Рожденный Первым

      Один шагал по коридору замка, звуки его шагов бились о стены. В руках он держал молот, который ему подарили два цверга, выковавшие его. Называли создатели его Мьёльнир. Одину название казалось идиотским, да и сам молот оружием был довольно условным. Хотя, по сравнению с Гунгиром, любое оружие выглядело смешно.       Царю сообщили, что жена его рожает, и скоро на свет появится сын. Именно к ним и спешил он в тот момент, даже в арсенал закинуть «оружие» не заскочил.       Подойдя к покоям и увидев бледные лица охраны, он понял, что все идет плохо. Из-за дверей раздавались не крики, а уже хрипы.       Один влетел в покои, отбросив молот, и кинулся к супруге. Навряд ли она поняла, что он рядом, но почувствовать должна была. Присутствие отца сказалось положительно на его жене и сыне, и процесс пошел интенсивнее, очередные потуги оказались последними, и на свет появился удивительной красоты малыш.       Повитуха, взявшая его, улыбнулась пронзительно-голубым глазам наследника, а затем остолбенела: из глаз малыша полилась энергия, более всего напоминавшая электрические разряды.       Один был великолепным царем потому, что умел принимать решения молниеносно. Он понял - тело новорожденного переполнено силой, и чтобы малыш выжил, нужно эту силу куда-то перенаправить, желательно, во что-то прочное и цельное.       - Где тот молот, что я принёс? – вскричал Один. Ему никто не ответил.       Осмотревшись и найдя оружие в углу, он приступил. Процесс был сложным, нужно было отделять нити силы от младенца и вкладывать их в молот. Один практически закончил, но последняя нить никак не отделялась.       Именно в этот момент Фригга обрела возможность воспринимать окружающее, и представшее ее взору было страшнейшим для матери. Ребенок, ее новорожденное дитя, обугливалось прямо в руках у мужа. И неизвестно, что она бы сделала, если бы в этот момент ее не настигло видение. Высокий, преисполненный силой мужчина в развевающемся алом плаще вел армию несметную. А напротив было воинство неисчислимой величины. И мужчина этот улыбался, ибо победа укрыла его своими крыльями еще до начала битвы. Перед ней стоял Владыка множества миров, преисполненный силой и могуществом, ее сын – Тор.       Обгоревшая кожа сына обретала нормальный цвет, восстанавливаясь. Последняя нить не обжигала малыша, и Один оставил ее, тем более, отделить ее так и не вышло. Один развернулся к супруге и увидел, что она во власти видения. Когда взор ее приобрел осмысленность, он передал малыша жене, а та, в свою очередь, пронзительно посмотрела в глаза супруга и улыбнулась, давая понять, что все будет хорошо. А у того с плеч спала тяжесть, ведь он спас сына, и жена его была в порядке.       Так родился наследник восьми миров, Тор, сын Одина.       С тех пор минуло несколько лет. Тор рос совершенно нормальным асом, битвы притягивали его интерес более всего прочего, но было в нем и необычное. Молнии, дождь и ветер подчинялись юному принцу с самого рождения. Однажды еще в младенчестве он дал понять, что не переносит нянек тем, что буквально выдул их за дверь! Радовало его родителей в этой ситуации лишь то, что молодой царевич не желал зла окружающим. Обладая силой с рождения, он не пытался кому-либо навредить.

