Глава 3. Осознание.
2 августа 2014 г., 09:19
Я много слышал о предательстве, но ни разу по-настоящему не ощущал всей его палитры. Привкус горечи вкупе с закипающей в груди желчью, которой хотелось окатить в ответ, но что-то, отвечающее за гордость, упрямо сдерживало натиск той, что словно ядом в кровь, обиды.
Вот и нашлась крыса. Только я никак не мог ожидать, что ею окажется тот, с кем я делил пищу столько времени, кого защищал ценой собственной жизни, единственный человек, кого я смело мог назвать другом. Да, чаще всего именно так и происходит, нож в спину всаживают те, кому доверяешь, как себе.
Если честно, в тот момент, мне было только горько, что пострадают невинные люди. Ведь моя команда не виновата ни в чем, если этот гад точил зуб на меня, но к чему ему мои парни? Вот только ответа на этот вопрос я уже не узнаю. С презрением глядя ему в глаза, я был готов принять грудью острое, заточенное мной лично лезвие сабли боцмана. Только так. Ни сожаления, ни скорби, лишь оглушающая все иные эмоции решимость.
Неожиданно, даже как-то ненормально, перекошенная рожа предателя застыла в той же насмешливой мимике, а оружие так и не опустилось на меня, поражая насмерть. Я фыркнул в попытке отогнать фантомный глюк воспаленного гневом сознания, но чуда не произошло, так как все присутствующие, как и боцман, словно засохшие мухи за стеклом, стояли неподвижно.
Хоть и создавалось впечатление нахождения в склепе, я чувствовал еще чье-то присутствие. И не ошибся. За бортом, в море, где лениво вздымающиеся волны плавно качали молодого юношу, который смотрел на меня в упор. Ветер слегка небрежно, но так искусно, словно гребнем, развевал шелк прядей его длинных зеленовато-голубых волос. Тонкие, изысканные в своей нечеловеческой красоте черты лица вызывали необъяснимое чувство трепета. Особенно, когда он, чуть склонив голову набок, едва улыбнулся и заговорил со мной, с интересом ловя взглядом мое изумление каждому его слову. Слова юноши, словно сотканная дьявольским соблазном музыка, лились невообразимо гармонично, подобно шепоту самого моря.
Когда он объяснил, что сделал, и попросил не мешкать, только тут включился снова разум. Решив со всем разобраться позже, я помчался освобождать команду, чтобы все могли вернуться на наш корабль. В воде нам немного удалось поговорить с этим юношей, но недолго. Наше бегство заметили, парню пришлось вернуться обратно, а я направился к своей команде, которая, в полном составе собравшись на палубе, ждала только меня.
Стоило мне оказаться на корабле, как матросы сразу же подняли паруса и на полном ходу наш корабль бросился прочь. Стоя на капитанском мостике, я вглядывался в даль, в надежде снова увидеть русала, который спас жизнь не только мне, но и моей команде.
— Капитан, боцман остался там! — запыхавшись, поднимаясь ко мне, воскликнул один из матросов — канонир.
— Надеюсь, мы с ним больше не встретимся, — сдвинув брови и нахмурившись, ответил мужчине.
— Эт-т-то он... да? — заикаясь от удивления, поинтересовался канонир, я печально кивнул в знак согласия. — Но почему он так поступил? — скорее, обращаясь в пустоту, чем ко мне, спросил мужчина, вскидывая на меня большие глаза.
— Этого он мне не сообщил, просто сказал, что я не пойму, — выдал я то, что поведал мне беззубый. — Я ведь и правда никогда не пойму предательства.
Больше ни слова не говоря, матрос спустился с мостика и, понурив голову, пошел сообщать команде ужасную новость.
А я вглядывался вдаль, пытаясь увидеть русала. Достав подзорную трубу, чтобы лучше разглядеть все, с удивлением наблюдал, как команда противника в трансе застыла на палубе. Странно, с чего бы это? А русал мерно покачивался на волнах, как на мягкой постели, его хвост изредка то опускался, то поднимался из воды, губы шевелились, волосы развевались, а глаза горели веселым огнем. Он иногда посматривал в нашу сторону, наблюдая, как мой корабль скрывается из вида.
Корабль противника стремительно превращался в маленькую точку, самого русала я уже разглядеть не мог даже в подзорную трубу.
— А ведь я даже поблагодарить его толком не успел, — хлопнув себя по лбу, произнес под нос. И едва не подскочил, когда, будто бы рядом со мной, раздался его мелодичный голос:
— Еще успеешь, мы не раз с тобой встретимся, — оглядываясь по сторонам, решил, что у меня повредилась психика.
