My Obsession

Не спалось в эту ночь не им одним. Легкие осторожные шаги сопровождались едва слышным аккомпанементом поскрипывающих ступенек лестницы, но для Хью это была роковая поступь Судьбы. Все тело налилось свинцом, а сердце в висках отбивало какие-то африканские ритмы. Боясь даже вдохнуть, Дэнси лежал, вдавленный в пушистый ворс ковра тяжелым телом любовника. Скосив глаза он наблюдал за лестницей, гадая, кто взял на себя роль дамоклова меча, занесенного сейчас над их с Мадсом головами. Мрак, царящий на нижнем этаже, казалось, разъедал глаза, но силуэт неспящего четко выделился на фоне окна. Неспешно спустившись с лестницы, фигура замерла на последней ступеньке. Огляделась. Хью казалось, что этот кто-то вглядывается именно в их сторону. Паника захлестнула сознание, и он дернулся под Миккельсеном в безотчетной попытке отползти, спрятаться. Но Мадс держал его крепко, понимая, что по всем законом жанра любое их движение выдаст неудачно скрипнувшая доска пола. Поэтому их единственным шансом была как раз неподвижность. Фигуре надоело вглядываться в темноту. Так же неспешно она подошла к выключателю на стене. - Нет, - вырвалось у Хью, но его голос благополучно заглушила ладонь Мадса. - Ти-хо, - голос Миккельсена дрогнул, когда сухие губы коснулись уха Дэнси. Щелчок – и неяркий свет зажегся над плитой. Дэнси показалось, что его сердце остановилось. Никогда прежде ему не было так страшно! Это была Виола. И можно было возблагодарить богов, что она зажгла не верхний свет, а всего лишь тусклую лампочку у окна. Свет от нее едва доставал до середины комнаты, а затем таял в сумраке, который благополучно скрывал Хью с Мадсом. Датчанин же благоразумно не убирал ладонь от губ Дэнси, потому что, как выяснилось, выдержка не была коньком британца. Он вновь забился под ним, снедаемый паникой, будто пойманная в сети форель. Мадс вновь коснулся губами его уха: - Успокойся. Она нас не видит. Хью замер. Он смотрел на Виолу. Девушка стояла от них довольно далеко – можно сказать, на другом конце первого этажа. Она еще раз обернулась, а затем открыла холодильник. Достала бутылку пива. Дернув за кольцо, откупорила бутылку, а затем уселась прямо на столешницу возле раковины, как раз под горящей лампочкой. Достала из кармана халата мобильный телефон, приложила его к уху. - Алло, Джеймс? Привет. Извини, что так поздно, пришлось ждать, пока все улягутся спать. Она сделала глоток из бутылки. - Да черт его знает, зачем они нас с Карлом сюда притащили! Если папе так хотелось погулять на Рождество с коллегой и его женой, то и пригласил бы только их! Отстой… Она ненадолго замолчала, очевидно, слушая собеседника. - Да ну, этот Дэнси странный какой-то. Я, конечно, как никто знаю, что все актеры немного того, но он… Нет, даже не в этом дело! Он… он как-то странно смотрит на отца. Удивительно, что этого не замечают ни мама, ни его жена. Ой, кстати, они привезли своего малыша! Такая лапочка! Я с ним готова весь день возиться! Я так люблю детей… Хью посмотрел на Мадса. Страх липкой паутиной вновь опутал его сердце. - Да. Хью Дэнси. В общем, это, конечно, не мое дело, но глядя на них, я начинаю подозревать, что их связывают не только рабочие отношения… Ой, прекрати! Сам извращенец! Хотя, может, ты и прав, и я все это придумываю… Здесь чертовски скучно! Я все же попытаюсь уговорить родителей отпустить меня на Рождество к тебе. Да я помню, - Виола понизила голос, - Конечно, привезу. Ты такой нетерпеливый! Нет, не скажу… От ее воркований Хью стало неловко, и оставалось лишь посочувствовать Мадсу. Больше к теме отношений Дэнси и своего отца она не возвращалась, но еще минут сорок проболтала со своим бойфрендом. У Хью уже затекла шея и правая рука, но сменить положение ему не давал датчанин. Наконец, Виола положила трубку. Спрыгнув со столешницы, она сунула пустую бутылку в мусорную корзину и щелкнула выключателем. Этаж