Пари

Артур «Отлично! Я уже обсудил с Персивалем и Леоном текущую ситуацию, касающуюся Мерлина и Гвейна. Не удивительно, что они уже были в курсе дела. Они согласились с тем, что все это нельзя пускать на самотек. Их спор явно вышел из-под контроля… ради Бога, Леон получил травму из-за какого-то глупого пари! В любом случае необходимо услышать, что насчет всего этого могут сказать сами спорщики, чем и стоит заняться прямо сейчас. Мы обязаны вмешаться и образумить своих друзей!». «…И я знаю, что именно нужно делать… более-менее…».

***

Ланселот и Элиан направились в свои комнаты после обследования их ран Гаюсом. Гвейн тем временем помогал Мерлину с лошадьми в конюшне, потому что, как сказал сам рыцарь: «помогать своим друзьям очень почетно». С одобрения придворного лекаря Персиваль и Артур, якобы, помогли Леону добраться до своих покоев, чья травма на ноге была теперь не настолько плохой, как казалось на первый взгляд. Таким образом, Гаюс ничего не знал о том, что трое благородных мужчин на самом деле отправились в палаты принца. Они были решительно настроены избавиться от не колдующего волшебника и трезвого рыцаря раз и навсегда. Мерлин и Гвейн едва закончили ухаживать за лошадьми в конюшне. За это время ни один из них не попытался заговорить о тех событиях, которые произошли ранее. Почему магия Мерлина не сработала? Что случилось с Гвейном? В порядке ли Леон? Не зашло ли их пари слишком далеко? Все эти вопросы очень сильно беспокоили обоих приятелей. Когда они уже собрались уходить из конюшни, все еще пребывая в глубокой задумчивости, к ним подбежал слуга: — Мерлин. Сэр Гвейн. Принц требует вашего присутствия в своих покоях. Он сказал, что это очень срочно! Не дожидаясь объяснений, друзья с молниеносной скоростью побежали к Артуру. — Итак, Персиваль, как только Гвейн и Мерлин войдут сюда, ты запрешь за ними дверь. — Хорошо. — И, Леон… — Артур обернулся к другому рыцарю, который расположился на мягком кресле. — Я знаю, что твоя нога все еще болит, но ты готов? — Мне не нравится эта идея, Артур… но цель оправдывает средства, поэтому я справлюсь. — Я принимаю это как положительный ответ, — с нервной улыбкой ответил младший Пендрагон. — Мы готовы? У нас все есть, не так ли? Мед. Веревка. Кинжалы. Мы знаем, что делаем, правильно? Персиваль с Леоном кивнули в знак согласия, и Артур снова попытался убедить себя в том, что несмотря ни на что, все будет сделано для общего блага. — Тогда, если все хорошо, нам остается только ждать… — начал принц, но был прерван внезапно открывшейся перед ним дверью, которая была распахнута с такой силой, что едва не слетела с петель. — Артур? С тобой все в порядке? — отчаянно спросил чародей. — Сир, — сказал Гвейн, слегка склоняя голову. — Леон. Персиваль. Простите моего друга за такую поспешность. Хотя мы и были очень сильно обеспокоены вашим благополучием, врываться в покои принца без разрешения в любом случае совершенно недопустимо. Пожалуйста, постарайтесь простить нас за эту непочтительность, — закончил Гвейн, погружая всех присутствующих в довольно неловкое молчание. — Ладно… вы… прощены, — медленно и несколько неуверенно выдавил из себя Артур. — Благодарю вас, Ваше Высочество… так о чем вы хотели с нами поговорить? Из того, что передал нам слуга, это показалось абсолютно неотложным делом. — Да. Но все по порядку. Персиваль, дверь! Вытащив себя из непродолжительного оцепенения, Персиваль быстро направился к двери и закрыл ее на ключ, прежде чем Гвейн и Мерлин успели что-либо понять. — Что происходит? — спросил чародей, и напряженные мускулы сделали весь его образ в некоторой степени пугающим… ну, разве что, совсем немного. «Мерлин никогда не выглядел устрашающе, даже смутно», — промелькнуло