Дочь тамплиера

Горе можно пережить в одиночестве, но радость — чтоб познать ее в полной мере — нужно разделить с другим человеком. Марк Твен.

Он много молчал и много думал, это было сильно заметно по его лицу. Суровый взгляд, задумчивое выражение лица, нахмуренный, он ехал на лошади, слегка склонив голову, лишь изредка поднимая её, чтобы посмотреть на дорогу и оглядеться вокруг. Но самое главное — он молчал. Это молчание тяготило, и мне порой хотелось хоть что-нибудь сказать, лишь бы он не молчал. За всю дорогу он ни разу не взглянул на меня. Хотя, на кой чёрт мне сдался этот ассасин. Судя по всему, работать с ним придётся ещё долго. Поэтому, надо спрятать ненависть поглубже и попытаться наладить отношения, иначе это задание превратится в сущую муку. — Мрачность тебе не к лицу, — я наконец-то осмелилась нарушить молчание. — Это не мрачность. Это задумчивость. Или тебе это чувство незнакомо? — он сделал паузу. — И вообще, почему тебя волнует моё лицо? — Знаешь, я погорячился там, в деревне. Ну, наверное, понимаешь, я не нарочно. Это как-то само получилось… — Девчачьи отговорки, — отрезал Альтаир. — Мой брат был мне дорог, — выпалила я. — Поэтому я переживаю из-за его смерти. Я тут же пожалела о своих словах. — Эмоции ассасинам ни к чему, — скептически заметил Альтаир. — Эмоции делают нас людьми, — возразила я. — Ассасины уже не люди. — Почему же? — я уже догадывалась, что услышу в ответ. — Мы — орудие в руках Господа. Мы несём мир и процветание этой грешной земле. Мы убиваем тех, кто не заслуживает жизни. — Но разве мы не остаемся при этом людьми? — Сколько тебе? — неожиданно спросил он. — Двадцать четыре, — чуть удивленно ответила я. — Молод. Со временем ты поймёшь, что значат мои слова. — Не надо говорить мне о моём возрасте, — огрызнулась я, чувствуя, что начинаю злиться. Альтаир лишь пожал плечами и не удостоил меня ответом. Повисла тишина. Мой напарник снова погрузился в размышления, опустив голову, а я пыталась успокоить бушевавшие во мне чувства. Обстановку необходимо разрядить, потому что с каждой минутой это молчание становилось всё невыносимее и невыносимее, но мне не удавалось ни утихомирить эмоции, ни на шаг приблизиться к моему новому подопечному. Или напарнику. Уж не знаю как его назвать. Более того, я в его глазах вовсе не выглядела мастером. Интересно, Аль-Муалим дал мне это задание, чтобы позлить? — Слушай, — начала я, когда смогла хоть немного успокоиться. — Ты хорошо ездишь на лошади? Альтаир презрительно фыркнул, вновь даже не взглянув на меня. Однако я смогла уловить еле заметную усмешку на его губах. — Давай наперегонки? — предложила я. — Ты проиграешь, — усмехнулся он. — А вдруг нет? — кажется, я иду в верном направлении. — И какая награда? Ездить просто так наперегонки ужасно скучно. Я задумалась, пытаясь подобрать самый заманчивый приз. И спустя полминуты меня осенило. — Проигравший следит за состоянием оружия победителя до тех пор, пока ты не заслужишь прощение Повелителя. — Докуда едем? — он заметно оживился. — До подножия вон той горы, — я рукой указала на гору, которая находилась на приличном расстоянии от нас. — Что же, я согласен. Вперёд, — Альтаир резко погнал своего коня вперёд. — Эй, так нечестно! — крикнула я и помчалась следом. Мой конь был достаточно быстр, чтобы моментально догнать Альтаира, но он не собирался сдаваться просто так. Он погнал своего коня вперёд, загородив всю тропу и не давая мне шанса вырваться вперёд. Слева возвышалась гора, справа, где-то далеко внизу, текла река. Ни врезаться в твёрдый камень, ни падать в холодную реку мне не хотелось, но и проигрывать Альтаиру тоже. Наконец, мы выехали на открытое пространство, где хватало места нам двоим. Я тут же подстегнула своего коня, тот, заржав, понёсся вперёд. Альтаир держался в умеренном темпе. Мы сравнялись. Я краем глаза наблюдала за соперником. Альтаир выглядел серьёзным и смотрел прямо. В его взгляде читалось презрение. Нет, я не собираюсь проигрывать или сдаваться, черт возьми! Какое-то время мы ехали наравне. До подножия горы оставалось совсем немного, но тут, как назло, мой конь начинал уставать. Конь Альтаира был не железным и тоже постепенно замедлял темп. Вдруг я заметила, что губы Альтаира вновь изогнулись в едва заметной ухмылке. Ассасин наклонился вперёд и, подстегнув коня, ушёл вперёд. И как бы я не старалась, я не могла ускорить темп своего коня. Он и так шёл на пределе. Как я и думала, я пришла второй. Альтаир с гордым видом смотрел на меня. — У тебя не было шансов, — усмехнувшись, заявил ассасин. Что ж, я сама предложила, я и буду чистить. — Дадим коням отдохнуть. Здесь недалеко должен быть берег реки. Там мы сможем отдохнуть подальше от чьих-либо глаз. Я слезла с коня и повела его рядом с собой. Альтаир последовал моему примеру. Как только кони восстановились после сумасшедшей гонки, мы поехали дальше. Странно, но проигрыш никак не сказался на моём настроении. Я ни расстроилась, ни обрадовалась. Никаких эмоций. Видимо, я была совсем опустошена.

