Boggart

Bang bang, he shot me down Bang bang, I hit the ground Bang bang, that awful sound Bang bang, my baby shot me down...

Nancy Sinatra "Bang bang" For Kurt Все еще находясь большей частью сознания в сладкой дреме, я чувствую, как сон постепенно начинает ослабевать свои узы. Уже могу различить посторонние и несвязанные с моим сном звуки. Не открывая глаз, слушаю доносящиеся с недавно начавшейся стройки шумы и голоса рабочих. Около недели назад снесли заброшенный дом в паре кварталах отсюда. В нем обычно собирались подростки, чтобы покурить в тайне от взрослых. Конечно, его история не ограничивалась только этими детишками, когда-то там жила ослепшая еще в раннем детстве женщина-повитуха. Она отошла в мир иной еще в далеких пятидесятых, а дом все стоял... До недавнего времени. Вытаскиваю руку из-под головы и наощупь пытаюсь найти край одеяла, запропастившийся неизвестно куда. Нагретая кожа сразу чувствует резкий контраст с витающим в комнате воздухе с примесью весенней свежести и прохлады. В такое бы утро просыпаться под пение птиц, но приходится это делать под иноземное пение рабочих на стройке. Что делать, многие жители давно хотели сноса того дома и постройки на его месте чего-нибудь полезного. К сожалению, даже в Богом забытом Таллоу что-нибудь полезное означало какой-либо продовольственный магазин. Нащупав замерзшей и покрывшейся мурашками рукой край одеяла, я натянула его на себя, закутывая посильнее плечи. Попытавшись снова создать тот теплый и изолированный вакуум, я свернулась, прижав ноги тесно к груди, чтобы снова погрузиться в сон. Выдохнув, я уже приготовилась снова провалиться в сонную негу, как на подсознательном уровне почувствовала, что что-то не так. "Чего-то не хватает," - проносится в голове, кажется, первая осознанная мысль. Действительно, в доме как-то... тихо. Помню, как отец, как-то рассказывая мне о том времени, когда я была совсем еще маленькой, поделился наблюдением, что если ребенок, копошившийся с чем-то, вдруг затихает - значит дело дрянь. Либо лезет туда, куда не следует, либо он уже вылетел из окна. Таким образом, я узнала, как в два года подожгла куклам волосы... Наблюдение это мне сейчас очень кстати, ведь, утро, почти всегда начинавшееся с каких-то катаклизмов, происходящих в пределах квартиры, сегодня на редкость тихое и даже несколько зловещее. Странно... Я с большим усилием воли заставляю себя открыть глаза, которые тут же резанул яркий солнечный свет. Сощурившись, переворачиваюсь на живот и замечаю открытую дверь своей комнаты. Кажется, я ее закрывала. Немного свешиваюсь с края кровати, и взору открывается часть кухни. За столом, чуть сгорбив худые плечи, сидит Курт. В его руках я замечаю дымящуюся чашку. Взгляд музыканта направлен куда-то вперед, но не какой-то определенный предмет. Нехороший взгляд. И тут меня, словно ледяной водой окатило! Я поворачиваю голову влево, чтобы глянуть на нечасто использующийся календарь. "Пятое апреля," - как я могла забыть об этом?! С трудом сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть себя по лбу от такой глупости. Становится как-то не по себе от осознания того факта, что сегодня за день. День, когда для многих людей все изменилось. Закрывая глаза, пытаясь абстрагироваться от окружающей действительности. В голове сразу появляется образ молодого человека, лежащего в гробу. Его длинные светлые волосы лежат на плечах, скрытых под какой-то темной тканью, видимо, пиджака. Бледные руки с переплетенными друг с другом длинными пальцами располагаются на груди, которая больше никогда не будет вздыматься от дыхания. Черты лица расслаблены и спокойны, кажется, будто он спит. Ярко-синяя радужная оболочка скрыта под веками, и даже темные ресницы не вздрагивают. Ничего не снится... Бледные губы не трогает ни улыбка, ни усмешка. Ничто не изменяется. Для него время уже ничего не значит. Такой очаровательный и такой... мертвый... Сильно зажмурившись, резко открываю глаза. На смену жуткому холоду и ужасу, шедшему от того образа, приходит картина комнаты, залитой ненавязчивым солнечным светом. Мысленно надеясь, что мне удастся избавиться от того видения, поворачиваю голову в сторону кухни. Но вот же он - живой и настоящий Курт - сидит за столом около окна. Я