Пари

Третья неделя

Любой из тех, кто знал Мерлина и Гвейна, мог бы определить, что с ними происходит нечто странное, если не сказать больше. На их фоне ослепленные желанием победить Ланселот и Элиан безнадежно меркли. Даже Артур больше не мог продолжать игнорировать то, что они стали вести себя чересчур подозрительно. Итак, на третьей неделе после заключения пари, поведение всех четверых спорщиков кардинально изменилось. Мерлин Чародей поначалу просто-напросто увяз во всех своих заботах, при выполнении которых не имел права пользоваться магией. Помощь Ланселота была практически неощутима на общем фоне бесконечных дел. Его рыцарские обязанности не предоставляли Ланселоту шанса коротать свое время, поддерживая колдуна в своем стремлении выживать без магии. Но впоследствии с этой немыслимой нагрузкой темперамент Мерлина начал постепенно меняться. Из вечно веселого, ноющего, остроумного и заботливого друга, каким все его знали, Мерлин превратился в холодного, тихого и частично покорного слугу. Он все время ходил с опущенной головой, будто пребывая в глубокой задумчивости. Если кто-то хотел пообщаться с Мерлином, маг быстро старался закончить разговор и стремительно скрыться в неизвестном направлении. Он кругами бегал по Камелоту, выполняя большое количество заданий от Артура или Элиана. Когда маг случайно вспоминал о темнокожем рыцаре, его одолевал гнев, и волшебник начинал представлять, в какой ад он превратит его жизнь, как только закончится их спор. Но было еще нечто в Мерлине, что больше всего привлекло внимание посторонних людей. Его внешность. Долгие и многочисленные дни напряженной работы отразились на теле чародей, и у него начали появляться мускулы, он не казался больше хрупким мальчиком, а вполне сильным крепким мужчиной. Нет, Эмрис не собирался снова идти и бороться с Персивалем (в последний раз это имело довольно плачевные последствия), но со всей своей силой Мерлин вполне мог стать достойным соперником Артуру. В самом деле, повелитель драконов стал замечать, что с каждым днем все его хлопоты становятся все более и более терпимыми. Конечно, сам чародей мог лишь едва задумываться над последней вещью, напрочь игнорируя остальные, однако окружающим его людям все эти изменения стали все больше и больше мозолить глаза. Они смотрели на Мерлина, будто у него из спины пробились драконьи крылья. Маг иногда ловил идентичные взгляды и от Артура. А временами Эмрис задавался вопросом, почему он смутно слышит женский смех, когда проходит мимо служанок, открывая перед ними двери с приветливой улыбкой на лице… но, впрочем, Мерлин успокаивал себя мыслью, что это ему лишь кажется. Гвейн Обычно-пьяный рыцарь превратился в совершенно другого человека. Там, где у него раньше стоял мед, был чай. Флирт с женщинами теперь вызывал у рыцаря отвращение, и он начал проявлять интерес к множеству книг, которыми были заполнены полки в его покоях. Гвейн обнаружил, что философия может быть более захватывающей любого в этом мире, особенно медовухи (да, рыцарь теперь, наконец, мог произнести это слово без содрогания и истерик). То, что узнал Гвейн из этих книг, повлияло на его дальнейшее поведение. Борьба крайне осуждалась философией древности, поэтому длинноволосый рыцарь стал избегать какого-либо насилия. Гвейн по-прежнему был должен выполнять свой рыцарский долг, но теперь он тренировался исключительно в одиночку. Никаких боев с другими рыцарями, если только Артур прямо не приказывал ему это делать, так как послушание было важной частью того, о чем читал Гвейн. Его больше не искушали хмельные напитки, поскольку именно к этому и призывали древние мудрецы. Окружающие также обнаружили, что некогда пьяница-хам-рыцарь стал более вежливым. Прошли те дни, когда он называл Артура «принцессой». Теперь к молодому принцу Гвейн обращался не иначе как «милорд», «сир» или «Ваше Высочество». При общении с другими рыцарями он начал произносить их имена с добавлением слова «сэр». А когда на тренировках воины использовали словесное или физическое насилие? Гвейн вступался против него. Ведь именно к этому призывали древние философы! В своей речи бывший пьяница-рыцарь зачастую стал использовать мудрые выражения, что чрезвычайно нервировало всех. Люди знали, каким Гвейн был раньше, и эта перемена их не устраивала. Им не хватало его шуток, остроумных замечаний и отсутствия уважения к другим рыцарям. Им не хватало пьяного и веселого паренька, которого все так хорошо знали и любили. И когда они спрашивали Гвейна, в порядке ли он, рыцарь отвечал, что все отлично. Он не понимал, почему люди стали так внезапно обеспокоены его самочувствием, ведь с ним все было хорошо. Артур «Что происходит?! В Камелот незаметно проник колдун? Должно быть, злой маг околдовал Гвейна и Мерлина, потому что они оба сошли с ума. Они ведут себя как минимум необычно. И я не имею в виду их перепады настроения или прочие тому подобные глупости. Они так сильно изменились за последнее время. Виной этому могла быть только магия (о, отлично… теперь я начинаю рассуждать, как мой отец… гениально!). Если окажется, что это какая-то шутка, я посажу их обоих в колодки на всю неделю! Я даже снабжу горожан едой, для того, чтобы они бросали ее в этих шутников», — сам себе сказал Артур. «Сначала Гвейн на тренировке…»

