Древо Познания

      Это место воняло, как и дóлжно: мочой, блевотиной, самопальной выпивкой, сигаретным дымом, а более прочего — серой. Да, здесь были демоны. Много демонов. Что самое интересное, так это то, что твари не стремились вырезать каждого человека, напротив.       После весомых перемен на родине некоторые более-менее разумные исчадия бежали за пределы Ада, мигрировав в Третье царство, восстанавливающееся по проторенной дорожке с высокими темпами. За первые двадцать лет люди мало-мальски подлатали города и технику из тех остатков, что не пожрал Апокалипсис. За следующие шесть десятков вернулись мегаполисы во всей своей красе, утратившие и малейший след демонического присутствия. Исчадия жестоко преследовались указом континентального Совета, включающего в себя сотню членов, трое из которых занимали ведущие позиции в правлении. Их усердие выдворило демонов из благоустроенных частей мира, однако не везде человечество процветало, погрязнув в нищете и голоде. Именно в таких местах гнездились гонимые войсками демоны и понемногу захватывали власть, если же она была не по зубам — шли на сотрудничество.       «Подземка», расположенная, как бы банально это ни было, на одной из самых длинных веток метрополитена, в которую я так торопилась попасть, славилась своей неизбирательной репутацией. Здесь каждый вечер собиралась самая разношерстная публика: нищие и бездомные слетались в это место одними из первых и фактически его не покидали, останавливались тут и кочевники, завсегдатаи из местных, вроде меня, и даже одетые с иголочки толстосумы. По большей части в «Подземку» люди приходили для того, чтобы напиться, как и почти полтора века назад могли прийти в любой бар на выбор. Но здесь не было телевизоров, не было беспроводного интернета для развлечений. Здесь был свой спорт, вызывающий одобрение у всех, фактически без исключения, людей, а у демонов и подавно.       То было самой большой странностью в возродившихся людях — повысившаяся до небес, свирепая жажда крови. С чем это было связано, я не представляла даже смутно. Но отныне, чем кровавей был спорт — тем лучше; зачастую изощрённые казни преступников без цензуры транслировались по новостям и большим экранам городов. До невменяемости этот побочный эффект доводил только редкого индивида, которого потом на потеху публике и расчленяли по «телеку». Но, в целом, хомо сапиенс мирно сосуществовали друг с другом, постепенно забывая о грозной тени, что ещё не так давно висела над миром.       Зайдя в нужный мне отсек, — разваленную станцию, заставленную разномастными столиками и стульями, — перемигнувшись со стариной Фредом, барменом, я выхватила из-за стойки первую попавшуюся бутыль. Это оказался ром, достаточно старый. Пожав плечами, решив, что и не самое любимое пойло сегодня опрокину до дна, я бросила пару желтых бумажек новой валюты с новыми лицами на стол и направилась к излюбленному месту. Игнорируя достаточно громкий гомон в наполовину заполненном помещении, закрыв голову руками, навалившись всей грудью на столешницу, на моём месте спал не кто иной, как пропащий Себастьян, заставивший меня понапрасну ждать его на обочине шоссе.       — Подъём, задница, — с этими словами я упёрлась стопой в бедро приятеля и пошатала его. Он едва не свалился, просыпаясь, а завидев меня, расплылся в блаженной улыбке.       — А-а, — он ткнул в меня указательным пальцем, — я тебя помню. Мы часом не с тобой кувыркались в Вегасе?       — Каждый раз одно и то же, — морщась от духа перегара, заметила я, усаживаясь напротив. — Ты хуже демона воняешь, честное слово! Даже мой нос не выдерживает, а он и не такое нюхал, поверь.       Пока я откупоривала бутылку и разливала выпивку по жестяным кружкам, Бас очухивался от пьяного сна, часто потирая левый глаз кулаком и не менее часто зевая. Ему на первую вскидку можно было дать лет пятьдесят, а то и больше. Худой, сморщенный, Бас походил на бродячего блохастого пса в его-то сорок с небольшим лет.       — Сколько мы с тобой знакомы, а, Фрейя? — спросил Бас, принимая кружку. — Лет двадцать?       — Не считала, — отвела взгляд я.       — Да-а, — мечтательно протянул Себастьян. — Как будто это было вчера… Ну, значит, за знакомство! — прохрипел он тост и залпом опрокинул в себя спиртное.       Я молча отхлебнула, глядя, как неофициальные сотрудники «Подземки» приводят в порядок квадратную площадку, подсыпая на неё свежего песка, поправляя истёртую местами красную оградительную линию.       — Кто сегодня уже дрался? — делая новый глоток, спросила я.       Икнув, мой верный приятель начал перечислять, загибая пальцы:       — Сопляк против Сизого. Сопляк продул как всегда, — тут же прозвучала пометка, вызвавшая у меня ухмылку. — Циклоп и Дэмьен закончили вничью. А потом Белый Бык продул какому-то новичку.       От этой новости я чуть не подавилась. Белый Бык, минотавр-альбинос, был одним из самых грозных бойцов подземки, на чьём счету висело несметное количество побед. Именно благодаря ему это место приобрело не только популярность, но и стало относительно безопасным для любого посетителя — демоны не отваживались скалиться в присутствии чемпиона, снимающего головы на раз плюнуть.       — И как Бык вообще согласился драться с новичком? — недоумённо вопросила я, заинтересовавшись событием вечера. Об этом наверняка ещё долго будут травить байки.       — Да он тут пришёл, весь такой важный, как петух, этот новенький. Спросил кто главный, а потом начал требовать Быка. Все только и сделали, что посмеялись, а парниша возьми, да и назови нашего чемпиона трусом. Ну ты прикинь, да? Трусом!       — Угу, — отстранённо выдала я, ожидая от истории большего, да и вновь невзначай принявшись прокручивать события сна, будто клешнями впившегося в разум.       — А вон гляди, снова он! — Бас ткнул меня в плечо, да так сильно, что я расплескала выпивку от неожиданного вторжения реальности в мои грёзы. — Второй раз выходить собрался.       Пока Бас повторял порции, я встала с места, чтобы стянуть мотоциклетную куртку и отряхнуть от пролитой жидкости. Бросив короткий взгляд на красный квадрат, в одном из углов которого замер претендент, я начисто забыла, что собиралась делать. Молодой черноволосый парень, высокий, крепкого, даже чересчур, телосложения, стоял горделиво распрямившись, опустив руки, сжатые в кулаки, вдоль тела. Ни куртка, ни выпивка, ни Бас не имели в этот момент для меня никакого значения — голос приятеля доносился как из-под земли. Не взирая на то, что бой вот-вот должен был начаться, а к красному квадрату по установленным для безопасности зрителей правилам приближаться было нельзя, я всё же зашагала вперёд, будто завороженная. Помощник распорядителя ударил в гонг, и прежде чем кто-то из кряжистых синекожих демонов, дерущихся втроём против юноши, успел опомниться, новичок крепким хуком снёс с ног близстоящего противника, в кровь разбив тому нос. До конца боя тот так и не встал. С оставшимися демонами у новичка завязался более долгий танец, за которым я наблюдала с замиранием сердца. Как ловко и непринуждённо он двигался, будто рождён для схваток, как сверкали его глаза, цвета холодной стали, и каким уверенным было лицо, фактически досконально отпечатавшее на себе черты отца… Медленной неуверенной поступью я добралась до самой оградительной линии и замерла, как вкопанная. Юноша работал чётко, играючи уклоняясь от выпадов, избегая захватов, поэтому мне нужен был достаточно длительный миг, чтобы вглядеться в его мелькающее лицо получше, убедиться, что не права.       Ко мне подоспел охранник и, схватив за локоть, попросил вернуться на место. Я попыталась вырвать руку, но он вцепился достаточно крепко, тогда-то я заехала ему промеж глаз кулаком. И как только я получила свободу, демон, выбитый с арены, навалился на меня и опрокинул на пол. Придавленная его потной горячей тушей, я слышала, как снова пробил гонг, возвещая о том, что бой окончен. Приложив все силы, я пыталась свалить с себя этого верзилу, но он не желал поддаваться, удобно переживая нокаут на мягоньком.       — Прошу прощения, — раздался откуда-то сверху голос с лёгкой хрипотцой и едва уловимым акцентом. — Не думал, что он угодит в вас.       В мгновение ока полтора центнера демонической плоти отбросили в сторону неимоверно крепкие руки, а я очутилась на ногах, упёршись носом в мощную, тяжко вздымающуюся грудь. Не благодаря новичка, я поспешила вывернуться из его рук и затопала обратно к столику, где меня ждал любопытный Бас. И тут…       — Фрейя?       Я остановилась на месте настолько резко, будто на столб налетела, а глаза мои едва не сбежали на затылок. Сзади послышались шаги — новичок явно хотел догнать меня, и пока он не сделал это, я бросила через плечо:       — Ты обознался, крепыш.       