***

      Однажды великаны Ётунхейма пошли войною на Мидгард. Ётуны того времени были невероятно сильной расой, а Один царствовал только над восемью мирами.       Всеотец решил отложить прямое противостояние. Понадеявшись на то, что мидгарцы вытянут силы из Ётунов, он планировал вступить в битву после поражения Мидгарта. Особой перспективы в жителях Мидгарта он не видел, поэтому и жертвы в их смерти тоже не узрел.       Один шел к своей царице, желая провести с ней день. Вошел в сад, где она была с Тором. Сын играл около фонтана, жена ждала его там же, в ее глазах он видел понимание. Как и всегда, Фригга точно знала, когда мужу нужна поддержка. Сейчас он в ней нуждался.       - Добрый день, моя царица, – Один поклонился жене и отослал фрейлин движением руки.       - Что тебя тревожит, царь души моей? – спросила Фригга. Один молчал. А зачем нужны слова для той, которая все знает изначально? Поэтому они обнялись и замерли так.       Но именно в этот момент случилось неучтенное. Тор, мирно игравший в стороне, выпрямился и пошел к родителям. В его глазах плескалась сила, шаг его рождал сейсмические толчки. Подойдя, он посмотрел в глаза Одину. И молвил:       - Ты! Ты спасешь Мирдгард! Встанешь бок о бок с его жителями, а если понадобится - закроешь их собственной грудью!       Казалось, глаза маленького Тора не просто смотрят в душу Одина, а сжимают ее в своей воле, грозя тому небытием.       Один замер, не в силах двинуться. Фригга стояла, пораженная силой сына. Сбоку раздавался грохот. Это, преодолевая преграды, летела Сила к своему владельцу. Со стороны это выглядело как молот Мьельнир, который несся сквозь стены замка. Подлетя к маленькому Тору, он замер на расстоянии вытянутой руки. Этот молот вот уже несколько лет лежал в покоях царицы, его так никто и не смог поднять после того, как Один переложил туда линии сил, переполнявшие Тора в момент рождения.       - Иначе что? – Один решил не поддаваться угрозам.       - Иначе я уничтожу твой Асгард, потому что ничего важнее Мидгарда НЕТ! Когда ты вернешься с победой, тебя будет ждать награда! – глаза Тора снова приобрели невероятную голубизну.       К царю и царице бежала стража, молот, который навел в замке столько шума, теперь мирно лежал у ног мальчишки.       Как поступить царю девяти миров в подобной ситуации? Страх сковал Одина, то был страх за благополучие единственного сына.       - Мой царь, вы в порядке? – спросил начальник стражи.       - Да, готовьте войско, мы выступаем на защиту Мидгарда от Ледяных Великанов!