в голове Артура. — Гвейн. Мерлин. На протяжении длительного времени вы ведете себя чересчур странно. Леон и Персиваль уже рассказали мне о небольшом споре, который был заключен между вами, — сообщил будущий король, глядя на них с неодобрением. При этом сами Мерлин и Гвейн пребывали в очевидном замешательстве. «Я думал это только наш секрет», — с обидой подумал маг. — Как можете видеть, мы обеспокоились тем, что происходит с вами. Из-за вас едва не пострадали другие люди. Это было чудо, что травму получил только Леон, и она не оказалась опасной для его жизни… не в обиду, Леон, — добавил Артур, кротко взглянув за своего пострадавшего рыцаря. — Я не обижаюсь. — Простите меня, сир, я… — начал Гвейн. — НЕТ! Так больше не может продолжаться, Гвейн. Никаких больше «сир», «милорд» или «Ваше высочество». Хватит! — закричал принц. — Тогда как мне называть… Я же… должен к вам как-то обращаться… — в шоке пробормотал бывший пьяница-рыцарь. — Просто Артур… и на «ты»! — воскликнул младший Пендрагон, а затем тяжело вздохнул. — Я не могу поверить в то, что говорю это, но хочу, чтобы ко мне вернулся старый Гвейн. Я скучаю по тому человеку, который называл меня принцессой. — Но… но ведь это так.. так… неуважительно… Я не могу… Артур отошел от Гвейна, оставляя его наедине со своими противоречивыми размышлениями, и обернулся к слуге: — А что с тобой произошло, Мерлин? — спросил принц, и чародей просто моргнул в ответ, ничего не сказав. «Чего он так уставился на меня?», — подумал Артур. — Ты тоже изменился… Это удивительно, но, как оказалось, твое молчание это проклятье, а не дар, — закончил принц, намеренно не вспоминая про перемены во внешности своего друга. «Это может ввести меня в совершенно неловкое положение», — мысленно констатировал он. После его слов Мерлин еще раз моргнул, продолжая глядеть на принца во все свои большие глаза. — Сейчас, немедленно… — Артур замолчал на пару секунд, чтобы сделать глубокий вздох, — … используй свою магию. — Нет, — с вызовом ответил волшебник. — Мерлин, я, как твой принц, приказываю тебе подчиниться моей воле. — Мне все равно. Мой ответ - нет. — Мерлин, Леон получил травму, потому что ты не использовал свою магию. Ты на самом деле хочешь, чтобы это продолжалось? — НЕ СУЙ СВОЙ НОС НЕ В СВОИ ДЕЛА, АРТУР! — выкрикнул Мерлин, глядя на принца. Хотя Артур и был зол на такую вспышку, он едва сумел скрыть улыбку, рвущуюся на уста. «Ну, по крайней мере, я заставил его сказать фразу, состоящую более чем из трех слов», — подумал он. — Мерлин, ты не можешь кричать на своего принц… его Высоч… Арт… Просто не можешь кричать на людей, которые к тому же являются нашими друзьями, — лихорадочно сказал Гвейн, не зная, как ему лучше обращаться к Артуру. — Мне все равно, — ответил чародей. «Черт возьми, снова предложение, состоящее из трех слов. А ведь это было так близко», — с сожалением подумал наследный принц. — Отлично, — вздохнул он, привлекая к себе внимание обоих спорщиков, которые в шоке глянули на то, как он сдается. — Я не хотел этого делать, но… — начал Артур и кивнул Персивалю. — Делать чт… — начал Мерлин, но не успел договорить фразу, поскольку в этот момент его ударили по голове… причем довольно грубо и сильно. Чародей успел определить только то, что его голова считает деревянную поверхность пола достаточно интересной и хочет познакомиться с ней поближе, прежде чем он провалился в черную бездну. — Мерлин, ты в поря… — начал Гвейн, но также потерял сознание от удара. — Спасибо, Персиваль, — сказал принц, прежде чем наклониться к двум своим друзьям, лежащим на полу. — Не благодари меня, Артур. Мы еще ничего не сделали. — Это будет долгий день, — заявил Леон, и Персиваль с Артуром не могли с ним не согласиться.

