Дочь тамплиера

Все должно измениться, чтобы все осталось по-старому. Джузеппе Томази ди Лампедуза.

В коридоре послышались шаги и чьи-то приглушённые голоса. Наконец, дверь в комнату открылась, и раздался нежный женский голос: — Эмили, уже утро, просыпайся, мне нужна твоя помощь. — Да-да… Я сейчас встаю… — пробормотала я и протёрла глаза. Дверь тихо закрылась. Я осталась наедине с собой и своими мыслями. — Это был просто сон. Просто сон, — пробормотала я и села. Немного придя в себя, я стала перебирать в голове события сна. Дамаск. Чувство страха, жажды и потерянности. Старик в белом… Нет. Это не сон. Это моё прошлое. Четырнадцать лет назад мой родной отец, обычный рыцарь ордена тамплиеров, оставил меня на скамье в самом центре Дамаска, а сам ушёл к торговцу оружием. Я в одиночестве прождала его около десяти часов без еды и воды, но он не пришёл. Тогда явился старик — Карим. Он спас меня, но его убили те же тамплиеры. Тогда я их и возненавидела всем сердцем. Меня приютил Орден Ассасинов. Они дали мне кров, еду, защиту, сделали полезным членом общества. Вот уже четырнадцать лет я живу в другом месте и называю семьёй других людей. Четырнадцать лет назад для меня началась новая жизнь. Мой дом — Масиаф. Моё имя — Эмили бинт Фаттах. Моё предназначение — быть ассасином. По воле судьбы я стала той, кого меня с детства учили ненавидеть — убийцей, несущей мир людям посредством убийств и других незаконных дел. Снова раздался стук в дверь и возмущённые голоса в коридоре. — Да иду я, иду, — глухо отозвалась я и медленно встала. Моя комната находилась на чердаке небольшого дома рядом со скалой. Здесь было жарко, но не жарче чем во всём доме. Я спала на нескольких коврах, укрывшись тонкой простынёй. Так было не особо жарко по ночам. Пол во всей комнате устилали разноцветные ковры, сделанные руками людей, живших в этом доме задолго до меня. В дальнем углу стоял большой сундук с одеждой, рядом небольшой столик и подушки. Возле стены напротив меня стояла стойка с оружием. Длинный меч, пятнадцать маленьких метательных ножей, короткий нож, склянки с ядами и лекарствами. Я встала, подошла к окну и открыла его. Звуки улицы и духота наполнили мою комнату. На улице стоял прекрасный солнечный день. Торговец напротив бойко продавал свой товар, вокруг его лавки столпились люди. День был в самом разгаре. Быстро одевшись, я спустилась вниз. За столом уже сидела приёмная семья, ставшая мне родной — отец и старший брат. Мать была занята домашними делами. Завидев меня, она скрестила руки на груди и сердито заговорила: — Опять пришлось несколько раз будить? Почему ты с первого раза никогда не встаёшь? Мне очень нужна твоя помощь. Её звали Султанат. Это значит «власть». И это значение полностью себя оправдывало, потому что мать заправляла всем в доме. У неё были длинные густые тёмные волосы, смуглая кожа, в красивых карих глазах читался печальный опыт прошедших лет. Я очень её любила, хотя иногда даже побаивалась. — Прости. Но я… — Скорее ешь и помогай мне, — отрезала мать и вновь занялась своими делами. Я подсела за стол к остальным. Отец, Нураддин, и брат, Тагир, обсуждали последнее задание. У отца всегда был суровый взгляд. Учитывая его род занятий, это неудивительно. Лицо покрывали мелкие морщины и шрамы, выделявшиеся на смуглой коже. Тёмные волосы уже местами начали седеть, но тёмно-карие глаза по-прежнему выделялись на его загорелом лице. Люди всегда замечали именно взгляд Нураддина и только потом всё остальное. Тагир был копией отца. Только глаза более светлые и черты лица менее суровы. — Эмили, Аль-Муалим очень хвалил тебя, — сообщил отец. — Вы уже сходили к нему? — спросила я. Отец хитро улыбнулся и чуть прищурился. Он всегда так улыбался, когда был доволен. — Да, потому что кое-кто любит поспать до полудня. — Задание было не самым успешным, — ответила я. — Напарник меня чуть не раскрыл. Отец пожал плечами и продолжил трапезу. Остальные ассасины знали меня как мастера Шарра. Знали и боялись. А с маскировкой проблем не было. За всё время, проведённое в Братстве, я хорошо научилась маскироваться и смешиваться с мужчинами. Перед каждым зданием я плотно заматывала грудь тканью так, чтобы её не было видно. Многослойная одежда и широкий пояс делали своё дело — я отличалась от мужчины лишь габаритами, и то несильно. Оставалось только чуть нахмуриться, сгорбить спину и сделать голос более грубым. После еды Султанат дала мне небольшой список заданий: сходить к колодцу в другой конец деревни, забрать корзину у корзинщика, купить кое-что для дома. Снабдив меня необходимыми инструкциями и нужной суммой динаров, мать отправила меня в деревню. Перед выходом я накинула платок на голову и расправила плечи, примеряя на себя роль простой жительницы Масиафа. Это уже вошло в привычку, но порой было сложно переключаться между мужской и женской походками.