***

      Земля была освобождена, победоносная армия Асгарда маршировала по снегам Ётунхейма, и Один уже планировал текст мирного договора. Целью вторжения в Ётунхейм было присоединение мятежного мира, а не уничтожение его. Многие погибли в кровавых битвах. И царь планировал выгадать как можно больше из этих смертей. Собственно, куб силы побежденного народа под предлогом предотвращения агрессии со стороны Великанов он уже забрал. Война длилась долгих девять месяцев, все вокруг радовались скорому возвращению домой.       Возвратившись, Один почувствовал, как его будто окатило ледяной водой. Справа у входа в Ётунский храм он увидел статного мужчину в развевающемся красном плаще, тот поманил его со словами: «Я обещал тебе награду.» Один оглянулся по сторонам. Похоже, мужчину не видел никто, кроме него. Памятуя о произошедшем в саду замка, он шагнул навстречу мужчине. Более всего им двигало желание узнать об этом существе и понять его связь со своим наследником. Подойдя, он попытался прикоснуться к мужчине, но рука его прошла сквозь него. В ответ неизвестный лишь улыбнулся.       - Кто ты? – спросил Всеотец, следуя за ним вовнутрь. – Что общего между тобой и Тором? – тут же задал он второй вопрос.       - Я и есть Тор, – снова усмехнувшись, сказал мужчина, – хотя меня звали до этого по-разному, я долго путешествовал меж мирами.       Один предполагал что-то подобное. Слишком необычным родился его сын. Он сам видел Силу новорожденного. Трогал то невероятное количество нитей управления, перекладывая их в молот. После рождения Тора Один изучил все доступные ему архивы, и пришел к выводу, что асы с подобным раньше не сталкивались.       А еще природу своего сына он связал с Мирдгардом, потому что по-настоящему присоединить этот мир удалось лишь за несколько месяцев до рождения Тора, когда защитное поле, которое не позволяло ничему извне проникнуть вовнутрь, спало. И было что-то неуловимо общее между тем полем и силой, обжигавшей младенца сразу после рождения. Поэтому-то царь и не слишком удивился, когда сын потребовал защитить жителей планеты столь своеобразным образом.       - Зачем ты пришел в Асгард? – спросил Один.       Тор замер, повернулся к Всеотцу и молвил:«Я там родился, отец». Дальше они шли молча, впервые в жизни Одину нечего была сказать, впервые в жизни в голове у него была неразбериха.       Издалека царь услышал детский плач. Тор остановился, повернулся к Одину и показал рукою в сторону, откуда исходил крик. А затем растаял.       Всеотец зашел в большое высокое помещение, стены которого уходили далеко ввысь. В центре находился каменный алтарь с высокими бортами, с него раздавался плач.       Один подошел к алтарю, на котором увидел новорожденного малыша, жителя Ётунхейма. Тот был привязан, рядом лежал нож, напрашивалась мысль о жертвоприношении.       Разрезав ножом путы, удерживающие маленького «великана», Всеотец взял его на руки и посмотрел в залитые слезами глазки. Малыш сразу успокоился. Один коснулся маленького лобика, сказал несколько слов, и по телу малыша покатилась волна изменений, делая его неотличимым от асов внешне.       Завернув мальчика в плащ, Один вышел из здания и совершил срочное перемещение в Асгардский замок. И сразу пошел в саму удаленную часть, именно там решила жить царица - когда ее муж отправился на войну, Фригга заявила, что аскетизмом и одиночеством будет сопричастна с лишениями мужчин в долгом походе. С ней отправились только верная фрейлина, по совместительству единственная нянька Тора, которую он не выдул за дверь, и сам Тор. Там Один и навещал их в свои редкие визиты домой, он не любил оставлять армию в походе.       Войдя, Один был удивлен - Фригга улыбалась мужу, а за спиной у нее стояла детская кроватка.       - Кто у нас в этот раз? Снова сын? – Царица излучала радость.       Один передал малыша жене и подумал, что жить со знающей все супругой невероятно тяжело. Он ведь хотел принести счастье ей, обрадовать. Ведь у них не могло быть общих детей: когда Один решил взять в жены Фриггу, им пришлось дать клятву, что позволят родить от царя другой женщине, исполнение клятвы они долго оттягивали. Собственно, беременность царицы и рождение Тора были величайшим чудом, которому радовались все миры.       Положив ребенка, Фригга обняла мужа и, смеясь, сказала:       - Родной, не грусти! Счастье, которое ты принес, завернув в свой плащ, невозможно передать словами.       От сердца Всеотца отлегло. Он обнял любимую, поднял и закружил по комнате.       - Мне нужно вернуться, никто не знает, что я здесь. Моя предусмотрительная судьба, ты сообщишь завтра о рождении еще одного наследника, скажешь что боялась «сглаза» или чего-нибудь подобного, а когда мне отправят весть, я вернусь в Асгард. Скажи мне, где Тор находился последние два часа?       - Он спит, уже середина ночи, царь мой, – с лукавой улыбкой молвила Фригга.       Один вошел в комнату сына и посмотрел, как мирно спит Тор, затем подошел к детской кроватке.       - Назовем его Локи.       Перенесясь обратно, Всеотец шел и думал, насколько необычны оба его сына.

***

10 лет спустя.       Один вел сыновей в заброшенный сад. Поскольку Тор рвался в битвы, Один решил, что пришло время мальчикам начать боевые тренировки всерьез.       Еще десять лет назад царь поручил найти среди своих воинов лучшего, владеющего техникой битвы боевым молотом. Сомнений, что сын совладает с оружием, которое никто не мог даже поднять, у царя не было. Когда же подходящего учителя не нашлось, Один расстроился. И в первую минуту пожалел, что не вложил силу, например, в меч, хотя, подумав еще, он пришел к выводу, что меч не выдержал бы нагрузки Силы, и на эту тему перестал думать вовсе.       Затем отправили небольшие посольства во все миры. Когда они вернулись, Один узнал, что боевыми молотами пользуются цверги, но их из штолен не выманить. Ещё подходили некоторые народы в Миргарде. У царя проскользнула мысль: «Даже случайности роднят сына с этим миром». Отправили в Миргард аса перенимать технику боя, когда он вернулся, то сообщил, что готов тренировать царевича. Последние пять лет Тор тренировался со стальным молотом.       Сегодня же отец вел сыновей в заброшенный сад для того, чтобы вручить Тору его оружие. Выйдя к месту, где стоял маленький Тор, когда молот, проломив полдворца, летел к нему, Один молвил: «Вручаю тебе это оружие, Тор. Именуют его Мъёльнир, и не будет равного ему в разрушении, и не сравнится с ним ничто в созидании. Цверги выковали его из ядра погибшей звезды, дав ему силу невероятную».       Тор пропитался торжественностью момента, подошел к молоту, протянул руку и поднял. Все естество царевича преисполнилось силой, он вскинул молот, молния ударила в оружие, не причинив никакого вреда царевичу.       Локи воскликнул от радости, повернулся к отцу, ожидая подобного подарка и для себя.       Один смотрел на наследника и испытывал гордость. Локи отвлек его, и отец понял ошибку, которую совершил, ведя обоих детей за молотом для Тора.       Всеотец положил руки на плечи младшего сына, и произнес: «Твоя сила, Локи, находится внутри тебя, твой ум, твоя магия, они не видны. Но сила их велика». Может, внушение Всеотца и достигло бы цели, если бы в этот момент Тор, используя молот, не поднялся в небо.