***

На полигонах в воздухе стоял звон мечей. Все рыцари усердно тренировались, особенно Ланселот и Элиан. Гвейн явился на обучение необычайно рано, что озадачило, как Артура, так и остальных рыцарей. — Почему так рано, сэр Гвейн? — сказал принц, и это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. — Пунктуальность имеет большое значение в жизни любого человека, не только рыцаря. Я обязан всегда и всюду приходить вовремя. Вы знаете, они говорят… — начал Гвейн. — Кто говорит? — Философы, сир, чьими мудрыми словами заполнены многочисленные книги в моей комнате, — с восхищением сказал рыцарь. Вытащив себя из задумчивости, он продолжил: — Они говорят, что лучше прийти заранее, чем опоздать хотя бы на минуту. — Ладно… — протяжно сказал Артур. «Это точно Гвейн?». — Я рад это слышать. С кем ты будешь сегодня тренироваться? — спросил принц. — Милорд, могу ли я попросить вас обучаться самостоятельно? Я уверен, вы понимаете, что никто не нуждается в излишнем насилии. Индивидуальное обучение исключит возможность травмировать кого-либо без необходимости. — Я услышал твою точку зрения, но все же приказываю тебе тренироваться с кем-то. — Конечно, сир, — с покорностью ответил Гвейн. "Опять «сир»", — подумал Артур. Принц пытался сказать рыцарю, чтобы тот не называл его подобным образом, но Гвейн продолжал настаивать на том, что так положено. — Гвейн, как насчет того, чтобы после тренировки сходить в таверну. Мы оба могли бы выпить немного меда, — сказал Артур, надеясь на то, что это поднимет боевой дух молодого рыцаря. — Для меня будет большой честью сопровождать вас в таверну, милорд. Однако мне придется отказаться от меда, — бровь будущего короля в удивлении взлетела вверх. «Гвейн не пьет мед? Куда катится этот мир?». — Это отвратный напиток, который развращает даже благороднейших людей. Вместо этого, я предпочитаю травяной чай. Это на самом деле довольно вкусно. Вы должны попробовать его когда-нибудь, сир, — закончил Гвейн. Артур замер. Правильно ли он расслышал слова рыцаря? Принц обнаружил, что его лицо искажается от удивления, шока, небольшой усмешки и, наконец, крайнего замешательства. Это ужасно. — Да… но… я думал… — начал он, однако был остановлен широкой и невинной улыбкой Гвейна. — Что-то не так, Ваше Высочество? — спросил он. — Н...н...н… ничего. Хм… найди… кого-то… с кем тебе... тренироваться и… и… ты можешь идти. — Благодарю вас, сир, — при этом Гвейн слегка склонил голову в уважении, а после отправился на тренировочное поле, оставляя позади себя абсолютно растерянного принца. «Что, черт возьми, происходит?!».