***

В городе было много народу. Сначала я решила сходить за водой и только потом приступить к другим заданиям. Кувшин для воды был небольшой, но довольно тяжёлый. Тем не менее, я медленно двинулась в сторону гор и ближайшего к нам колодца. Когда я была в обмундировании ассасина, то могла преспокойно перемещаться по крышам. Но сейчас на мне не было белого плаща и меча на поясе, поэтому приходилось идти по земле. Люди узнавали меня и издалека кричали моё имя и махали рукой. Я лишь улыбалась и кивала головой, так как руки у меня были заняты. Наконец, я дошла до заветного колодца и стала набирать воду. Но кувшин оказался настолько тяжёлым, что до дома его я бы не донесла. Сзади раздался смущённый голос: — Вам помочь? Я обернулась. Там стоял молодой ассасин. Он снял капюшон и приветливо улыбался. «Совсем ещё молодой…» — подумалось мне. — Да, было бы неплохо, — ответила я и отошла от кувшина. Молодой ассасин подошёл к кувшину и, слегка напрягшись, поднял его. — Какой тяжёлый… Что там – камни? — спросил он. — Нет. Всего лишь вода, – ответила я. — Прошу за мной. Я пошла вперёд. Ассасин шёл за мной, держа в руках драгоценный кувшин. — Как вас зовут? – наконец спросила я. — Джамиль, сын Гаффара, — ответил ассасин. — А Вас? — Эмили, — коротко ответила я. Я оглянулась на него. Короткие тёмные волосы, красивые зелёные глаза, в нём не было ничего отвратительного. Наоборот, он был довольно милым. Ассасин кивнул, показывая, что он услышал. До дома мы дошли молча. Всю дорогу я прятала от него левую руку, потому что на ней, так же как и у него, не было безымянного пальца. Я поблагодарила ассасина, забрала у него кувшин и вошла внутрь дома. Оставив кувшин, я отправилась к корзинщику. Вообще, у Султанат и Нураддина было двое детей. Старший брат Тагир и младшая дочь Яфья. Яфья заболела неизвестной болезнью. Ни один лекарь не мог помочь им. Поэтому родители готовились к худшему. Почти месяц Яфья боролась с тяжёлой болезнью, но не смогла победить её. В день, когда девочка скончалась, один молодой ассасин привёз меня в Масиаф к Аль-Муалиму. Как только Нураддин увидел меня, то стал умолять Повелителя отдать меня ему на воспитание. Он счёл знаком, что в день смерти его любимой дочери появилась я. Аль-Муалим согласился, всё равно девать меня было некуда. Нураддин был счастлив и вместе с Султанат они воспитывали меня как родную дочь. Соседи были уверены, что Нураддин и Султанат приютили жертву войны с тамплиерами, хотя по сути так и было. Я же первое время чувствовала себя чужой и тяжело шла с ними на контакт. Арабского я не знала, а их английский ограничивался набором простейших слов и фраз. Однажды я увидела, как Нураддин тренировал Тагира. Они отрабатывали бой на мечах, для меня это выглядело как красивый танец под луной. Мне настолько понравилось это зрелище, что я захотела присоединиться к ним — первая попытка пойти на контакт. Отец так этому обрадовался, что с радостью начал тренировать и меня. Постепенно я начала добиваться успехов и сближаться с новой семьёй. А через несколько месяцев они начали учить меня арабскому, и я совсем перестала чувствовать себя чужой. Вскоре Нураддин понял, что у меня получается владеть оружием и драться не хуже, чем у Тагира, и он предложил