могу видеть только его профиль на фоне светлого квадрата окна. Синие глаза задумчиво смотрят вперед, похоже, что своими мыслями он где-то очень далеко. Явно далеко за пределами этой комнаты, этого города, а может, даже и мира. Он думает о чем-то, и вряд ли это что-то хорошее. Вот поднимает худую руку с выпирающей на внешней стороне запястья косточкой и уже знакомым и привычным жестом проводит бледной ладонью по длинным волосам цвета пшеницы. Прикрывает глаза и медленно выдыхает. Передернув острыми плечами, отхлебывает из чашки. Солнечные лучи за его головой создают странное свечение. Не ангел и не инопланетянин, но очень похож. Слишком спокойное и тихое поведение для моего домового. А может не такой он и домовой? Губы помимо воли растягиваются в улыбке, когда я продолжаю разглядывать его, а он наверняка замечает это, но молчит... - Чему это ты так радуешься? - его голос звучит очень хрипло, будто он не произносил ни слова вот уже целую вечность. Говоря это, Курт даже не поворачивает головы в мою сторону, а так и продолжает пялиться куда-то в пустоту. - Уж не тому ли, что у тебя закончился кофе? - музыкант, все еще не поворачиваясь, приподнял баночку с кофе и потряс ею. До меня донесся шорох нескольких скудно перекатывающихся зерен. Я продолжаю молчать. Да и вряд ли он настроен на какой-либо разговор сейчас. Но что же мне весь день, который, кстати, является долгожданным выходным, валяться в кровати и делать вид, что все, как всегда? Впустую потратить день не хочется. - Так, - протягиваю я себе под нос и, приподнявшись с кровати со второй попытки, направляюсь в ванную, - кажется, пора вставать. - Угу, - невнятно и несколько безучастно мычит Курт, вновь отпивая из чашки. Закончив свои водные процедуры, я еще не спешу выходить из комнаты. Теперь, уже приведя в порядок все свои мысли и окончательно проснувшись, открылся вопрос - а что же, собственно, делать дальше? Наверное, в такой ситуации я должна бы поговорить с ним, может как-то поддержать. Но в голове, как назло не появляется ни одной мысли. В следующую секунду я неожиданно даже для самой себя подскочила с бортика ванной, на котором сидела и размышляла, и, чуть не вышибив дверь, понеслась в свою комнату. Быстро натянув одежду и закинув на плечо рюкзак, я вылетаю из квартиры, не кинув даже взгляда в сторону кухни. Сбегаю из своего же дома... Вот уже около двух часов я болтаюсь по городу совершенно бесцельно. Шаркая ногами по сухому асфальту, я смотрела вниз, не видя ничего перед собой. Накатило странное и очень сильное чувство вины. Не должна я была бросать его там одного, но бросила. А что я могла ему сказать? Ох, Курт, я бы хотела спросить о многом, сказать как сильно ты изменил мою жизнь своим внезапным приход в нее, как изменилась я сама. Но вряд ли скажу, по крайней мере не сейчас. Прохожу мимо небольшой детской площадки. На качелях качаются маленькие девочки с одинаковыми хвостиками, а рядом стоят их мамы, разговаривают о чем-то. Приседаю на лавочку, стоящую рядом и, уперев локти в колени, наблюдаю за детьми. В голову закрадываются неприятные мысли о собственной трусости, о неумении принимать и преодолевать препятствия, об этом моем импровизированном побеге. Если бы к кому-то заявился такой домовой, то этот кто-то, думаю, был бы невероятно счастлив и благодарил за такое чудо. Поддерживал бы, заботился, любил, опекал и прочее, а я... а я просто сбежала, когда моему другу понадобилась помощь, при том, что он всегда в аналогичных ситуациях был рядом со мной. Неумело, неловко и забавно поддерживая, смеша, просто находясь рядом, да еще и умудрялся переживать, что "сидит у меня на шее" и живет за мой счет. Кажется, все совершенно наоборот... "Мы в ответе за тех, кого приручили," - проносится в голове. Передергиваю плечами. Надо срочно что-то придумать, я не могу до самой ночи болтаться по городу, оставив его наедине с собой. Я же в ответе, черт подери! Наконец решившись, я быстро вскакиваю с лавки и, сунув руки в карманы, иду в неизвестном даже для себя направлении. Таким образом, спустя где-то полтора часа бесцельных хождений по закоулкам Таллоу, в котором уже начал вступать в свои права вечер, я вышла в так называемый центр города. Бредя по мощеной дорожке, на которую