вновь погрузился во мрак, и у Хью от сердца отлегло. Девушка подошла к лестнице и стала подниматься. Но внезапно остановилась на середине. Повернула голову в их сторону. «Уходи, уходи», - молил про себя Хью. Почему она остановилась? Что-то услышала? Учуяла запах сигарет от Мадса? Или запах одеколона Хью? Британец почувствовал, что уже на грани истерики. Виола развернулась. Вновь спустилась с лестницы. Хью уже поверил, что это конец, но девушка быстрым шагом направилась не к ним, а к мусорной корзине. Достала выброшенную бутылку и уже не оборачиваясь взлетела по лестнице. Ее быстрые шаги постепенно стихли в глубинах второго этажа. Мадс, наконец, скатился с Хью. Все его тело сотрясалось от беззвучного смеха. Дэнси же наоборот хотел его прибить. - Что это, мать твою, было? – он вскочил на ноги. Шею и руку закололо тысячью невидимых иголок. - Ты тоже перепугался, когда она внезапно вернулась? Мадс лежал на спине, с глупой улыбкой уставившись на Хью снизу вверх. - Зачем она вернулась? – Дэнси запустил пальцы в волосы, чувствуя, как губы растягиваются в такой же истеричной ухмылке. - За бутылкой, ты не видел, что ли? Мы не разрешаем своим детям пить алкоголь. При нас, по крайней мере. Вот она и испугалась, что либо я, либо Ханне заметим бутылку в корзине. Теперь она спрячет ее у себя, а потом тайком выбросит. - Ты и твоя семья меня с ума сведете, - Хью растерянно посмотрел на лестницу. Да, молния не ударяет в одно место дважды, но ему все же хотелось как можно быстрее оказаться в безопасности. - Хью, - Мадс поднялся и посмотрел ему в глаза, - Меня больше насторожили ее слова в начале разговора. О тебе. Пока это только догадки, но и их не должно было быть. Мы неосторожны. Чертовски неосторожны. Он протянул руку и так по-лектеровски коснулся щеки Дэнси. Ласково обвел большим пальцем ухо. Грустно улыбнулся. - Ты тоже сводишь меня с ума, Хью, - тихо сказал Мадс, - Я просто теряю контроль, когда ты рядом. Наверное, это на самом деле была не лучшая идея – провести время семьями. Искушение сильнее нас. Но мы должны бороться. Он притянул Хью к себе, и тот покорно дал себя поцеловать. - У нас еще будет время, - продолжил Мадс, - Потом. Конвенции. Съемки, в конце концов. Но сейчас мы должны держаться. Понимаешь? Хью хотелось очень многое сказать. Но он произнес лишь: - Понимаю. * * * На следующий день дом наполнила предпраздничная суета. Ханне шумно уговаривала Клэр остаться на Рождество, та растерянно оглядывалась на мужа, не понимая, жест ли это гостеприимства или реальное желание хозяев разделить с ними рождественского гуся. Виола и Карл наряжали искусственную рождественскую ель, а Сайрус сидел под ее раскидистыми ветками и с интересом копался в коробке с елочными игрушками. Хью сидел рядом с ним (почти на том же месте, где ночью его вжимал в ковер Мадс) и распутывал гирлянду, то и дело поглядывая на Виолу. Но та никак свои подозрения не проявляла и не обращала ровно никакого внимания ни на него, ни на отца. Ее действительно куда больше волновал малыш-Сайрус. Девушке было уже двадцать пять, и, возможно, она уже подумывала о своих детях. Интересно, этот Джеймс, с которым она разговаривала ночью, понял ее намеки? Замужество, семья, дети. - Дорогая, если у вас нет планов на Рождественскую Ночь, так почему бы не остаться? - наседала на Клэр миссис Миккельсен. - Не хотелось бы напрягать вас, все-таки рождество – это семейный праздник, - Клэр бросила еще один взгляд на мужа, но тот был полностью поглощен распутыванием гирлянды. - Глупости какие! – всплеснула руками Ханне, - Мы с Массом были бы счастливы, если бы вы остались. Правда, Масс? Миккельсен только что вернулся с улицы, где перед домом установил проволочных оленей, обвитых гирляндой. От него пахло морозом и свежестью, глаза его сияли, а на чуть тронутых сединой волосах блестел снег. Но Хью не позволил себе задержать на нем взгляд дольше