***

«Вот, как такое возможно? А потом — Мерлин! Действительно, сказать, что он ведет себя странно, по меньшей мере, огромное преуменьшение…

***

Артур шел прочь с учебных полигонов в свои покои. Вся эта ситуация с Гвейном никак не укладывалась в его голове. Принц только надеялся на то, что это не заразно, и Мерлин не станет сейчас вещать ему про великих философов. Да, Артур желал увидеть своего слугу прямо сейчас. Потому что ему нужно поговорить с кем-то, у кого мозги стоят на своем месте. К сожалению, мечты Артура не оправдались, и если ему и стоило с кем-то поговорить, то точно не с Мерлином. — Мерлин… что ты делаешь? — спросил принц. — Ох… просто работаю. Выполняю свои обычные дела. Все как обычно, — сухо сказал Мерлин, больше сосредоточившись на своих делах, чем на Артуре. — Вот это да! Ты на самом деле работаешь! — ахнул принц, надеясь, что получит в ответ остроумное замечание. Но чародей просто кивнул в знак признательности. Вдруг Артуру отчаянно захотелось перекинуться с ним парочкой оскорбительных фраз. «Я скучаю по тому, чтобы меня называли болваном», — искренне сказал сам себе будущий король. Он чувствовал вину за то, что нагрузил своего друга таким большим количеством хлопот. Однако сейчас что-то отвлекло Артура от сожаления, которое он испытывал в тот момент. По некоторым причинам принц, казалось, раньше не замечал, насколько… насколько изменился его друг, и не только характером. Руки и ноги Мерлина стали более мускулистыми. Если бы Артур так хорошо его не знал, он бы подумал, что слуга ежедневно тренируется с рыцарями. — Мерлин, ты в порядке? — спросил его сын Утера. — Лучше не бывает, сир, — ответил волшебник. «Он сказал «сир». Должно быть все очень плохо», — подумал Артур. Слуга, не получив от него ответа, тем временем вернулся к своим делам и продолжил перебирать кучу доспехов. — Чьи это доспехи? — спросил Артур. — Ваши и Элиана. Пока будущий король погрузился в собственные мысли, маг уже начал поднимать с пола груду металла. — Мерлин, давай я тебе помогу с… — Нет, все в порядке, — сказал Эмрис. Он быстро взял все в обе руки и с легкостью открыл, а затем и закрыл за собой входную дверь (и это без магии!). Ошеломленный Артур так и остался стоять с открытым ртом посреди своих покоев. — ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ! — выкрикнул он в пустое пространство через минуту.

***

«Здесь определенно что-то не так, и я намерен разобраться в этом раз и навсегда!».