падал мягкий, рыжеватый свет заходящего солнца, создавая причудливые тени выпуклых очертаний камней. На секунду останавливаюсь и поднимаю глаза на далекий горизонт, за который медленно сползает солнце, большое, похожее своим видом на глазунью, а цветом на волосы моего домового. Мимо проходят люди, непринужденно болтают, придавая некоего оживления этому уютному вечеру, хотя уютен он, кажется, только на вид. А знают ли эти люди, что случилось этим днем, наверняка, таким же красивым и уютным, как сейчас, так и десять лет назад? Знают ли, что значит эта дата для некоторых людей, лишившихся в одночасье всего? Чувствую себя каким-то партизаном, который скрывает страшную тайну в недрах своего дома. Не очень приятное чувство, это ведь такой жестокий обман для преданных поклонников... Но, с другой стороны, что мне еще делать? Беречь то, что имею... Зайдя в небольшой продовольственный магазин, где продается, кажется, все на свете от зубных щеток и до запчастей для адронного коллайдера, прохожусь мимо стеллажей, думая, что бы такое приобрести, дабы поднять настроение своему другу. "Да, вы правы, Генри," - фоном говорило радио, к которому я не очень-то прислушивалась: "Действительно, этот день в истории запомнился многим. Именно в этот день в 456 году Святой Патрик возвращается в Ирландию и становится миссионером. А также Ледовое побоище, которое..." Задерживаюсь около стеллажа с разнообразной выпивкой. А может жахнуть? Напиться, конечно, мысль неплохая, но я ведь хочу поднять настроение, а не сделать так. чтобы вменяемость исчезла вовсе. Не подходит. "Да, мистер Харрисон, вы совершенно правы," - пара парней, стоящих около полок с поздравительными открытками прямо передо мной, удивленно оборачиваются, услышав как я деланно противным и писклявым голосом передразниваю ведущих радионовостей себе под нос: "Но, думаю, новое поколение гораздо более заинтересованно в другом событии, произошедшем в этот весенний день." Глаза останавливаются на жутковатой кукле, видимо, какого-то то ли домового, то ли еще какого существа с развернутыми в разные стороны глазами. Ну да, в следующий раз. Неторопливо прохожу вперед к полкам с целой кучей разнообразных кассет с фильмами, музыкой и прочим. "Именно в этот день, если верить судмедэкспертизе, многие люди лишились своего кумира, человека, которому верили, пытались подражать и просто хорошего парня, который ушел из этого мира будучи таким непростительно молодым. Именно сегодня, пятого апреля 1994 года мир потерял Курта Кобейна," - уловив такое знакомое имя, резко останавливаюсь, опять же привлекая внимание двух парней у стеллажа с открытками. Чувствуя, как по спине прошлись мурашки и что-то неприятно кольнуло, я, навострив уши, медленно, как бы невзначай, подхожу к стене, на которой укреплен динамик, делаю вид, будто увлечена выбором фильма, хотя сама не могу прочесть даже названия, все внимание направлено на голос говорившего в динамике человека. "Ах, да! Вы снова абсолютно правы, Генри, я совсем и забыл б этом!" - мысленно подгоняю их болтовню и обмен ненужными любезностями: "Действительно, ведь пятого апреля от нас ушел этот так никем и непонятый парень." "Да-а, помню, как десять лет назад и сам зажигал под их музыку, потрясывая кудрявой шевелюрой!" - с восторгом поделился другой. "Ах, оставьте! Неужели, эта модная "полянка" была у вас не всегда?" - с сарказмом спросил другой голос. "Позвольте, но нет. Было время, и я мечтал стать таким же, как тот парень, что зверски расправлялся с аппаратурой на сцене." "Вряд ли бы что-то получилось..." "Конечно, мы совершенно два разных человека, но уверен, что о таком же успехе, такой же славе, таланте, мировоззрении и прочем, чем владел этот белокурый молодой человек мечтали многие в свое время" "Кхм, к сожалению, эфир у нас не резиновый, как грудь Памелы Андерсон, поэтому сейчас мы предлагаем вам прослушать музыку этой поистине легендарной группы и вспомнить этого загадочного человека -Курта Кобейна, о котором, наверняка, скорбят все люди знакомые с его творчеством," - я поморщилась Давайте, продолжайте сыпать мне соль на рану, можете еще поперчить для пущего эффекта. Все фанаты скорбят, а он сейчас сидит у меня дома. Сидел, во всяком случае... Пытаюсь сосредоточиться, слыша