Серые небеса

С того времени всё завертелось слишком быстро. Аллен потерял счёт дням, проносившимся за окнами больницы. Нет, разговор, который он обещал Канде, всё же состоялся. Мана после весьма откровенной беседы с сыном приостыл, и уже на следующее утро попытался вести себя более спокойно. По крайней мере, Аллен смог расслабиться и не ожидать подвоха. Что ещё может быть хуже? И так всё плохо. Мимолётный полёт до седьмого неба обернулся болезненным падением. Наверное, тот день, когда Аллен, набравшись смелости, выловил Канду в коридоре на перемене и затащил его в один из пустых кабинетов, запомнится надолго. То, что он чувствовал тогда, было сложно описать словами. Не было никаких объяснений и слов. Не было ни волнения, ни слёз. Изначально не было. Как только дверь за ними захлопнулась, Уолкер лишь крепко обнял Юу, зарываясь носом в пряди его волос, пахнущих каким-то свежим запахом. Да и сам Канда не был против: позволив мальчишке обнять себя, он, хоть и не сразу, но ответил ему тем же. Руки сомкнулись на спине, прижимая Аллена ещё крепче. Казалось, в том поцелуе, что последовал дальше, не было горького привкуса неизбежного расставания. Казалось, не было и слёз, которые Аллен так старательно сдерживал с самого утра. И даже после того, как Канда отстранился, вытирая солёную влагу с губ подростка, не прозвучало никаких вопросов. Оба знали: Мана не оставит всё так, как есть. Отец, заботящийся о единственном сыне, всегда с чрезмерным вниманием будет ограждать его от любых проблем. Но считал сам Аллен это проблемой? Вряд ли. Он уже давно принял себя таким, каким он был. Первая школьная любовь, пусть и весьма странная, помогла ему раскрыться. Ранее неизведанные стороны себя самого вырвались наружу, изначально испугав и Уолкера. Он бы никогда не подумал, что сможет повышать голос на отца, произнося настолько сугубо личные вещи и отстаивая свою позицию. Он бы никогда не подумал, что сможет понять чувства Линали, которая лишь хотела защитить своё счастье. Может, в глазах других её редкие уединения с парнем и выглядели слишком странно, но для неё это являлось чем-то дорогим. Аллен сам оказался в ситуации, когда вся его жизнь, связанная с одним человеком, начинала рушиться. Кто здесь виноват, сказать сложно. Трудности у Канды, изначально связанные с его семьёй и заботой о брате. Трудности Аллена, точно так же связанные с отцом и им самим. В один миг всё это стало напоминать снежный ком, вот-вот готовый скатиться с горы и разбиться о стоящее на пути дерево. Тот день в школе оказался последним для Аллена в этом учебном году. Он не попрощался с Кандой. Просто не хотел, чтобы всё закончилось именно так. Хотя, можно даже сказать, что он вопреки всему продолжал надеяться на исчезновение чёрной полосы в жизни. «Отец отправляет меня в больницу», - прошептал Аллен после поцелуя. Канда отреагировал на удивление спокойно, словно ожидал чего-то подобного. «Надолго?» Аллен только слабо пожал плечами. «Не знаю. Но вряд ли он разрешит тебе видеться со мной». «Есть окно», - усмехнулся Юу, перебирая светлые волосы на затылке. «Но это ведь не первый этаж», - тихо рассмеялся Уолкер и уткнулся лбом в его плечо. Казалось, Канда всерьёз задумался над этой фразой. «Я найду выход», - пообещал он, проигнорировав прозвеневший звонок. Следующий урок был пропущен обоими без всякого зазрения совести.