— Где ты? — не выдержав, задал вопрос, но ответа больше не было, и только, словно в шелесте волн, услышал:
— Далеко... — больше ничего спрашивать не стал, завидев на горизонте торговое судно, на котором, я точно знал, перевозили рабов.
Рабство я ненавидел всей душой, так же, как и работорговцев, которые воровали молодых юношей и девушек, чтобы подороже их продать, ведь известно, что молодость и красота всегда пользовалась популярностью. Особенно хотелось придушить собственными руками тех, кто торговал детьми, отправляя их к какому-нибудь извращенцу.
— На горизонте корабль одноглазого! — выкрикнул со смотровой мачты юнга. Вся команда, тут же оскалившись, схватилась за оружие.
— Намнем бока этому гаду! — воскликнул один из матросов, остальные согласно загоготали в ответ.
Наш корабль стремительно приближался к торговому судну, которое пыталось сбежать, вот только еще одна странность на миг удивила и поразила: мы неслись на всех парусах, подталкиваемые попутным ветром, а торговцы будто на месте стояли, хотя у них тоже были подняты все паруса. Но потом думать об этом стало некогда.
— На абордаж! — воскликнул я, первым бросаясь на торговое судно, за мной последовала моя команда.
Да, за полгода, что мы не сталкивались с одноглазым, он значительно поднаторел в навыках ведения боя. Да только куда ему против меня и моей хорошо обученной команды. Все матросы, как и их капитан, оказались повержены и привязаны к мачтам, а мои парни уже обследовали трюмы.
— Ох, как мы вовремя нагрянули! — раздался из одного из трюмов голос старого моряка, Скелета, его прозвали так из-за того, что был высоким и худым, кости едва ли не просвечивали под кожей. Я даже часто шутил: «По тебе анатомию человека можно изучать», — вот и получил такое прозвище.
— Что там? — свесившись головой вниз, поинтересовался я. Внизу было темно, хоть глаз выколи, а света маленькой свечи Скелета никак не хватало, чтобы я мог рассмотреть содержимое трюма.
— Ты бы факел взял, что ли, — словно прочитав мои мысли, рядом со мной свесился одноногий.
— Спускайтесь сюда, мне нужна будет ваша помощь, — произнес Скелет, после чего мы, недолго думая, спрыгнули вниз и обомлели.
На полу, трясясь от холода, сидели полуобнаженные дети, самому старшему из которых на вид можно было дать не больше тринадцати лет. У всех в глазах был испуг, они жались к влажным стенам трюма, со страхом наблюдая за нашими действиями.
— Тимоха! — гаркнул я юнге, тот тут же свесился вниз.
— Чего, капитан? — дети вздрогнули.
— Поищи одеяла какие-нибудь, покрывала, хоть что-то, во что можно закутать продрогших детей, — юнга тут же бросился выполнять приказ, чтобы уже через десять минут начать скидывать в трюм искомое.
Закутав всех, стали поднимать их на палубу, они выходили и щурились от солнца, которое слепило глаза. Пока Скелет с одноногим переправляли детей на мой корабль, я, пылая праведным гневом, подошел к одноглазому. С отвращением смотря ему в глаза, процедил:
— Вот чего ж мне тебя еще лишить, чтобы выбить из твоей башки дурь, — я сделал вид, что задумался, разглядывая тушку торговца. — Глаза я тебя лишил, так же как и кисти руки, но это тебя не остановило. Хм... Как думаешь, если я оставлю тебя без мужского достоинства, а в твой зад воткну клинок, это поможет?
От моих слов тот вздрогнул, в его глазах стоял ужас, но он упорно сжимал губы, чтобы не произнести ни слова. Пока я раздумывал, его стала бить крупная дрожь.
Только я собрался выполнить угрозу, меня за рукав рубашки кто-то дернул. Обернувшись, увидел мальчика лет восьми, вот только взгляд у него был совсем недетский.
— Не стоит, он и так окажется наказан, — теперь пришла моя очередь удивляться. — Тот, на ком метка русала, не может быть таким жестоким, — улыбнулся он, скидывая с себя покрывало, в которое его, как и остальных, закутали. После чего, мальчик, широко улыбнувшись, резко подпрыгнул, встал на борт судна и сиганул в море.
Подбежав к борту, последнее, что я увидел, рыбий хвост, мелькнувший в волнах...