***

Солнце уже садилось, завершая еще один неспокойный день. Все знали, что рыцари круглого стола и Мерлин выехали из Камелота в соседний город, поскольку оттуда донесся очередной слух о появлении Морганы и ее последователей. Все устали от этого уже после четвертого предположения. И хотя это был уже десятый слух в этом месяце, и все всегда заканчивалось благополучно, люди были обеспокоены и молились на то, что все эти опасения не имеют никаких оснований. К сожалению, у судьбы было ужасное чувство юмора, и она решила, что в этот раз великие люди Камелота не вернутся домой ни с чем. Таким образом, для всех стало неожиданностью, когда в конце третьей недели месяца Артур и его друзья вернулись в город с небольшими повреждениями. У Персиваля была глубокая рана на правой руке, но, к счастью, она не грозила его жизни и здоровью. У Леона имелся небольшой синяк под левым глазом, и сам рыцарь начал хромать на перевязанную ногу, как только слез с лошади. Ланселот и Элиан получили несколько вывихов, и поэтому, случайно обнаружили, что неторопливо ковыляют по площади, поддерживая друг друга, несмотря на недавнюю «смертельную вражду». Незначительными ушибами и порезами отделались Гвейн и Мерлин, а у Артура лишь немного болела рука. Они прошагали мимо Гаюса в замок, оставляя, зависший в воздухе немой вопрос. А что, собственного говоря, произошло? Артур «Это смешно! Мы едва сумели защититься от жалких воинов Морганы! И, вы знаете, кто в этом виноват? Не поверите: Гвейн и Мерлин!». «Вот почему я взял с собой для охоты на Моргану своих лучших рыцарей и Мерлина? Правильно. Потому, что Мерлин может помочь нам своей магией, если в этом будет необходимость, не беспокоясь о том, что его поймают. Но, нет… он по неведомым причинам решил сегодня не использовать свою магию. И Гвейн! Этот проклятый рыцарь почти не применял свой меч для защиты! Эти двое настолько… они просто… ахр-р-р!».