нескольких секунд. Пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, он вновь сосредоточился на гирлянде. - Конечно, мы не против, чтобы вы остались, Клэр! – Мадс с шумом поставил пустую коробку из-под оленей на пол, - И Сайрусу у нас больше нравится! Мы для него настоящую европейскую сказку создадим! Клэр растеряно улыбнулась. - Ну… Чем тогда мы можем вам помочь? – наконец, сдалась она. - Пойдем-ка готовить ужин, а мальчики с детьми пусть доукрашают дом, - Ханне потянула ее в сторону кухни. Затем Хью помог Мадсу развесить на стенах гирлянду. Дети, украсив елку, принялись за камин. Дэнси ничего не говорил Миккельсену, но спиной ощущал взгляд Виолы. Хотя каждый раз, как он на нее оборачивался, внимание девушки было занято чем-то другим. «Может, мне только кажется?» - думал Дэнси, протягивая датчанину очередной виток гирлянды. Последним они повесили омелу – зеленую ветвь с белоснежными бусинами-ягодами, обвязанную красной лентой. Хью смотрел на нее, задрав голову, вспоминая все неловкости детства и ранней юности, связанной с этим растением. Закрепив ветку омелы в центре зала под потолком, Мадс спустился со стремянки и встал рядом. Так же задрав голову, он продекламировал: - Колючками покрылся Зеленый остролист. Средь всех деревьев только он Венцом с шипами коронован…* - Откуда это? – Хью посмотрел на него. - Не помню. Какой-то рождественский гимн. - О, первая пара под рождественской омелой! – Ханне пронесла мимо них поднос с ароматным печеньем, - Целуйтесь! Краска моментально прилила к лицу Дэнси. Теперь Виола точно на них смотрела. Все на них смотрели. Но вряд ли кто кроме Мадса подозревал, какую бурю эмоций это вызвало в душе Хью. - На все сцены поцелуев с Дэнси Фуллер оформил авторские права, - Миккельсен весело улыбнулся жене, - Так что если хотите посмотреть на это, придется ознакомиться с прайс-листом, а расценки там довольно кусающиеся. - Больно надо! – фыркнула Ханне и шутливо отпихнула Хью в сторону, - Со мной, надеюсь, можешь целоваться бесплатно? - С тобой – могу, - с деланно-серьезным видом согласился Мадс и притянул жену к себе. Хью отвел глаза от них и обратился к Клэр: - А твои родители не приглашали нас на это Рождество? - Нет, они еще не звонили, но праздник уже на носу. Но они могут пригласить и в самый последний момент. - То есть пока мы действительно можем остаться? - Пока можем, - Клэр улыбнулась и взяла Сайруса на руки. Малыш держал в пухлых ручках большого полого ангела – верхушку для елки. Высокий Карл взял его у Клэр и высоко поднял, чтобы Сайрус смог установить фигурку на верхушку ели. Комната приобрела завершенный вид. * * * После ужина Мадс сварил на всех некрепкий глинтвейн, и все они долго сидели перед камином у елки, общаясь обо всем на свете. Даже Карл отложил на время свои гаджеты и общался с родителями и их друзьями. Хью не знал, но мог предположить, что так проходили рождественские праздники их детства – Виола и Карл выглядели умиротворенными и счастливыми. Не похоже, чтобы им было скучно или не интересно. Была в этом какая-то семейная магия, волшебство домашнего очага. Даже Клэр вписывалась в эту идиллию, похожая на Мадонну с младенцем, с Сайрусом на руках. И лишь себя Хью ощущал лишним элементом, раковой клеткой в теле здоровой семьи. Мадс сейчас был совсем другим – спокойный, любящий отец семейства. Опора и защита. Образец примерного семьянина. Так какое право имел Хью врываться в их уютный мир и рушить его? Какое право имел он любить Миккельсена? И сердце болело от того, что, несмотря на все доводы, что приводил разум, душа его была порабощена ядовитым чувством. А значит, и навеки проклята. И чем больше расслаблялись и веселились другие, тем мрачнее становился Дэнси. Он вновь и вновь наполнял свою кружку ароматным напитком, но глинтвейн не приносил ему утешения. С каждым мгновением он будто отдалялся от остальных, съедаемый изнутри