***

      Двое мужчин молча поднимались на гору. Остановившись, они осмотрелись, один лукаво усмехнулся и произнес ироничным тоном: «Ну, что сотворим в этом мире? Потоп, пожар или обойдемся небольшой прогулкой?». Он, конечно же, шутил, но и в этой шутке была доля правды. Вот уже несколько лет царевичи знакомились с мирами, которыми им придется управлять. И все эти знакомства сопровождались катаклизмами невероятной мощи. Можно сказать, что при виде царевичей миры содрогались, и не всегда от восторга.       Тор молчал, не отвечая брату (а кому могла принадлежать подобная фраза, как не Локи, ведь не зря его прозвали Богом лукавства). У него перед глазами мелькали картины другой жизни, он всматривался в них, пытаясь понять. Такое случалось и раньше, видения посещали его сознание, но сейчас они были ярче обычного. Тор не знал (или, скорее, не помнил) место, в котором они с братом находились. Волею судеб Радужный мост открылся у скалы, где тысячелетия назад были погребены тела двух влюбленных, и один из них был Богом.       В некотором отдалении от братьев шла битва. Воины народа, называющего себя Викинги, сражались с воинами соседнего племени. И столько азарта было в них, столько отваги и жажды битвы, что Громовержец не мог пропустить эти эманации.       Повернувшись в сторону битвы, он, уже раскручивая молот, крикнул брату: «Держись!» – подхватил его и полетел. Локи привык к подобным выходкам брата, но это не значит, что они ему нравились.       - Когда ты перестанешь таскать меня, как девицу! – прокричал сквозь вой ветра Локи. Тор же только заливисто рассмеялся в ответ. Брат не смог не улыбнуться.