***

Когда Мерлин и Гвейн пришли в сознание, у них обоих очень сильно болела голова. Однако с наибольшим ужасом им пришлось осознать тот факт, что они оба крепко привязаны к стульям толстыми веревками. — Чт-то… прох… не… где..? — невнятно пробормотал Мерлин, наполовину придя в сознание. — Мы хотим решить основную проблему, — уверенно заявил Артур. Прежде чем чародей успел еще что-либо сказать, он обратился к Персивалю и Леону: — Персиваль, ты разберешься с Гвейном, а я и Леон будем иметь дело с Мерлином. Удачи, — добавил принц, и они разошлись по разным частям комнаты. Не то чтобы они были не готовы. Нет, просто Артур хотел удостовериться в том, что все идет по плану. Потому что все сработает только в том случае, если некоторые из их ожиданий оправдаются, в противном случае… лучше об этом не думать. Сделать все нужно правильно и за один раз. Итак, взяв в руку кружку, Персиваль направился к Гвейну, который теперь был полностью в сознании: — Прости за то, что мне придется сделать, — сказал он. — Что? — спросил длинноволосый рыцарь в замешательстве. Однако прежде чем он успел осознать это в полной мере, Персиваль достал ее. «Нет, только не это. Только не это», — в панике подумал Гвейн. Он достал бутылку с медовухой и вылил ее в кружку. — Пей, Гвейн, — сказал Персиваль, поднося кружку ближе к своему другу, так, чтобы тот мог уловить в воздухе такой знакомый и родной ему запах. — Нет, я не могу… Это нельзя пить! Подобное действо продолжалось в течение долгих пяти минут. Персиваль упрашивал Гвейна пить, а сам бывший пьяница продолжал упорно отказываться от этого. «Это будет труднее, чем я думал», — сказал Персиваль сам себе. «Надеюсь, что Леону и Артуру повезет больше, чем мне». Между тем принц вместе со своим самым ответственным и храбрый рыцарем плясали вокруг некоторого юного чародея. Ну, вообще-то плясал вокруг него только Артур, а Леон сидел рядом в кресле, также помогая ему склонять волшебника «на сторону зла». Артур продолжал приказывать Мерлину использовать свою магию, а сам Эмрис упорно повторял: «нет». Ничего удивительного. После пяти минут бесполезного разговора Артура глянул на Персиваля через свои покои. Неудивительно, что он с Гвейном добился не лучшего результата. — Время приступить к более действенным способам, — кинул принц в сторону Персиваля. Затем он кивнул Леону и встал рядом с ним, отходя подальше от своего друга. — Что ты делаешь, Артур? Я все равно не буду использовать свою магию! — протестовал Мерлин. — Отпусти меня! — Мерлин, ты видишь эти кинжалы в моих руках. Если ты не воспользуешься своей магией, они проткнут тебе голову, — будничным тоном заговорил Леон, в этот момент его голос маг невольно сравнил с тем, которым обычно говорил Артур. — Ты не станешь… — начал чародей, но был оборван, когда кинжал впился в спинку стула в паре сантиметров от его головы. Глаза Мерлина расширились, и он понял, что Леон не блефует… совсем не блефует. Леон не хотел делать это со своим другом, но он знал, что магия Эмриса действует инстинктивно и придет к нему на помощь, когда волшебник будет находиться в серьезной опасности. Леон знал, что в метании ножей он более ловок, чем Артур, но все-таки.