***

- К вам посетитель, - молодая медсестра, осторожно тронув Аллена за плечо, виновато улыбнулась. – Я знаю, что ещё слишком рано, но он настаивал. Говорит, ваш друг. Аллен с трудом разлепил глаза, сразу поворачиваясь спиной к окну, чтобы солнце не раздражало ещё сильнее. - Друг? - Да, рыжий такой, симпатичный. Он десять минут меня упрашивал пропустить его. - А, это Лави… пусть заходит, только тёплый приём я ему не обещаю, - махнул рукой Уолкер и накрылся одеялом с головой. - Хорошо, - по кафелю застучали тонкие каблучки. – Можете проходить. Но знайте: это исключение – тайное, приём посетителей ещё не открыт. Чтобы ни звука! Дверь закрылась, а это означало, что сейчас Лави не даст и минуты покоя. Нет, на самом деле Аллен был рад его визиту, пусть и столь раннему. Пожалуй, Лави оставался единственным знакомым из школы, кто его навещал. Все одноклассники предпочли ограничиться лишь одним коллективным походом, случившимся ещё в самом начале зимы. Однако с большинством из них Уолкер даже не знал, как разговаривать. Мало того, некоторые лица он видел едва ли не в первый раз. Этим всё и закончилось. Аллен нисколько не жалел, что за проведённые в школе месяцы не успел подружиться фактически ни с кем из класса, кроме Линали. Но с Линали его развело одно обстоятельство, о котором он вспоминать не хотел. Оставался только Лави. Именно он и приносил новые известия с места учёбы, рассказывал кучи различных историй, давал конспекты и задания. Ни одно посещение не обходилось без упоминания имени Канды Юу. Хотя тот и обещал найти выход, но никаких продвижений пока не предвиделось. Лави говорил, что Канда посещает занятия практически без пропусков. Директор школы немного изменил отношение к нему, хоть в основном и ссылался на скорый выпуск. Пусть Аллен уже достаточное количество времени и не виделся с Кандой, но мысль о том, что у него хотя бы с учёбой всё хорошо, успокаивала. Конечно, Лави не мог знать ничего о тех проблемах с семьёй, о которых знал Аллен. Видимо, есть препятствие. Видимо, исполнение обещания переносится. Но ведь оно будет исполнено?.. - Вот, держи. Фрукты, - Лави на вытянутых руках вручил Аллен целую подарочную корзину. Уолкер, удивлённо посмотрев на подарок, поморщился. - Я ещё толком не проснулся. - Съешь потом. С твоим-то аппетитом ты радоваться должен! Аллен слабо улыбнулся, поставив корзину на пол рядом с больничной койкой. - Ага, порадуюсь, как высплюсь. - Ну-ка быстро взбодрился! К тебе гость. - Да я тебя чуть ли не каждый день вижу. - Не я. Есть кое-кто ещё, - Лави поморщился. – Только сделай одолжение: если собираетесь целоваться, подождите, пока я выйду. И знай: это только для того, чтобы ты тут окончательно не затух. Удивлённо захлопав глазами, Аллен проследил за Лави, когда тот, предварительно выглянув в коридор через узкую щель, на какое-то время вышел из палаты, а после вернулся не один. - У вас не больше пяти минут. Если тебя, Юу, застукают здесь, то влетит Аллену. Отсчёт пошёл, - рыжий выскользнул обратно в коридор, видимо, собираясь следить за тем, чтобы сюда больше никто не входил. Канда вёл себя весьма сдержанно. Даже от двери-то не сразу отошёл. Уолкер первое время вообще не мог поверить в то, что обещание всё-таки исполнено. А потом всё закружилось, будто бы от какого-то дурманящего запаха восточных сладостей. Целоваться они не целовались. Было лишь лёгкое переплетение пальцев и редкие взгляды, от которых Аллен смущался сильнее, чем во время занятия любовью. Он никогда не пытался сравнивать свои отношения с Кандой в разные периоды времени. В самом начале была взаимная неприязнь, дело даже доходило до рукоприкладства. Теперь, вспоминая об этом, он улыбался. Потом же что-то случилось, словно зиму сменила весна и настала оттепель. Вместо неприязни постепенно появилось что-то другое, впоследствии переросшее во взаимную тягу. То, что Канда постоянно напоминал о запрете на влюблённость, Аллен сейчас стал воспринимать как попытку оградиться от плохого конца. Быть может, Канда более трезво оценивал ту ситуацию, в которую они попали, и всегда заглядывал вперёд? - Помню, что твой отец явно против даже того, чтобы мы просто виделись, но надеюсь, на церемонию выпуска тебе разрешат прийти. - Церемония выпуска? - Да, - Юу кивнул. – До неё осталось всего несколько недель. - Не знаю, выйду ли я из больницы за это время… - Это уже твои проблемы, - мотнув головой, Канда оглянулся на дверь. Времени у них и без того было слишком мало. И оно уже подходило к концу. - А что… с твоей семьёй? Что с Алмой? Канда как-то помрачнел, резко поднялся с кровати и повернулся спиной к Уолкеру. Понять, что этот вопрос был переворотным, было не сложно. Их конец неизбежно приближался…