краем уха доносящийся из динамика хриплый и уже очень привычный голос, напевающий ненавязчивую "Dumb" Алкоголь не выход, хотя и заманчиво. Книжка? Ну да, блестящая идея, будем весь вечер сидеть и читать, обмениваясь умными фразами. "I am not like them, but..." - да погоди ты! Крепко задумываюсь, понимая, что время уже клонится к вечеру. Когда человек не испытывает грусти? Когда он весел, очевидно... А как человек всегда может быть весел? Никак. Мотаю головой, пытаясь снова выстроить эту цепочку. Человек не испытывает серьезной грусти, когда не задумывается о чем-то глобальном. Но человек всегда о чем-то думает, только если он не... "I think I'm dumb, maybe just happy." Тупой. Пораженная своей внезапной догадкой, поднимаю глаза на динамик под потолком. Кажется, я начинаю верить в сверхъестественное... Значит, нужно сделать Курта тупым на время. "Может алкоголь не такая уж и плохая идея?" - да что с тобой, Кая?! Надо будет наведаться к наркологу в ближайшее время. Срочно наведаться. Пытаюсь вспомнить слова этой песни, надеясь найти подсказку в ней. "Я не ждал успеха... Все свалилось неожи..." - в голове, словно рой мух носились отрывки фраз, произнесенных голосом Кобейна: "...множество таких тупиц," - вот, похоже, появилось что-то нужное. "Как бы мне хотелось принять такую таблетку, которая позволила бы балдеть от передач по ящику и наслаждаться прелестями простой жизни," - ухватившись за эту мысль, я, довольно улыбаясь, принялась рыться в кассетах с фильмами. Ну, конечно! Мозг совершенно отключается, когда поглощен какой-либо телепередачей, когда ты в виртуальном пространстве телевидения. Осталось только найти подходящий фильм... "Голый пистолет? Нет. Криминальное чтиво? Нет! Бойцовский клуб?" - я задержала взгляд на последнем, но тут же отбросила: "Там же Нортон, мало ли чего..." На глаза попалась какая-то яркая и красочная кассета без названия. Заинтересовавшись, я перевернула ее, но тут же отбросила и чуть не поплевала через левое плечо. - "Гавайские цыпочки в законе"?! - в шоке прошипела я, прочитав название какой-то похабной ленты. Услышав мои слова, два парня, которые уже стояли у кассы, снова обернулись на меня. Я лишь слегка улыбнулась и помахала им рукой, на что они, переглянувшись, ответили также. Ну, мы уже почти знакомые... Тут мой взгляд упал на кассету в синей обложке с несколькими людьми на ней. В середине был изображен очкастый мальчик со шрамом на лбу. Я почти подпрыгиваю от радости! Самое то! Помню, какая эйфория подхватила народ, особенно молодой, только во время выхода еще самого первого и единственного фильма о "мальчике-который-выжил". Я сама с восторгом пересматривала этот фильм несколько раз, а также и другие уже вышедшие две части. Я не замечала ничего вокруг, будто была рядом с самими героями, будто бы сама поднималась с ними по лестницам огромного замка, будто бы даже чувствовала порывы ветра при игре в квиддич. Без сомнения, такой фильм обязательно отвлечет моего мрачного домового от тяжелых мыслей и полностью поглотит в свое волшебное измерение... Солнце уже почти полностью успело сесть за горизонт, оставив лишь освещенные мягким сиянием облака. Подходя к дому, я заметила, что свет в окнах не горит. Это вселило беспокойство, так как Курт вполне мог уйти. Толкаю входную дверь и оказываюсь в полутемной тихой квартире. Здесь настолько тихо, что кажется, будто я слышу даже тиканье стрелок на будильнике в своей комнате. Стараясь не шуметь, прохожу в кухню и, не включая нигде свет, кладу пакет с тремя кассетами и всякой вкусной фигней, которая была просто необходима моему голодному организму, на стол. Вкухне никого нет. Аккуратно ступая, прохожу в гостиную. Провожу ладонью по стене, ища выключатель, так как не обнаруживаю никого. Но вдруг, внимание привлекает торчащий из-за спинки дивана черно-белый кед. Тихо подхожу ближе. На диване, вытянувшись во всю свою длину, развалился мой домовой. Его слегка напряженное лицо и разметавшиеся по подлокотнику длинные волосы тускло освещают огни успокаивающегося города, проходящие через окно. На мерно вздымающейся груди музыканта покоится темно-зеленая тетрадь с торчащими отовсюду листами, в которую он обычно что-либо записывает. Подхожу к нему и, не сумев