойманный с поличным, тут же ломанулся обратно. - Постой! Не уходи! - пытаюсь остановить его, окликнув. Музыкант на секунду замешкался. Воспользовавшись этим, я продолжаю: - Мне нужно поговорить с тобой, - Курт замирает у окна, настороженно наблюдая за мной. Я делаю пару шагов к нему на встречу и останавливаюсь, ощущая, как от него веет холодным уличным воздухом и сигаретным дымом. - Я бы хотела извиниться за тот... тот инцидент, - произношу я, неловко переминаясь с ноги на ногу. Курт продолжает сверлить меня синими глазами. - Мне не следовало себя так вести... - Ты не должна извиняться, - вдруг тихо произносит он хриплым голосом. От этого мне становится не по себе, давно я его не слышала... - У тебя был тяжелый день, - продолжает он, смотря взглядом, который я никак не могу понять, - это совершенно нормальная реакция. - Да, наверное, - нехотя соглашаюсь я. Я надеялась, что после этого разговора мне станет легче, но этого пока не случилось. Не это я хотела сказать... - Но все же, ты знай, я не хотела говорить такого о тебе и твоей группе. Я так не думаю на самом деле. Просто столько всего навалилось, - тихо бормочу я, - вы трое одни из самых великих музыкантов, в частности ты, - губы Кобейна трогает легкая усмешка, но она тут же пропадает. Кажется, будто бы он меня опасается. Дожили, О’Шей! Музыкант медленно кивает в ответ на мои слова. Я облегченно выдыхаю и уже более спокойно протягиваю руку, все еще странно смотрящему на меня, парню. - Ну что, мир? - но ответить он не успевает. Из кухни раздается внезапный звонок телефона, на который я тут же оборачиваюсь. "Наверное, Пенни..." - Курт? - повернув голову обратно, я не обнаруживаю музыканта в комнате. Окно по-прежнему настежь открыто, из него в гостиную задувает холодный ветер, колыхая легкие занавески. Высовываюсь в окно и смотрю вниз. Никого нет. Но все же, на секунду мне показалось, что я видела чью-то мелькнувшую тень рядом с углом нашего дома...