чувством вины и отчаяния. Он ненавидел себя за любовь к Мадсу. И лелеял свою ненависть. Он совсем запутался в своих чувствах. Было уже далеко за полночь, когда все начали расходиться. Сначала спать ушел Карл. Потом Виола, на прощанье сверкнув черными как у отца глазами в сторону Хью. Затем отправилась укладывать малыша Клэр. Хью подумывал пойти вслед за женой, но тут поднялась Ханне. - Засиделись мы, - она сладко потянулась, - Нет-нет, Хью, не вставай! Если хотите, посидите еще, тут действительно очень уютно. Просто, Масс, не забудь потушить угли, когда отправитесь спать. Выпей Хью меньше, он бы тоже ушел спать. Но теперь он остался. Разговор не смолкал весь вечер, но сам Дэнси больше отмалчивался. Ему многое хотелось сказать Мадсу, но, конечно, не при всех. Однако он мог это сделать теперь. Выпей Хью меньше, он бы не стал рисковать. Выпей Хью меньше, того, что произошло дальше, не случилось бы… - Ничего не хочу сказать, - Мадс поднялся с кресла и железной кочергой разворошил поленья в камине, подняв сноп искр, - Но пьешь ты сегодня за троих. Дэнси фыркнул: - Это всего лишь глинтвейн. Тут и градуса-то почти нет. Миккельсен с легким укором посмотрел на него. - Знаешь, мне кажется, нам действительно стоит уехать к себе, - Дэнси поднялся со своего места и подошел к Мадсу. - Почему? - Потому что это действительно… тяжело. Понимаешь, я не должен быть здесь. - Я тебя не понимаю… - Черт, у тебя такая замечательная семья! Прекрасные дети! Чудесная жена! Я… я не знал тебя таким! Для меня ты всегда был… другим. Не знаю, на что я надеялся, но сейчас я чувствую себя не в своей тарелке! Я чужой здесь, понимаешь? Я разрушаю ваш мир! И это становится очевидным и другим. Виола! Она постоянно смотрела на меня! - Не придумывай… - Она смотрела на меня весь день! Следила! За моей реакцией! И эта дурацкая ситуация под омелой… Меня это чуть не скомпрометировало! Хорошо, ты нашелся быстро, и перевел все в шутку, но эта последующая сцена с Ханне… - Хью… - Ты поцеловал ее, и мне пришлось отвернуться! Я потом уже подумал, что это могло тоже выглядеть подозрительным, но в тот момент все внутри перевернулось! Прости, но я действительно ревную! И это так неправильно! Но я ничего не могу с собой поделать! - Хью, остановись. - Нет, дай мне закончить! – Дэнси разошелся не на шутку. На свою беду он не заметил, что Мадс смотрит уже не на него, а куда-то за его спину, - У тебя семья, у меня семья! Зачем нам это? Каждая минута, проведенная рядом с тобой, отравлена для меня присутствием членов наших семей! Это слишком тяжело, Мадс! Я устал скрываться, устал прятаться! Дай мне уехать! - Хорошо, только… - Те несколько дней, что мы провели тогда вдвоем, вдали ото всех, были лучшими днями в моей жизни! И тогда я понял, что безнадежно влюбился! Я не хочу ни Рождества, ни отдыха семьями. Я просто. Хочу. Быть. С тобой! Я люблю тебя, чертов ты ублюдок! - Вот теперь вам точно придется уехать. Хью на секунду растерялся. Неужели Мадс обиделся? Нет, это совсем не в его природе! Но что тогда?.. И только сейчас Хью понял, что Миккельсен смотрит вовсе не на него. На лицо датчанина легла тень боли, каждая морщинка обострилась, сейчас он казался даже старше своих лет. Все внутри оборвалось, а весь алкоголь моментально выветрился из головы. Медленно, как в ночном кошмаре, Хью обернулся. Натянутая струна в его душе лопнула. Горечь поражения сдавила горло. За его спиной стояла Клэр. Она уложила малыша и теперь спустилась за мужем. Она не хотела подкрадываться, тем более Мадс видел ее приближение. Так получилось. Никто этого не хотел, но она услышала слишком много. Достаточно, чтобы ситуация для нее прояснилась. Губы Клэр задрожали в жалкой улыбке. Весь ее вид как бы вопрошал: «Это что, шутка?» Все трое на несколько мгновений потеряли дар речи. И в эти секунды можно было услышать, как рушится мир. Уже ничего не будет, как раньше…