***

Больше Канда не приходил. Во-первых, это было сложно из-за запрета Маны, а во-вторых, конец учебного года всё же давал о себе знать. Аллен всё понимал и ждал того момента, когда сможет выйти отсюда. Но ещё сильнее его удивил приход Линали. Девушка появилась в палате так же внезапно, как и когда-то в классе. Она вела себя непривычно скромно. Хотя в последнее время её поведение стало не таким шумным, как когда-то. Ли почти бесшумно закрыла за собой дверь и уселась на стул, предназначенный для посетителей. Уолкер не решался первым начать разговор. Он и так-то не говорил с ней с того самого момента, как произошла та самая ссора. Он практически забыл её голос и тот образ слегка развратной девушки, которая просто была влюблена и старалась всячески угодить своему парню. Вытянув ноги, Линали прикрыла глаза, словно вспоминая что-то. Несколько минут они просидели в тишине. В конце концов она глубоко вдохнула, поправив падающие на лицо волосы и, глядя в окно, сказала: - Я не хочу заканчивать этот учебный год, находясь в ссоре со своим другом. Аллен склонил голову набок, не сразу поняв, что речь идёт о нём самом. - Я и не ссорился с тобой. - Зато поссорилась я. Знаешь, всё это время я старательно убеждала себя, что во всём виноват ты. Что ты послужил причиной моего разрыва с Кандой. Но теперь, когда я могу оглянуться назад и заново пережить тот день, то понимаю… мы бы расстались в любом случае, - она обречённо улыбнулась, закусив губу. - Расстались бы? - Да. Ведь попытки сохранить несуществующие отношения были только с моей стороны. Я всегда знала, что Канда не испытывает ко мне никаких чувств, но игнорировала это. Просто потому, что он мне нравился. Сильно нравился, и я была готова закрыть глаза на его отношение ко мне. Какая же я дура, правда? Аллен не ответил. Он ведь и сам недавно думал почти так же. Однако девушка не растерялась, повернувшись к Уолкеру, и, взглянув ему в глаза, спросила: - Ты его любишь, Аллен? Такого он не ожидал. Откровенно разволновавшись, Уолкер ощущал, как жар охватил щёки и как лёгкие сдавило. - Я… - Можешь не говорить, всё нормально. Я всё уже давно поняла. Да и Лави не слишком-то пытался держать это в секрете. Что ж, удивляться тут было нечему. Наверняка её догадки подтвердились теми неосторожными словами Лави, после чего была отправлена записка Мане… - Линали, - Аллен крепко сжал кулаки. – Это ты написала записку моему отцу? Казалось, Ли действительно не знала, о чём он говорит. - Записка? Какая записка? - Как раз после того, как ты услышала от Лави… обо мне с Кандой. После этого мой отец получил письмо. У тебя была причина так поступить. Девушка выдержала его взгляд, не отведя глаза. - Может, я и ревную, но… может, я очень сильно ревную, но… - она вдруг вскочила со стула, замахнувшись, и ударила Аллена по щеке. – Я люблю Канду, да! Но я хочу, чтобы он был счастлив! Зачем мне рушить то, что он выбрал для себя? Зачем? Было больно. Надо признать, удар у такой хрупкой на вид девушки оказался весьма сильным. У Уолкера даже всё потемнело перед глазами. В ушах зазвенело, и он едва смог вернуться в нормальное состояние. Линали буквально еле сдерживалась от того, чтобы не влепить ему вторую пощёчину. Только вот уже в следующую секунду всхлипнула, прижимая ладонь к лицу. - Пожалуйста, прости меня… и пойми. Прости за тот поцелуй. Прости за моё странное поведение. Но как ещё мне вести себя после того, как моего парня увёл другой парень? Конечно, она злилась. Пусть и пыталась это скрыть, но Аллену было ещё очень далеко до её прощения. Вряд ли такое прощают. А ведь всё из-за какой-то любви. Любовь рушит многое. Ненамеренно, но навсегда. Из-за неё теряют друзей, прекращают общение и расходятся в разные стороны. Уолкер знал, что сегодня он потерял одного друга. Возможно, они с Линали и будут перекидываться приветствиями и в следующем году, но после выпуска их общение прекратится. Если ей на самом деле настолько дорог Канда, то обида, нанесённая другим человеком, будет жить ещё долго. Аллен жалел, что не смог найти сил и окликнуть Линали, когда та быстрым шагом направилась к двери и ушла без прощания. Она хотела помириться, но вместо этого показала свои настоящие чувства. Она хотела сохранить то, что у неё было, но не получилось. Нормально ли это? Когда-нибудь, оглянувшись назад, Аллен улыбнётся и скажет: «Нормально». Сейчас же понять это было невозможно.