Дочь тамплиера

Единственная искренняя и прочная дружба — это существующая между мужчиной и женщиной, потому что это единственная привязанность, свободная от всякого соперничества. Огюст Конт.

— Просто иди. Иди на свет. Я не могу пошевелиться. Всё тело страшно болит, но чей-то до боли знакомый голос зовёт меня куда-то вперёд. Я одна в поле. Растёт пшеница, огромные деревья отбрасывают длинные тени, над головой идеально голубое небо. Я оглядываюсь. Позади разрастается огромное чёрное пятно. При виде всего этого я чувствую страх… Кто-то мягко тянет меня вперёд за руку. Мы бежим навстречу другому, белому пятну. Мой спутник — силуэт в белоснежном плаще. Как бы я не старалась, я не могу посмотреть на его лицо, я вижу лишь спину. — Просто иди на свет, — говорит он мне и подталкивает к краю поля, в огромное белое пятно. Я падаю. И чем дольше я падаю, тем меньше ощущаю своё тело. — Ты просто должна проснуться…

***

Я открыла глаза и увидела деревянный потолок. Спустя мгновения ко мне вернулся слух. Я услышала людские голоса, доносящиеся откуда-то издалека. Стоял очередной солнечный день. Я проснулась, а мое тело нещадно болело. В особенности ныли недавно полученные раны. Я огляделась и поняла, что нахожусь в комнате Салимы и Имана. Осторожно пошевелившись, я протёрла глаза руками. Вроде, ничего страшного не случилось… — Ты очнулась? — спросил вошедший в комнату Иман. — Нет, я сплю с открытыми глазами, — усмехнулась я, оглядывая свои руки. — Ты точно очнулась, — Иман поставил корзину с припасами на стол. — Чего-нибудь хочешь? — Хочу пить, — жалобно пробормотала я. Иман вышел из комнаты, а через минуту вернулся с чеплашкой воды. Он аккуратно поднёс его мне и помог сделать глоток. — Сколько я была без сознания? — спросила я, утолив жажду. — Месяц, — Иман невозмутимо поставил чеплашку на стол. — Врать не надо. Я же тебя как раскрытую книгу читаю. — Ладно, ты меня поймала. Чуть больше суток. Это было похоже на правду. Во всяком случае, я поверила. — Ты бредила. Кричала, кого-то звала. Тебе снова снился отец? — тихо спросил мужчина. — Я видела много чего. И он там тоже был, — с грустью ответила я. Иман подошел к окну и выглянул наружу. — Уже вечер. Ты проснулась к ужину, — он сделал небольшую паузу. — Салима обещала сегодня постараться. Хотя, она всегда старается. — Иман, — я осторожно приподнялась, — кто меня привёз? — Альтаир, — Иман вновь сделал паузу, будто выбирал слова. — Он был так напуган, когда привез тебя. Ты бы видела его глаза, пока мы обрабатывали твои раны… — Он уехал? — тут же спросила я, затаив дыхание. — Нет, — тут же ответил чужой голос. Я посмотрела на дверь. Там, скрестив руки и прислонившись к косяку, стоял Альтаир. Он ехидно улыбался, прищурившись, и смотрел на меня. — Всё это время он вертелся возле твоей постели. Беспокоился, — усмехнулся Иман. — Неправда. Я не вертелся. Мне просто было скучно. Альтаир был без капюшона. Я впервые видела его короткие тёмно-каштановые волосы. И эта улыбка… Раньше я её не видела. Или не замечала? Пока я разглядывала Альтаира, он успел затеять спор с Иманом. — А знаешь, Эмили, когда у тебя поднялась температура, он чуть ли не с клинком бегал за Салимой по деревне и умолял сделать хоть что-нибудь. — Неправда. Он врет все! Не бегал я ни за кем. И вообще, эти двое заставили меня работать! Чем я только не занимался, — Альтаир начал загибать пальцы, — носил воду, следил за лошадьми, помогал Иману в лавке несколько раз, относил письма и посылки и ещё много чего, но самое ужасное… Меня заставили развлекать соседских детей! — Между прочим, им понравилось, — сказала вошедшая в комнату Салима. — Ужин готов. Вы двое идите и дайте Эмили отдохнуть. Иман и Альтаир вышли, продолжая ругаться. Но это был лишь обычный шутливый спор. — Как ты себя чувствуешь? — Салима присела возле постели. — Нормально, — устало буркнула я. — А если быть поточнее? — Раны немного болят. — Неудивительно, — Салима сделала паузу, а затем продолжила. — Что с тобой случилось? Почему ты позволила так сильно себя ранить? Я вздохнула, не понимая, почему пропустила столько атак и получила такие ранения… — Всё из-за этого паренька, Альтаира? — Салима прищурилась, пытаясь посмотреть мне в глаза. Может быть. Я не отрицаю. Но ещё слишком рано что-либо говорить. По-крайней мере из-за спора с ним точно. — Я не знаю, — я пожала плечами, не желая отвечать. — Я же вижу со стороны, как ты на него смотришь. Ты меняешься в его присутствии… — Вот только давай без этих фраз, пожалуйста. Мол со стороны виднее… Никто не знает меня лучше, чем я сама. Это закон. Салима печально вздохнула, так и не получив ответа на свой вопрос. — Не буду с тобой спорить. Но… — Я знаю, что мне нужно быть осторожнее, — я прервала её. — Я знаю, что ты хочешь, чтобы я завязала с Орденом, чтобы я всё бросила. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я осела где-нибудь или жила рядом с тобой. Чтобы я вышла замуж и родила детей. И я знаю, что ты хочешь, чтобы я прекратила поиски отца. Я всё знаю, поверь. И ценю твою заботу, но нет. Я не могу просто так взять и бросить всё. Салима слушала молча, не говоря ни слова. В тот момент мне показалось, что рано или поздно Салима отомстит мне за мои слова. — Это не женское дело — убивать. Ты же прекрасно знаешь, почему женщинам нельзя в Орден. Потому что они должны сидеть дома и следить за детьми. Обеспечивать уют, порядок и место, куда мужчине можно будет спокойно вернуться после войны. Понимаешь, Эмили? Её голос был тихим, слышались ноты отчаяния. Ещё немного, и она бы начала умолять меня бросить всё это. Но… — А я так не могу. Это не моё! — А поиски твоего отца — это вообще пустая трата времени! — она словно не слышала моих слов. — Эмили, как ты не понимаешь! То, чем ты занимаешься… Ты же можешь погибнуть! Услышав про отца, я резко села. И плевать на боль, пронзившую тело. — Я не умру до тех пор, пока не узнаю правду! И пускай это будет стоить мне жизни! Пускай! Но перед смертью я узнаю, зачем он меня бросил, почему оставил в незнакомом городе одну! Я умру, но узнаю! — Ты… Ты ещё глупое дитя, — пробормотала Салима. — Ты не понимаешь… Если ты погибнешь, мы этого не переживём. Ни я, ни Иман, ни Султанат, ни Нураддин. Ты ведь нам как родная… Да что там, ты, ты… Салима возмущенно замолчала и опустила взгляд в пол, пытаясь совладать с эмоциями и не накричать на меня. — Я не могу поступить иначе, — сказала я, выдержав паузу. — Такова моя жизнь. Я сама выбрала этот путь. И сама отвечаю за действия и последствия. Салима молчала. Уж слишком её напрягал этот разговор. — И, пожалуйста, не надо учить меня жизни. — Глупое дитя, — Салима вздохнула. — В твоём возрасте у меня уже были дети, а замужем я была десять лет. А ты до сих пор свободная. Что с тобой будет, — с этими словами женщина вышла из комнаты. Оставшись в одиночестве, я медленно сползла обратно в постель и посмотрела в потолок. — А я такие выговоры каждый день слушал, — раздался голос Альтаира. Я даже не взглянула на него. Однако тот сам подошёл ко мне и присел возле постели. — Держишься? — спросил он, заглянув мне в глаза. — Угу. Назло тебе, — я ехидно ухмыльнулась. — Мне это только на руку. Я лишь усмехнулась. Этот тип всегда знал, что ответить, чтобы последнее слово было за ним. — Они рассказали мне о тебе, — Альтаир кивнул на дверь, имея ввиду Имана и Салиму. — Что они рассказали? — устало спросила я. — Всю твою историю. — Ну и ладно. Мне всё равно. Если ты хотел меня позлить, тебе это не удалось, — я отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Альтаира. — Знаешь, от женщин всё равно много неприятностей. Если бы тебя не ранили, то мы бы уже возвращались в Масиаф. Я презрительно фыркнула. Да, это была отчасти моя вина, но я действительно этого не хотела. — Мог бы бросить меня. — Мог бы, но не сделал этого, — он выдержал паузу. — Надеюсь, ты быстро поправишься. А Салима скоро успокоится. Со мной она уже через час нормально разговаривала. — А что она говорила? — я быстро перевела взгляд на него. — Что это моя вина. Что это я виноват в том, что ты находишься при смерти. Я устало вздохнула и подумала о бедной Салиме, которая сейчас наверняка ругала меня всеми известными ей ругательствами. — Не обращай на неё внимания, — добавила я. — Пожалуй, — Альтаир вновь хитро улыбнулся и приподнялся. — Отдыхай, я хочу побыстрее отсюда уехать, — с этими словами он вышел из комнаты. Я с усмешкой посмотрела ему вслед. Нет, всё-таки это он был причиной моей рассеянности.