… С каждым брошенным кинжалом рыцарь молился на то, что он не попадет в Мерлина, или что чародей просто использует свою магию, чтобы остановить его. Иногда возникало ощущение, что слуга сейчас воспользуется своими способностями, но ничего по-прежнему не происходило. Тем временем Персиваль преодолевал свои трудности, именуемые Гвейном. Несмотря ни на что, рыцарь не сдавался. На данный момент сильный воин пытался как можно подробнее с восхищением описать своему другу свойства его любимого напитка: опьяняющий запах, пикантный вкус, особые хмельные манящие нотки послевкусия и даже металлический привлекательный блеск. В ответ на его колкости Гвейн либо выкрикивал: «Нет, я не могу! Это запрещено!», либо что-то неразборчиво выл, или просто раскачивался на своем стуле, вслух повторяя случайную пословицу одного из философов древности. Персиваля это бесконечно раздражало и он с трудом удерживал себя в руках. Не добившись никакого результата, Артур и Персиваль подошли к Леону. — Это больше не может продолжаться. Я не переживу еще одну пословицу от Гвейна, — в раздражении прошипел Персиваль. — Я слышал. У Мерлина так же не наблюдается никакого сдвига, — сообщил Леон. — Мы покончим с этим… сейчас же, — твердо сказал принц. — Вот, что мы сделаем… — и он начал рассказывать рыцарям свой новый план. «Это должно сработать в любом случае», — мысленно убедил себя Артур. Со стороны Мерлина и Гвейна, которые тщетно пытались отвязаться от стульев, вся эта ситуация выглядела довольно забавно. Персиваль и Артур стояли, слегка нагнувшись, по обе стороны сидящего в кресле Леона, больная нога которого лежала на деревянном табурете. Все они обсуждали свою боевую стратегию, пытаясь сделать это незаметно, но в то же время на глазах у всех. Конечно, их разговор Мерлину и Гвейну был практически не слышен, но кое-что разобрать было возможно. — …ладно, но ждите моего сигнала, — сказал принц, прежде чем они разошлись в разные стороны, каждый на свою позицию. Это должно быть сделано одновременно, чтобы не случалось никаких сюрпризов. В первую очередь Персиваль. — Гвейн, если ты не выпьешь этот мед, я волью его тебе прямо в горло. — Ты не стане… — Да, я сделаю это. — …Я… я не буду это пить! — непреклонно выкрикнул Гвейн. Персиваль резко вздохнул. — Я не хотел этого делать, но ты просто не оставляешь мне выбора, — сказал сильный рыцарь. Он схватил Гвейна за щеки и поднес к его рту кружку с медом. Конечно, сам длинноволосый рыцарь боролся изо всех сил, пытаясь вырваться из могучей хватки своего друга, но все-таки его руки были связаны, и поэтому Гвейн оставался практически беспомощным. Время, казалось, замедлилось для рыцаря, когда в его рот начал вливаться хмельной напиток, мучительно медленно… очень медленно… Тем временем… Артур направился к Мерлину, который растерянно переглядывался между ним и Леоном: — Мерлин, кажется, тебе не достаточно того, что в опасности находится твоя собственная жизнь… — заявил рыцарь с неким злорадством и угрозой в голосе. Затем, не предоставив юному чародею времени на размышления, он бросил кинжал, но на этот раз он направлялся не к нему, а прямо к Артуру. Мерлин точно видел, куда летит клинок. «Нет, Артур в опасности! Я должен что-то сделать! Я должен…». Не отдавая себе отчета в своих действиях, глаза волшебника сверкнули золотом, и кинжал остановился в воздухе всего в сантиметрах от сердца Артура. В то же время содержимое кружки, которую держал в руках Персиваль, опустело, а часть меда осталась у Гвейна на лице. Заклинание, которое наложил на себя и Гвейна чародей, мгновенно сработало, и они одновременно ощутили внезапный сильный толчок, будто их пронзает молния, но в отличие от разрушительно силы природы, это было совсем не больно, однако неприятное покалывание во всем теле ощутили оба спорщика. И это было все, что они успели почувствовать, прежде чем провалиться в темноту.