справиться с любопытством, осторожно и медленно протягиваю руку к тетрадке, но ее тут же перехватывает холодная ладонь Курта. Вздрагиваю от неожиданности, а Кобейн аккуратно отодвигает мою руку и, наконец раскрыв потемневшие синие глаза, несколько секунд пялится в потолок. Слегка озабоченная его странным поведением и молчанием, неуверенно вытягиваю свою руку из его. - Курт? - почти шепотом произношу я. Музыкант никак не реагирует. Махнув на него рукой, хочу подняться, чтобы включить свет, отмечая про себя, что, похоже, все мои планы полетели к чертям собачьим, но тут же чувствую, как он перехватывает меня за руку и тянет назад. - Не уходи, - еле слышно произносит Курт. Голос звучит надломлено и очень хрипло, будто он не произносил ни слова целую вечность. Оборачиваюсь назад, встречаясь взглядом с двумя огромными синими глазами, в которых сейчас нет ни искры радости или смеха, только потерянность и какое-то приглушенное отчаяние. - Я только свет включу, - почти шепотом отвечаю я. Конечно, шепот вовсе не нужен, но если произнесешь чуть громче то, кажется, случится что-то нехорошее. Сжав его ладонь, встаю с дивана и щелкаю выключателем на стене. Комната заливается мягким светом из нескольких горящих лампочек на люстре. - Что с ним сделал? - тут же подсаживаясь обратно рядом с ним, спрашиваю я, кивая на старый телевизор почему-то повернутый задом к комнате и с вытащенным проводом. Курт слегка поморщился. - Наверное, пять раз было сказано о смерти некоего музыканта. И все "сожалеют, соболезнуют и скорбят"... - Ясно, но, во всяком случае, тебе следует вернуть его в привычное положение, и я надеюсь, что он еще работает, так как он сейчас нам понадобится, - с ободряющей улыбкой отвечаю я и поднимаюсь. - Это еще зачем? - с подозрением в голосе и все также мрачно спрашивает Кобейн. - Увидишь! - и, растрепав рукой его шевелюру (чему он несколько удивился), отправляюсь на кухню за своими покупками. Ссыпая всю вредную, но вкусную фигню в миску, слышу, как из гостиной вперемешку с тихим шипением проклятий доносятся шумы передвигаемого зомбо-ящика. О, надорвется еще с такой тяжести, но хоть как-то отвлечется. - Ну и что ты задумала? - без энтузиазма спрашивает Курт, когда я вхожу в комнату. - Я нашла серию потрясающих фильмов. Очень затягивает! Уверена - тебе понравится, - делюсь своими восторгами, а также и рекламой заодно. Кобейн, тем временем, подняв на уровень глаз коробочку с одной из кассет, начал бегать по ней взглядом, читая сюжет. - Затягивает? Сильнее, чем трава? - с мрачным смешком спрашивает он, не отрывая синих глаз от кассеты. Морщусь от этой шутки, но, видимо, сегодня такой юмор для него спасителен. Кое-как настроив ящик, засовываю туда кассету. - Мальчик-волшебник со шрамом промеж глаз? - скептически замечает Кобейн, когда я присаживаюсь рядом с ним, предварительно выключив во всей квартире свет. - Не бурчи, сам поймешь, - и, решив окончательно добить его, чтоб хоть как-то расшевелить, молниеносно подпрыгиваю на месте и касаюсь губами слегка колючей щеки. Пытаясь сдержать смех, пялюсь в светлеющий экран, на котором появляется Тисовая улица. Краем глаза улавливаю повернувшуюся ко мне пораженную физиономию моего друга. Не дождавшись от меня никаких объяснений, Курт отворачивается к экрану. Поначалу, все это казалось ему жутко глупой и бессмысленной затеей. Первые сорок минут... В следующий час, буквально с открытым ртом двадцатисемилетний парень не отрываясь глядел на экран с очкастым "мальчиком со шрамом промеж глаз". Во втором фильме, который я также приобрела, уловив знакомое "Добби", он в шоке покосился на меня, поняв чьим именем я его называла. Третий фильм, который был так мною любим, мы смотрели уже абсолютно молча. Оказалось, что музыканта действительно затянуло в этот волшебный мир. Не дождавшись буквально пятнадцати минут до конца, домовой чуть съехал вниз, привалившись к моему плечу, и сонным голосом произнес: - Спасибо... - более искренней благодарности я еще никогда не слышала, да и так тепло от этого простого слова мне еще никогда не становилось. Тихо произношу в ответ: - Спасибо... "Люди забыли эту истину, – сказал Лис, – но ты не забывай: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил." Маленький Принц