Аль-Муалиму взять меня в ученицы. Но была одна маленькая загвоздка — женщинам в Братство Ассасинов нельзя. Это закон, потому что женщины слабы и на войне просто бесполезны. Повелитель не мог просто так взять и нарушить закон, приняв в Братство женщину. Это означало бы, что он не уважает законы, а это бы пошатнуло дисциплину. После долгих раздумий он нашёл, казалось бы, такое простое, но одновременно невозможное решение. Он предложил мне стать мужчиной. Не в буквальном смысле, лишь маскироваться. И я согласилась, потому что другого выхода у меня не было. С того же времени я приступила к тренировкам. Когда пришло время посвящения, то мне, как и всем другим, в качестве платы отрезали безымянный палец. Корзинщик жил недалеко от крепости. Я медленно двинулась в его сторону, оглядывая людей. Детей в Масиафе было не очень много. В основном здесь жили ассасины и их семьи, остальную часть населения составляли старики и молодые люди. Многие знали друг друга, семьи дружили поколениями, а новости и слухи распространялись с огромной скоростью. Корзинщик был на месте. Вечером мать оставила ему небольшой заказ. — Добрый день. Вас прислала Султанат? — спросил корзинщик, завидев меня. — Да. Две средние корзины. Корзинщик достал две плетёные корзины и вручил их мне, за что тут же получил вознаграждение. Довольный, он принялся пересчитывать выручку. У меня же были другие дела: нужно было купить кое-какие продукты. Поэтому я без промедления отправилась на рынок. В противном случае вся семья останется без обеда, а виноватой останется мать. Спустя какое-то время я купила всё необходимое и направилась домой. Какое-то чувство тревоги не оставляло меня по дороге домой. Я ускорилась в надежде, что ничего не случилось. Возле входа в дом стоял ассасин. Завидев меня, он приложил левую руку к груди и чуть поклонился. Я вошла в дом. Посреди комнаты стоял другой ассасин с маской на лице. Он о чём-то разговаривал с отцом. Мать подошла ко мне и тихо сказала: — Они пришли за Шарром. У Аль-Муалима для него задание. Нураддин сказал, что он наверху. Я отдала ей корзину и вышла на улицу. Ассасин смотрел в сторону крепости. Я быстрым шагом обошла дом, оглянулась, удостоверившись что никого нет, и полезла по стене на второй этаж, в свою комнату. К счастью, меня никто не заметил. Окно было открытым. Как хорошо, что я всегда открываю его по утрам. Оказавшись внутри, я стала наспех одеваться. Раздался стук в дверь. — Шарр, к тебе пришли. Повелитель хочет видеть тебя у себя немедленно, — послышался голос брата. — Я сейчас спущусь, — на всякий случай я понизила голос и стала в спешке собираться. Когда всё было готово, я вложила меч в ножны и спустилась. Ассасин поклонился и сказал: — У Повелителя для вас срочное задание, мастер. Нам надо спешить. Ассасин вышел. Я переглянулась с родными и вышла следом. Аль-Муалим впервые вызывал меня одну. Раньше я ходила на задания вместе с отцом или братом. Снаружи стояли ассасины и тихо переговаривались. Завидев меня, они прекратили разговоры. — Что сказал Повелитель? — спросила я. — Он ничего не сказал. Но судя по всему, задание важное, — ответил ассасин, зашедший ко мне домой. — Тогда не будем заставлять его ждать, — вздохнула я и поспешила к крепости вместе с братьями.