***

Когда Мерлин с Гвейном снова потеряли сознание, Персиваль и Артур проверили их пульс, а затем отвязали от стульев. В комнате воцарилась жуткая тишина, когда друзья начали ждать пробуждения горе-спорщиков. — Кажется, для них это уже входит в привычку, — заявил Персиваль, чем не только нарушил неловкую тишину, но и развеселил остальных рыцарей. Это пригодилось очень кстати для того, чтобы ослабить царившее в воздухе напряжение. — Что смешного? — спросил Гвейн в легком шоке. Мерлин в отличие от него еще не очнулся. — Ничего, — выдавил из себя Леон, с интересом наблюдая за ним. — Мне так не кажется, судя по вашим красным лицам. Серьезно, ребята, вы выглядите так, будто сейчас взорветесь. И ты, принцесса… — начал было Гвейн, но осекся и застонал. — Почему у меня так болит голова? — Ты был немного не в себе последнее время, — ответил Персиваль. — Ну, это в любом случае неважно, я бы не отказался от двух больших кружек меда прямо сейчас. — Гвейн, ты вернулся! — воскликнули одновременно Леон и Персиваль. Артур усмехнулся. — А что было… — начал, было, длинноволосый рыцарь, но внезапно замолк. Как только он спросил самого себя, что произошло, на него сразу нахлынули все воспоминания. Все, что произошло за эти три недели, вдруг возникло в памяти Гвейна. И он понял… — РЕБЯТА, ВЫ С УМА СОШЛИ? ПОЧЕМУ ВЫ ПОЗВОЛИЛИ МНЕ ПИТЬ ЧАЙ?! — Да, он вернулся, все в порядке. А знаешь, я на самом деле соскучился по твоему обращению ко мне, я отвык от того, чтобы ты называл меня «принцессой», — сказал Артур с улыбкой. Прежде чем Гвейн успел открыть рот, Мерлин издал тихий стон. Не удивительно, что громоподобный крик, вновь — во всех смыслах — пришедшего в себя, рыцаря его разбудил. — Что за шум? И почему вы улыбаетесь… Я не вижу ничего смешного… совсем, — пробурчал чародей. — О-о, мы просто смеялись над тем, что ты полный дурак, Мерлин, — передразнил его Артур. — Ну, если я такой дурак, то ты, безусловно… болван, — сказал волшебник, окончательно проснувшись. — Идиот! — Пустоголовый! - …Идиот! — Повторяешься! Что, великий принц Артур лишился своего остроумия? У тебя даже фантазии не хватает придумать что-нибудь еще. Артур на самом деле не мог ничего придумать, поэтому он просто улыбнулся. Наконец все вернулось на круги своя. — Хорошо, что ты вернулся к нам, Мерлин. — Что? — Я говорю, что ты вернулся к нам, — медленно повторил будущий король, будто разговаривая с маленьким ребенком. — Ах, я знаю, что ты сказал, Артур, мне просто интересно, что произошло. — Ну, — начал принц, переводя взгляд от него к Гвейну, — вы двое стали странно вести себя в последнее время… если быть конкретным, то в течение последних трех недель. Как только он сказал об этом, Мерлина осенило и он понял, о чем говорил Артур. Как и к Гвейну, в его разум вернулись события последних трех недель. — Так ты знаешь о… — …пари. Да, Мерлин, я все знаю. Леон и Персиваль обо всем мне рассказали, хотя то, что вы стали вести себя иначе, смог бы заметить даже слепой. — В таком случае, ты на самом деле слеп. Насколько я помню, обо всем догадался ты далеко не сразу, да, принцесса, — подчеркнул Гвейн, стараясь компенсировать катастрофическую нехватку использования данного слова всеми возможными способами. Артур одарил его многозначным взглядом, но рыцарь лишь ехидно усмехнулся. — Я вдруг заскучал по чрезмерно вежливому рыцарю, — сухо сказал принц, в результате чего все друзья заливисто рассмеялись. После того, как их веселье затихло, Артур откашлялся: — Да, на самом деле ваше поведение на протяжении последних трех недель было довольно раздражающим. Но прежде всего я хочу услышать, что вы сами можете сказать насчет всего того, что случилось. Поначалу Мерлин и Гвейн удивились, они ожидали, что Артур будет кричать на них, вроде «О чем вы думали?!», и захочет их наказать за такое необдуманное пари. Однако казалось, принц разрешил им рассказать свою версию истории. Спорщики улыбнулись друг другу. — Давай, сначала ты, а потом я, — сказал Гвейн. — Благодарю вас, сэр рыцарь, — ответил Мерлин, слегка склоняя голову в притворном почтении. Таким образом, пользуясь моментом, сначала Мерлин, а затем и Гвейн рассказали Леону, Персивалю и Артуру обо всем том, что именно произошло в течение этих последних трех недель.