Шустро шагая к столу, я едва заметно покачала головой, подавая Басу знак не вставать и уж тем более не делать глупостей — я-то знала, что у него за поясом всегда сидит заряженный револьвер. Схватив небрежно брошенную на спинку стула куртку, направилась к выходу, чуя, что преследователь не отстаёт. «Бежать, бежать», — стучало в голове, но сорвавшись с места, я бы выдала себя окончательно, а пока ещё был шанс улизнуть. Миновав спальную зону, расположенную прямо на обесточенных ныне рельсах, игнорируя мольбы просящих бедняков, проскользнула к чёрному ходу, а там уже припустила вверх по лестнице, пока дверь отделяла меня от юноши. Вылетев в ночь с большим отрывом, я перевела дух, а затем, не сбавляя прыти, бросилась к мотоциклу, стоящему в квартале отсюда. До железного коня мне оставалось рукой подать, как посреди пустынной улицы раздался топот копыт настоящего. Запрыгнув на сидение, провернув ключ в зажигании, который вставила попытки с третьей, рванула стартер и снялась с места, круто развернувшись спиной к погоне. Но даже сквозь рёв мотора и свист ветра в ушах, я продолжала слышать, как стремительно приближается отбойный грохот подков, высекающих искры на тёмном асфальте.       Тень, гонящаяся за мной, не отстала, когда я миновала городскую черту, выехала на шоссе, а после и вовсе свернула на пустырь. И всё шло неплохо, за тем исключением, что чудо-конь юноши мог продолжать бег сколь угодно долго, в отличие от моего железного друга, зависящего от топлива. Стрелка на датчике уже давно показывала минимальный уровень, но я гнала мотоцикл вплоть до тех пор, пока не включился маячок, оповещающий о том, что в ход пошли резервные запасы. Решив за сим сложить оружие, я сбавила скорость и затормозила. Упёршись в руль на вытянутых руках, понурив голову, я смиренно ждала своего преследователя.       — Ого! — послышался бодрый голос. — Вот это прыть. — Поравнявшись со мной, юноша слез с коня и отозвал его. Скакун растворился в изумрудной вспышке, унесённой неощутимым ветром.       — Сдурел? — сокрушённо произнесла я, а когда ощутила на макушке пронзительный взгляд, пояснила. — Ты должен быть осмотрительнее, парень, и не вскакивать в седло на глазах у первого встречного. Представь хоть на секунду, что твой осведомитель ошибся, и я не Фрейя. Кому ты сейчас по-твоему раскрылся? Здесь у нас теперь любят казнить за контакты с демонами и практику всяческой дьявольщины.       — Значит, признаёшь, что ты та самая смертная? — прозвучал любопытный голос, а я всё так же была не в силах оторвать взгляда от крышки хромированного бака.       — Признаю, — буркнула я вполголоса.       — Но как? В смысле, ты же должна быть мертва… Ну или быть совсем старухой.       Я наконец-то нашла в себе силы глянуть на этот дубликат Смерти. Один в один, ей богу, разве что глаза материнские. Такие же круглые, холодные, но странно добрые. Получается, он не искал меня специально, но как же тогда это понимать? Не только у него появились вопросы благодаря нашей встрече. И чёртов сон опять тихой мышью закрался в мысли…       — Должна быть, — поджав губы, я пару раз хлопнула по баку, отбивая барабанную дробь, — но не мертва. Старухой. Пф.       — Прости, если оскорбил тебя, — спохватился юноша. — Кстати, я не представился. Я Деймос.       — Пройдёмся. — Я кивнула в сторону головой, решив, что представляться в ответ нет никакого смысла. Выдернув ключ из зажигания, добавила: — Хватайся за руль, потащишь моего конька.       Нефилим не сразу додумался убрать подножку, потому она оставляла за собой двойную борозду по мере продвижения дюжего тягача. Заставив его остановиться, я закинула подножку на крепление и продолжила ночную прогулку. До дома оставалось не то что бы далеко, но и не близко.       — Скажи, почему ты убегала? — Плетущийся несколько позади, Смерть младший в два шага покрыл отставание, а откинув с лица мешающие пряди длинных волос, выбившиеся из хвоста, любопытно уставился на меня.       — Я убегала не от тебя, а от прошлого. — Сейчас я жалела, что заодно с курткой не прихватила из «Подземки» и ром с собой, он бы точно не помешал.       — Ты чудилась мне куда ниже, — заметил юноша, а я не удержалась и съязвила в ответ:       — Может, это потому, что сам ты ростом не вышел? Девять преисподней, и ты вырос под надзором двух серьёзных мужиков… — Вспомнив Раздора я, правда, несколько задумалась над правдивостью утверждения. — Кто вообще тебе обо мне рассказал? — добавила я, застопорившись на месте, чуть вытянув руку вперёд, проведя по воздуху невидимую линию, как бы подчёркивая вопрос.       — Воспитывали меня в основном Раздор и Ярость, а Войну едва знаю. Он взял с них слово, что я ничего не узнаю о своем происхождении до совершеннолетия, и исчез. Не так давно я подслушал разговор опекунов, и в нём звучало твоё имя. Собственно, потому я тут и оказался, правда рассчитывал найти кого-то, кто знал тебя, кому ты раскрыла свою тайну. Но вот уж не думал встретиться с настоящей очевидицей!.. — Молодой нефилим хохотнул, а я нахмурилась — мало того, что ситуация обрушилась как снег на голову, так ещё являлась отнюдь непростой.       Не иначе как по приказу Смерти никто из Всадников не рассказывал парню правды. В этом я была уверена на все сто. И уж не обосновался ли Война в Аду, помогая братцу наводить там порядок? Вопросы толкались, предположения нагромождались одно на другое, но зато я знала точно, что за языком придётся следить, если не хочу проблем. Хватит с меня и этого бесцеремонного вторжения. Первенец правителя огненной геенны сбежал от своих надзирателей, и это лишь вопрос времени, когда они додумаются-таки направиться в Третье царство.       — Фрейя, ты же расскажешь всё, что знаешь? — с мольбой обратился ко мне Деймос. — Я должен понять, кто я.       — Посмотрим на твоё поведение, — неоднозначно ответила я, твёрдо решив ждать до последнего. — Что за имя такое — Деймос?       Воодушевившись от проявленного мною внимания к его отнюдь не скромной персоне, — сам того не подозревая, парень подражал отцу, разгуливая с голым торсом, — Деймос пустился в оживленные разъяснения:       — Так меня окрестили мойры на третий месяц после рождения. Они плели нить судьбы, исходя из того, что прочитали в звёздах всех миров. Истинное имя я не имею права называть до того, как минет сотня лет с момента наречения. Но разве ты не знала, что так заведено?       Искреннее удивление нефилима вызвало у меня горькую усмешку. Если он наивно полагал, что его семейство доверяло мне свои секреты, то и вполовину не был так умён, как отец. Наивность… Ну конечно! Думая только о безупречном внешнем сходстве со Смертью, я совсем позабыла о том, что внутренние качества ему могли достаться от матери, которую у меня язык более не ворочался величать незамысловатым прозвищем.       В свете холодной луны далеко впереди я наконец-то различила очертания ангара, который четыре года назад перекупила у разорившегося владельца таможенных складов. Местечко что надо, особенно для человека с секретами. Неподалеку от ангара расположилось автомобильное кладбище, на которое сбрасывали машины двадцать первого века, а за ним начинались дикие края, наводнённые беглыми демонами. Оттого-то гости ко мне совались редко, не сказать, что их вообще не было. Бас порой заваливался проспаться, когда его выдворяли из «Подземки», да кочевники изредка останавливались. Ещё год-другой и нужно было сниматься с места, искать новую пустошь, захолустье, лишь бы подальше от людей и их любопытных носов.       Уже на подступах к дому я почуяла неладное. Деймос тоже насторожился. Его глаза пристально вглядывались во мрак, но я точно знала, что меня смущает: тишина. Полная, глубокая, пустынная, нарушаемая лишь стрёкотом ночных насекомых. Мои сторожевые псы давно бы учуяли меня и разразились радостным лаем. Прятаться было бесполезно: коли кто-то пробрался в ангар, предварительно перебив моих собак, то он уже наверняка нас заметил.       — Оружие есть? — на всякий случай осведомилась я у нефилима, а то мало ли… дома забыл?       Впервые одарив меня несколько презрительным взглядом, Деймос покрутил на запястьях железные браслеты, что с щёлканьем превратились в тяжёлые латные перчатки, оснащённые двумя пятнадцатидюймовыми загнутыми лезвиями каждая. Поставив мотоцикл на подножку, нефилим неслышно направился за мной по пятам. Я глядела под ноги, стараясь разобрать хоть что-то, что могло бы подсказать о количестве незваных гостей, но следов не наблюдалось. Правда, в одном месте всё-таки обнаружился признак чьего-то недавнего присутствия и спешной попытки сокрыть его. Пройдя ещё пару метров, отчётливо слыша, как хрустит земля под ногами, я выбросила руку в сторону, призвав Деймоса остановиться. В пыли засохшей лужи хорошо отпечаталось мощное неподкованное копыто, чей след я не раз видела на лицах поверженных бойцов красного квадрата.       — Думаю, это к тебе, крепыш, — обернувшись к нефилиму, усмехнулась я.       В ангаре зажегся свет.