***

Итак, Артур, рыцари круглого стола и Мерлин добрались до города Толемас… снова. До Камелота дошел слух, что Моргана и ее колдуны замечены в городе… снова. И принц, конечно же, счел своим долгом проверить эти слухи… снова. Они не ожидали атаки. Группа воинов внезапно напала на рыцарей. Только у половины из них были мечи, и это сказало Артуру о том, что вторая их половина состояла из колдунов. К счастью для принца и его компании, они были не очень сильными. Но значительно превосходили отряд Камелота своей численностью. — Мерлин, поставь щит, — выкрикнул Артур. — Нет, мы не сможем победить их, их слишком много, — начал протестовать Ланселот. — Что?! Там их не больше тридцати человек и половина из них колдуны. Магический щит сейчас бы очень пригодился… — начал Артур, но был прерван огненным шаром, который упал на землю слишком близко к нему. — Мерлин… щит… немедленно! Ланселот лишился дара речи. «Мерлин должен использовать свою магию? А как же пари? Как нам… Я проиграю, даже если это будет означать безопасность друзей. Нет… этого нельзя допустить! Должен быть другой способ!» Леон и Персиваль переглянулись друг с другом с надеждой на то, что Мерлин будет колдовать, несмотря на их глупое пари. Элиан, если ситуация не была настолько серьезной, рассмеялся бы в триумфе. «Ура! Я выиграл пари! Мерлин обязан сейчас использовать свою магию. Выкуси, Ланселот!» — подумал он. «Что за черт? Почему вокруг нас еще нет щита?!» — выкрикнул Артур в своей голове. В то время как все пребывали в глубокой задумчивости (или это замешательство длилось всего пару мгновений), Гвейн наклонился к Мерлину и, убедившись в том, что ни один из них рыцарей его не слышит, сказал: — Мерлин, мой дорогой приятель. Видя всю серьезность ситуации, если ты сейчас используешь свою магию, это не сочтется проигрышем в нашем небольшом пари. Давай… я разрешаю, — прошептал длинноволосый рыцарь, надеясь, что этого никто не слышал. К сожалению, для ныне учтивого рыцаря, некий молодой принц все слышал, но у него в данный момент были более неотложные дела… например, тот факт, что его едва не пришиб булавой какой-то здоровяк. Поначалу Эмрис был удивлен, но затем быстро кивнул Гвейну и поднял руку на колдунов. — Bordweall! — выкрикнул он, но ничего не произошло, к огромному ужасу всех окружающих их рыцарей. — Bordweall! — снова ничего. — Ic ambiht bordrand áblícan! Ic ambiht bordrand áblícan! — однако, щит перед отрядом так и не возник. Мерлин глянул на всех с потрясением. — Моя… моя магия… исчезла… — ЧТО?! — воскликнули другие в унисон. Прежде чем рыцари успели о чем-либо подумать, на них напала еще одна вражеская группа. Вперед рванулись мечники, а группа магов осталась позади, чтобы помогать им. В конце концов, это был не самый лучший день для рыцарей Камелота. Артур на протяжении всего боя проверял, в порядке ли его люди. Персиваль - хотя еще держался на ногах и боролся одновременно с тремя воинами - был ранен. Леон вполне справлялся и… ой, его ударили в глаз рукоятью меча… А нет, все в порядке, он продолжает сражаться. Ланселот и Элиан борются спина к спине, слегка опираясь друг на друга. А Мерлин и Гвейн… «Где эти двое?!» — Артур быстро огляделся вокруг поля боя. Ответ на мучащий его вопрос не заставил себя долго ждать. Безусловно, Артур этого не ожидал. Мерлин направлялся прямо к группе колдунов. Те, разумеется, были застигнуты врасплох. Мерлин с мечом руке (поскольку его магия совершенно бесполезна в данный момент) поочередно наносил им удары и держался вполне неплохо. Когда навстречу чародею полетели молния и огненный шар, он с легкость увернулся от них. Гвейн в свою очередь едва пользовался мечом. Артур, конечно, знал, что молодой длинноволосый больше не оправдывает насилия (сам принц в это еще не мог поверить), но это становится смешно! Вместо того, чтобы просто убивать их, Гвейн пытался заставить воинов одуматься и изменить свои взгляды, цитируя им философские изречения о том, что «насилие — это не выход». Как и следовало ожидать, воины Морганы просто с недоумением смотрели на него, затем переглядывались друг с другом, смеялись и продолжали атаковать. Когда один боец упал, Гвейн вместо того, чтобы добить его, решил подождать пока он поднимется. Ведь это так не благородно: нападать на беззащитного человека. Только трус может так поступать. Однако сам воин особым благородством не отличался. Увидев свой шанс, он схватил запасной кинжал и направил его в бедро Гвейна. Леон, который успел это заметить, быстро зарезал противника и оттолкнул Гвейна в сторону, из-за чего кинжал впился в его ногу. Когда Леон упал на землю, Артура и остальных рыцарей наполнила злоба. «Кто-то посмел ранить одного из его собратьев?» — подумал принц. Адреналин заиграл в их крови, и он начал без разбора направо и налево рубить мечами. Гвейн тем временем продолжал уговаривать всех прекратить бессмысленное насилие. Разумеется, запал принца сыграл свою роль, и оставшиеся мечники и колдуны были быстро убиты. Артур даже не подумал о том, чтобы кого-то взять в плен. Мертвую тишину нарушил вскрик Леона, когда из его ноги был вытащен клинок. Слава богу, что Мерлин был хорошим врачом и без своей магии, поэтому быстро перевязал опасную для жизни рану сэра Леона. После этого рыцари взобрались на своих коней и быстро ускакали обратно в Камелот, останавливаясь всего пару раз для того, чтобы немного передохнуть. По пути домой Артур думал о том, что ранее сказал Гвейн Мерлину. «Видя всю серьезность ситуации, если ты сейчас используешь свою магию, это не сочтется проигрышем в нашем небольшом пари». Что бы ни произошло, принц определенно разберется с этим, как только вернется в Камелот.

***

«Я думаю, пора пообщаться с двумя моими дорогими и любимыми людьми… И нет, я говорю не о Гвен… хотя я не видел ее с того момента, как мы покинули Камелот… так хочется ее увидеть… Ох, я надеюсь, она будет в фиолетовом платье… Ах, я отхожу от темы. Мне просто необходимо найти и поговорить с этой веселой парочкой как можно скорее!».