***

Асгард

      Фригга злилась, поднимаясь из подвалов Асгарадского замка. У нее никак не получалось оживить душу замка. Была легенда, в которой говорилось о том, что здание не просто дворец, а живое существо. В легенде говорилось, что истинная хозяйка дворца разбудит его душу, замок очнется и станет непобедимой, разумной твердыней, которая будет хранить жизнь асов вечно.       В эту легенду можно было бы не верить, но вот беда, каждый раз новую хозяйку после ночи, проведенной с царем, посещал странного вида мужчина. Невероятно высокий, более двух метров в высь, и очень худой, с ярко-зелеными волосами, которые удерживал серебряный венец. Одет он был в белые развевающиеся одежды. Мать Одина передала Фригге описание мужчины, предупреждая о визите, а той мать Бъёра, ее супруга. Он всегда приходил, вглядывался пристально, вздыхал и говорил: «Не та, нет, снова не та!», а затем растворялся в пространстве. Фригга не призналась бы, но именно то, что она не та (!) заставляло ее пытаться снова и снова оживить душу замка с помощью магии, хотя для Одина была озвучена версия о том, что дворцу очень нужна неуничтожаемая защита. Один же не любил запрещать жене что-либо в целом, а уж магические эксперименты в частности.       Несколько лет назад Фригга раскрыла факт существования души самому перспективному молодому магу царства, ее младшему сыну, и с тех пор они работали вместе. Пока безрезультатно, но Локи не умел сдаваться, и Фригга верила, что вдвоем им все же удастся что-то сделать. И недавно на стене в подвале, в месте, где был заложен первый камень замка, проявился портрет того самого зеленоволосого мужчины. Теперь же маги пытались оживить именно изображение, но оно пока только лукаво улыбалось царице и ее сыну.       - Как успехи, счастье мое? – спросил Один жену, когда та вошла в тронный зал, где царь стоял у изображения Икдрасиля - мирового дерева.       - Никак! – несколько зло воскликнула Фригга. – Дождусь Локи, вместе продолжим. Кстати, где они?       Один тяжело вздохнул и, дотронувшись до изображения одного из миров, произнес:       - Мирдгард, там они пробыли уже год и скоро вернутся домой. Далее их обучение будет продолжаться в замке. Они, конечно, будут иногда выбираться в прочие миры, «радуя» их своей кипучей деятельностью, но всё же время их отсутствия уменьшится.       Царь скучал по детям и волновался за них. Чем старше они становились, тем больше Один боялся момента проявления истиной сущности царевичей. Тор был добр, но вспыльчив и легкомыслен, более того, где-то внутри него плескалась сила невероятной мощи, способная нанести много вреда. Когда она проявится? Сможет ли Один к тому моменту в достаточной мере усмирить горячий нрав сына?       Локи был умен, магия подчинялась ему, хитрость пропитывала сознание младшего царевича, и Одина волновал вопрос, как направить эти таланты не во зло мирам, а во благо. Ибо ростки зависти, родившиеся в сыне однажды в саду, были отчетливо видны Всеотцу и могли родить в Локи злобу.       - Какой-то из народов Миргарда признал Тора своим богом. – Произнес царь. – Зовут его Громовержец, стоит признаться, очень ему это прозвище подходит. Он водит их в битвы, проводит пиры, и отпустил бороду по их обычаю.       Царица залилась смехом, дурное настроение уходило вместе с ним. Раздался стук в двери и звучный голос сообщил: «Царевичи вернулись!» Счастливые родители переглянулись и пошли встречать детей.       В честь возвращения наследников вечером был дан большой пир. В зале стоял громкий смех, Тор и Локи наперебой рассказывали о своих приключениях, друзья их подбадривали, уточняя детали, заставляя дать обещание в следующий раз взять их с собою. В целом, вечер удался, хотя драки ни одной не получалось, несмотря на все старания Локи.       Изрядно выпившие гости расходились по покоям. Тор вышел на балкон и стоял, опершись о перила, смотрел в небо. Со спины к нему подошел брат.       - Грустишь? Завтра снова начнутся занятия, вольная жизнь подошла к концу. – Локи пытался расшевелить брата, потому что видел, как на того накатилась волна меланхолии. Локи мог понять брата, он видел, что Миргард настолько приглянулся брату, что, будь его воля, он остался бы там навсегда.       - Да ладно, вернешься ты еще туда, и не раз. Где твой неунывающий нрав? – в ответе ему снова была тишина. Локи встал рядом с братом и посмотрел в небо, пытаясь понять, что же так привлекло к себе внимание непоседливого Громовержца. И в тот момент, когда Локи отчаялся разговорить Тора, тот произнес:       - Столько миров там, в дали. Огромное множество, и когда-нибудь они присягнут на верность Асгарду. Да, именно, один за другим. Одни будут приходить добровольно, других будем приводить силой. – Тон Тора был серьезен, Локи никогда не слышал подобных интонаций у брата. Интуитивно он понял, что сейчас старший брат не шутит, не фантазирует, а уверен, что так будет. Масштаб планов испугал Локи.       - Так чего же мы ждем, пойдем прямо сейчас захватим парочку из них! – Локи попытался перевести в шутку тяжелый разговор и снять этим оцепенение, которое его охватило.       - Рано – произнес Тор – у нас нет еще Хранителя Пространства и Проводника по тропам межмирья, – совершенно серьезно продолжил он. А затем встряхнул головою и рассмеялся. Локи смог увидеть, как из глаз брата уходит серьезность, уступая место хмельному веселью.       - Пойду я спать, а то переборщил я с выпивкой, не стоило соревноваться с Вольштагом в количестве выпитого, или хотя бы обратить внимание на качество. – Развернулся и ушел.       Локи же остался стоять в тишине, а через несколько минут прошептал: «тропы межмирья». Идея путешествия по мирам без Радужного Моста полностью захватила разум мага. Ушел с балкона Локи только через несколько часов, уходя, он твердо решил изучить вопрос перемещений между мирами и найти способ передвигаться по вселенной без моста и вообще без каких-либо приспособлений. Локи не умел сдаваться.