***

— Чисти-чисти, и смотри, чтобы всё было в порядке, — усмехнулся Альтаир и надкусил яблоко. «Ну, на что только не пойдёшь, чтобы разрядить обстановку…» — пронеслось у меня в голове. Я вздохнула и нарочно стала счищать грязь с меча Альтаира медленнее. Хотя, он на это никак не отреагировал. Ночь застала нас в горах. Мы устроили привал недалеко от дороги, подальше от чужих глаз. Где-то вдалеке горели костры — там был лагерь тамплиеров. Каждый раз, глядя на подобные скопления тамплиеров, я думала, а был ли там где-нибудь мой отец? И жив ли он ещё? — Хватит, — сказал Альтаир и забрал у меня меч. — И так чистый, а ты в нём дырку сделаешь. Кажется, он постепенно начинает привыкать ко мне. Это не может не радовать. Я почему-то чувствовала некую вину перед ним, хотя это и выглядело глупо. С чего мне вообще чувствовать себя виноватой? Я достала свой меч и стала чистить его, перебирая в голове события последних дней. Альтаир устроился поудобнее на своей сумке и стал наблюдать за мной. — Ты будешь сторожить? — послышался его тихий голос. Я кивнула. Несмотря на усталость, спать почему-то не хотелось. — Тебе нравится запрягать ассасинов, которые моложе тебя? — спросила я. — Не спорю. Приятно, когда кто-то делает за тебя всю грязную работу. — Привык, что цели за тебя выслеживают другие… А каково это, упасть с самой вершины на самое дно? Альтаир резко помрачнел. — Упади и узнаешь. — А если серьёзно? — Я дважды не повторяю. Я отложила меч в сторону и посмотрела прямо в его глаза. — Почему ты так враждебно относишься к остальным? — Для мастера ты задаёшь слишком много вопросов, — ответил он, выдержав паузу. — А ты попробуй ответить. Альтаир вздохнул и недовольно пробормотал: — Если заводить друзей в Братстве… — То потом тяжело их терять, — вздохнула я. — Это я знаю. Но это не повод вечно огрызаться. — А почему ты разговариваешь со мной на равных? Ты же выше меня по званию. — Звания — ничто, это лишь степень твоего мастерства. Можно быть хорошим ассасином, но плохим человеком, а можно быть плохим ассасином, но хорошим человеком. Ведь в любой ситуации важно сохранять достоинство. И да, — я подняла голову. — Я считаю тебя хорошим ассасином и неплохим человеком. — Даже несмотря на то, что ещё сегодняшним утром ты грозился меня убить? — Даже несмотря на это. Я часто говорю то, чего не следует. Ну что поделать, молод же. Альтаир усмехнулся. — Странно слышать это от тебя. — Почему? — Ты ведь меня совсем не знаешь. Да и люди при встрече всегда говорят, что я высокомерный, заносчивый и холодный… — Это в тебе тоже присутствует. Причём в больших количествах. Альтаир фыркнул. Видно, ему надоела эта тема. — Но это неважно, — я махнула рукой. — Нет, ты всё-таки отличаешься от других ассасинов. — И чем же? — У тебя другое отношение ко мне. Знал бы он, чего мне стоил этот дружеский тон. Неприязнь и обида за брата всё ещё жила во мне, хотя я понимала, что сам Альтаир не убивал Тагира. Но как я вспомню дрожащее тело и слёзы всегда сильной Султанат, так меня бросает в дрожь. — Ты сын Нураддина? — спросил Альтаир. — Нет. Племянник. Альтаир молча кивнул, осознавая услышанное. — Но он мне как отец. Потому что мой отец погиб, а мать была не в состоянии прокормить меня, брата и сестру. — Твой отец был ассасином? Я вздохнула и умело соврала: — Да. Погиб при исполнении долга. — Мой отец тоже был ассасином, — пробормотал Альтаир. — Но он умер с честью во имя Братства. — Достойная смерть. Альтаир кивнул и прикрыл глаза. — Посторожишь? — спросил он. — Я же уже ответил. — А ты не убьёшь меня во сне? — ехидно спросил Альтаир. — Так уж и быть, не убью, — усмехнулась я. Альтаир замолчал, а я осторожно взяла в руки свой меч. Скоро я могла слышать ровное сопение своего напарника.